Интерлюдия: Падение и искупление

      "Даже пав, человек не всегда обречён. Даже став монстром можно искупить свою вину." ---       Прошло немалое количество времени с тех пор, как Азаил отказал Владычице Тьмы Тиамат. И постепенно он начал свой путь искупления.       Постепенно, шаг за шагом, он спасал невинных, щадил своих врагов, а вскоре и повстречал верных спутников, с которыми он прошёл через многое, однако не все истории имеют счастливый конец. ---       Разрушенный храм, ночное затмение. Лунный свет едва пробивается сквозь проломленные арки. В воздухе висит запах гари и крови. Рядом — тела сожжённых инквизиторов. Азаил сорвался. Он узнал тех кто разрушил его дом. Тех, кто вновь принёс в этот мир боль. ---       Азаил стоит на коленях, руки в крови, сражение закончено, но внутри — буря. Его глаза пульсируют багровым светом. Он тяжело дышит, сдерживая крик.       - «Они… снова… сожгли. Как тогда. Снова…»       Сквозь лунный свет прорывается голос изнутри — древний, шепчущий, как хрип ветра в мёртвом лесу:       - «Позволь мне. Я сохраню их страх. И ты станешь тем, что они заслужили…»       - «Нет… Я… я не чудовище…»       Но тело уже не слушается. Вены темнеют, кожа покрывается кровавыми рунами, глаза становятся стеклянными. Изо рта — пар, как от перегретого металла. Меч в руке горит электричеством и чёрным пламенем.       Он встаёт.       Рост увеличивается. Его силуэт дрожит, он изломан, как будто не вмещает свою душу. Кости трещат, руки удлиняются, зубы - превращаются в клыки.       Его голос теперь двойной:       - «Я не монстр. Я — приговор.»       На миг — тишина. Потом глухой рёв, и храм наполняется светом изнутри — кровавая вспышка, взрыв силы, и от прежнего Азаила остаётся только шрам в земле.       Пускай и не так, как она того хотела, но Тёмная Госпожа заполучила в свои руки охотника. ---       Фигура в чёрных латах, враг Азаила — инквизитор Сервейл, стоит над обугленным алтарём, сжимая амулет. Позади — охранники, мёртвые. Он слышит гул. Оборачивается.       Из тени выходит монстр: рост под три метра, тело искажено, мышцы вздулись, а шрамы пульсируют, словно дышат. Глаза светятся — не светом, а вспышками памяти.       - «Назад!» — кричит Сервейл, но его голос предательски дрожит. — «Кто ты?! Что ты такое?!»       Монстр делает шаг. Ему не нужно говорить. Он поворачивает голову, искажённое лицо... черты — едва заметно знакомы.       - «…Арнелио…?»       Инквизитор отступает. Амулет выпадает из рук.       - «Нет. Ты мёртв… Мы сожгли твою семью… ты должен быть мёртв...»       Монстр наклоняется, медленно, как палач с топором. Его когти царапают камень. Он не говорит. Он всматривается — как человек смотрит на свою смерть. ---       Товарищи Азаила прибегают: оружие наготове, магия на пальцах. Свет факела освещает сцену.       - «Азаил?!» — восклицает один из них.       Монстр замирает.       Он поворачивает голову — и в этот миг внутри что-то ломается. Его пальцы дрожат. Взгляд мечется между инквизитором и друзьями.       Но уже поздно.       Камень трескается под ногами. Разряд чёрной молнии срывается из его груди — и пронзает Сервейла. Тот кричит, горит, исчезает — сожжён силой, в появлении которой повинен он сам.       Товарищи останавливаются. Не от страха. От безысходности.       Азаил стоит. Тяжело дышит. Его тело пропитано кровью и магией. Его лицо… плачет, хоть в нём и нет слёз.       - «Я… хотел, чтобы вы не видели этого.» ---       Он замирает. Оборачивается. В его взгляде — узнавание. На пару коротких мгновений. Затем — вспышка ярости, нечеловеческий рёв. Он бросается вперёд.       Спутники не отступают. Один использует заклинание сдерживания. Другой тянется к кинжалу.       Они кричат: «Ты боролся! Мы видели это! Вернись!»       Но он не возвращается. Только голос внутри, глухой, едва слышный, прорывается сквозь искажения: «Убей… меня…»       В этот момент всё замирает. Один из друзей — тот, кто знал его ближе всех — подходит. Поднимает меч.       - «Я люблю тебя, брат. И я сдержу данное тебе обещание…»       Меч вонзается в грудь монстра. Разряд — и всё заканчивается.       Тело рушится. Из него уходит свет. Кровь, проклятие, ярость — всё испаряется.       Остаётся лишь человек, лежащий в пепле.       Глаза открыты. И в них — мир.       - «Спасибо...» — последнее дыхание. — «Вы... освободили меня…» ---       Когда серебряный дракон — древний страж равновесия, наблюдавший за миром издалека — узнал о смерти Азаила, он замолчал надолго. Он не проронил ни слова, не вспыхнул гневом, не взмыл в небо. Он просто опустил голову.       В его глазах отражались образы: юноша, мечущийся между местью и человечностью, руки, сложенные в жесте покоя, а не ярости и последнее слово: «Спасибо…»       Он выдохнул. Медленно. Тяжело. Почти по-человечески.       - «Я наблюдал за ним, надеясь увидеть, как свет победит. Я не вмешался... и, может быть, это была моя ошибка.»       Он отыскал тех, кто знал Азаила. Появился не в доспехах, не в пламени, а в человеческом обличье — седоволосый странник, с глазами как расплавленное серебро. Он подошёл к могиле, встал на колени и положил кусок чистого серебра, выгравированный рунами:       «Тот, кто пал, не во тьму, но в искупление. Да не забудут его ни свет, ни тьма.»       После этого он исчез. Но впервые за столетия, его ледяное логово стало теплее.