Часть 4. Золотая клетка.

Джемму отвели в просторные покои, где пахло лавандой и молоком. Вместо соломы — мягкая перина. Вместо ведер с нечистотами — фарфоровый ночной горшок с позолотой.  "Лоно" казалось золотой клеткой Десятки женщин жили в отдельных кельях, похожих на монашеские, но с роскошными кроватями. Каждое утро их осматривали лекари Джемма каждое утро ждала пинка, грубых рук, боли. Вместо этого — мягкие шаги служанок, теплое молоко с медом и шепот:  "Проснись, избранная. Богиня ждет твоего пробуждения." Девушек будили на рассвете. Водили в мраморные бани, где служанки смывали с них следы прошлой жизни скребками из слоновой кости. Обтирали маслами, втирали в кожу благовония, чтобы "злые духи не осквернили священный сосуд".  — Вы — цветы в саду Богини-Матери, — пела старшая жрица, пока девушкам расчесывали волосы. — Ваши чрева — алтари, где возродится мир. Рыжая слушала, раскрыв рот. Джемма кусала губу до крови.  После омовения — завтрак. Фрукты, свежий хлеб, травяные настои. "Для очищения", как объясняли. В еде что-то было — после нее мысли становились вялыми, а голос жрицы звучал убедительнее.  — Наш Святой Король — воплощение Бога-Отца на земле. Если он изберет вас для священного союза, это величайшая честь. Девушки перешептывались. Некоторые уже мечтали об этом.  Лечение шло каждый день. Травницы щупали животы, заставляли пить горькие отвары "для плодородия". Джемма притворялась, что принимает снадобья, а потом выплевывала их в ночной горшок.  — Ты не пьешь отвары? — как-то раз прошептала рыжая.  — Мне не нужно,  — солгала Джемма, поглаживая подложенный под платье тряпичный валик. — Я уже ношу благословение. Рыжая потупилась. Ее живот был еще плоским, но взгляд уже изменился — стал отрешенным, будто она видела что-то за гранью этого мира.  — Я молюсь, чтобы Король избрал меня. Джемму скрутило от тошноты.  Каждую неделю в гарем приходил Лекарь — сухопарый старик с руками, похожими на птичьи когти. Он осматривал девушек, записывал их "готовность" в свиток. Когда подошла очередь Джеммы, она сунула ему в руку украденный у одной из служанок серебряный амулет — символ готовности к ритуалу оплодотворения Джемма кусала губу.  — Мне нужно время. Лекарь вздохнул, но кивнул.  — Да будет так. У тебя не больше месяца. Теперь она ходила, слегка поглаживая "живот", делая вид, что испытывает благоговейный трепет. По ночам она слышала, как рыжая плачет в соседней келье. Но не от боли — от стыда. Она уже приняла "благословение".  Джемма знала правду: ее тело больше не могло зачать. Грубые руки солдат оставили в ней не только шрамы.  Но признать это — смерть.