Часть 2

— Да, и мне приятно… — чуть рассеянно, отводя взгляд, ответил Леонтьев. Его голос был мягким, было видно, что размышлял о чём-то своём. В прочем, как и всегда. — Проходите за стол, — вновь сказал Валера, чуть громче, почти командным тоном. Гостей было так много, что пришлось срочно достать табуреты с верхнего этажа. Всё пространство за длинным, накрытым до краёв столом гудело — кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то уже наливал по второй. Атмосфера разгоралась. — Валера! — вдруг громко крикнула Алла, откидываясь на спинку кресла. — Давай ещё один неси! — Щас, иду! — раздражённо и с заметным возмущением буркнул Леонтьев откуда-то из коридора. Было видно, что он устал быть логистом этого застолья. И вдруг, когда один из гостей прошёл по коридору, весь зал моментально притих. Разговоры стихли, головы повернулись. Воздух как будто стал гуще — ожидание витало в нём. Лишь еле слышный шепот прорезал тишину — голос Лаймы и Аллы, склонённых друг к другу: — А кто это? — робко спросила Вайкуле, чуть прищурившись. — Не знаю… Но парень, скажем так, очень даже ничего, — с игривой ухмылкой отозвалась Алла, поднимая бокал с остатками шампанского. За его спиной из-за угла появился Игорь Крутой, довольный, расслабленный. А Оля аккуратно прошла и села на только что принесённый стул, который Валера поставил с лёгким стуком о паркет. — Ребяята, — протянул Игорь с особым удовольствием, словно смаковал слова. Его фирменная «еврейская» улыбка — широкая, чуть кривая, с прищуром — озарила лицо. — Это Рома, новый продюсер. А ещё… Он сделал паузу, выдержанную, театральную, словно готовясь выложить козырь. — Он работает… — понижая голос и, с оттенком заговорщицкого веселья, прошептал Игорь: — за-гра-ни-цей. Все хором фыркнули, отмахнулись, кто-то захохотал. Этим уже никого было не удивить — в этом доме каждый второй «работал за границей». Но всё равно, по старой доброй традиции, с Ромой поздоровались тепло, слегка шумно, с характерными хлопками по плечу и шутками. Киркоров, уже весело шатающийся от щедрой порции коньяка, которую ему налил на кухне Валера, неожиданно встал, раскинув руки. — Ну, добро пожаловать… — проговорил он, обнимая одной рукой Николаева, а другой тянувщись к Игорю Крутому — Добро пожаловать в эту…большущую яму… Он сделал паузу, эффектную и с улыбкой. — …Под названием шоу-бизнес! Роман дружелюбно рассмеялся, а Алла подмигнула ему и поправила волосы. — А Филипп то прав, — кокетливо сказала она. Спустя некоторое время все уже были слегка навеселе — вдоволь насытились холодной водочкой с лимоном и разными вкусностями. Особенно веселы были Алла, Валера, Валера Меладзе, Филипп и Лайма. — Валерка, наливай-ка ещё всем! — уже довольно весёлая Алла легонько толкнула Леонтьева в бок. — У меня есть тост! — объявил Игорь Николаев, взяв рюмку и постучав ею по столу. Лицо его уже раскраснелось, голос стал более звонким. Он встал, шатаясь и чуть не упав буркнул: — Ой, блять… — Ну и какой же? — подхватил Филипп, тоже явно подвыпивший, разводя руки в театральном жесте. — Выпьем же за то, что мы все так удачно собрались! , — торжественно произнёс Николаев, поднимая бокал с вином. — И за то, что у нас появился такой хороший продюсер…из-за-гра-ни-цы, — добавил он, многозначительно наклоняясь ближе к Роману. — Очень хорошо сказано, Игорь, — отозвался Меладзе, с характерным грузинским акцентом и лёгкой сипотцой в голосе, допивая алкоголь, оставшийся у него в рюмке. Все разразились громким, искренним смехом, а на магнитофоне зазвучала песня Игоря Саруханова «Скрипка-лиса», а тем временем Аллуся подала еще одну стопку Валере, хотя он уже отказывался. — Пей давай! , — строго произнесла она и дала дружелюбный подзатыльник. Валера усмехнулся, хмыкнув сквозь улыбку: — Ох, Алла, опять за своё… Он без лишних вопросов выпил то, что вручила ему Примадонна. Тем временем гости уже пустились в пляс под его собственную песню — «Зелёный свет». Это зрелище отнюдь не радовало самого Леонтьева. В какой-то момент он даже хотел по-детски закрыть уши руками — настолько криво и не в такт отплясывали вокруг. Киркоров в припеве судорожно хватал за руки Николаева. Тот же, морщась, пытался отмахнуться. Алла, слегка приподняв бровь, заметила у стены Романа — того самого «из-за-гра-ни-цы», как она любила подчёркивать. Он что-то увлечённо записывал в блокнот. «Ну какой же он…» — пронеслось в её голове. Пришло время действовать. Но сначала нужно было убрать Филиппа, чтобы не мешал и ничего лишнего не увидел. Ее голову озарила внезапная идея. Она повернулась в сторону Киркорова: — Филя! Сбегай, принеси ещё коньячку! — перекрикивая музыку, крикнула она, театрально махнув рукой. — Хорошо, Аллусь, — отозвался Филипп, уже заметно пьяненький, с влажным от пота лбом. — И Игоря с собой возьми, поможет! Приказным тоном — добавила она резко и, не дожидаясь реакции, вцепилась в руку Николаева, отведя его в сторону. Уловив момент, быстро наклонилась к нему и прошептала на ухо: — Задержи его там ненадолго. Мне нужно кое-что сделать… Игорь вскинул брови, глядя на неё с лёгким недоумением: — Что сделать? — Сюрприз, блять! — отрезала Алла, хлопнув его по плечу. — Иди уже, и не мешай. Алла, несмотря на лёгкое помутнение в голове от алкоголя и усталости, всё же начинала выстраивать в уме план действий. Она сидела, устремив взгляд куда-то мимо шумной комнаты, но в её голове уже складывалась чёткая стратегия. Тем временем Киркоров с Николаевым добрались до кухни. Филипп, подрагивая от энергии и выпитого коньяка, обвёл взглядом полки и с надеждой спросил: — Ну что, где тут у вас коньячок? , — глаза его лукаво заблестели и он стал озираться, открывая ящики. Но Игорь внезапно сменил тему и заговорил куда тише, с лёгкой тревогой в голосе: — Ты присядь, Филипп, присядь… — и, не давая ему возразить, решительно усадил его на стул. В лице Игоря читалось напряжение. Он начинал понимать: Алла явно что-то затеяла. И, судя по всему, нечто куда серьёзнее обычной выходки. Киркоров посидел, подумал, недоумённо посмотрел на Игоря, в чьих глазах сквозила тревога. Но так и не понял, чего именно тот боится. И тут, будто вспышкой, в памяти у Филиппа всплыли старые разговоры с Валерой — о тех самых заначках, что он когда-то привёз из Майами и прятал на «поразмышлять о жизни», где-то в саду, за беседкой. Филипп резко вскочил, глаза его заблестели: — Пошли! Я тебе кое-что покажу! , — с почти мальчишеским восторгом сказал он. — Ты чего? , — удивлённо поднял брови Николаев, но пошёл следом. Они вышли через заднюю дверь в ночной сад. Перед ними раскинулась замершая в тишине территория: в центре — накрытый на зиму бассейн, укрытый плотно натянутым чехлом, справа — те самые ёлки, о которых надо «спросить у Люськи». А чуть дальше — старая беседка из тёмного дерева, рядом с которой стоял облупленный от времени фонтан, увенчанный мраморным ангелом с отбитым крылом. Внутри — грязь, сухие листья и тишина. Филипп, не раздумывая, подошёл и начал расчищать фонтан: — О-о, чувствую… чувствую… — пробормотал он, вытянув руку вглубь. — Что ты там чувствуешь? , — осторожно спросил Игорь, с лёгким страхом наблюдая за происходящим. Но Киркоров будто забыл о его существовании. Он сосредоточенно копался, пока наконец не вытащил из грязи маленькую баночку и свёрнутые в плотные рулоны бумажки. А следом — небольшой мешочек, обмотанный резинкой. Игорь вгляделся в содержимое. Белый порошок. — Это… то самое? , — спросил он, прищурившись. Голос его дрожал, хоть он и старался выглядеть спокойно. — Ага, — с ленивой ухмылкой ответил Филипп. — То, что надо, но не сегодня. Он аккуратно спрятал мешочек обратно, прикрыв его сухими листьями, как будто нечего и не было. — А вот это… — он поднял банку сушёной травы, — как раз кстати. — Игорь, ну чего ты встал? Помогай крутить! Николаев замялся, но, поняв, что отступать уже поздно, неохотно включился в процесс. Через минуту они уже стояли под холодным серебристым лунным светом, медленно втягивая дым. — Фу, шмон-то какой… — фыркал Игорь, махая руками, пытаясь разогнать клубок дыма. — Ты просто не врубаешься, — протянул Киркоров, блаженно прикрыв глаза. — А вот Валера бы понял. Николаев фыркнул. — Конечно бы понял, раз у него тут такие богатства… Он бросил почти догоревший косяк на землю и притоптал его тяжёлым кожаным ботинком. Отряхнув руки, сунул их в карманы и стал переминаться с ноги на ногу. Нос его покраснел от ночной прохлады. — Пошли уже в дом, холодно, — пробормотал он, щурясь от ледяного ветра. «Надеюсь, Алла уже успела всё сделать…», — с лёгким раздражением подумал он, бросив последний взгляд на фонтан.