Часть 5. Ритуал.

Джемму разбудили до рассвета.  — Сегодня твой день, сосуд, — прошептала служанка, зажигая свечи.  Она ожидала, что ее поведут в покои Короля — к широкой кровати с шелковыми простынями, к грубым рукам, к боли, которую она знала слишком хорошо.  Вместо этого — белая комната с каменным столом посередине.  Лекарь.  Тот самый, сухопарый старик с птичьими пальцами. Вокруг него — помощницы в серебряных масках, певшие молитву:  «Да снизойдет семя в священную почву, да прорастет во чреве благословенном...» Джемма застыла у двери.  — Разденься и ложись, — сказал Лекарь, даже не взглянув на нее.  Она медлила, пока одна из помощниц не шагнула вперед и не начала расстегивать ее платье.  — Не бойся, дитя. Это священный акт. Никто тебя не опорочит и не проявит грубости. Свидетель тому — священный лик богини и ее подданых. Камень был холодным под спиной. Воздух пахнул травами и чем-то металлическим — кровью?  Лекарь достал стеклянный сосуд. Внутри — густая жидкость, мутная, как вода из стоячего пруда.  — Семя Короля, — пояснил он. — Очищенное, благословенное, готовое дать жизнь. Джемма сжала кулаки.  — А сам он? Лекарь наконец поднял на нее глаза.  — Король не тратит время на сосуды лично. Только избранные удостаиваются его... внимания. Помощницы придержали ее за руки, за ноги. Лекарь наклонился с инструментом — длинной серебряной ложечкой, сверкающей в свете свечей.  — Расслабься. Это не больно.  Но боль была.  Не та, резкая и грубая, как от солдат, а медленная, проникающая глубже тела.  "Они даже не считают меня достойной настоящего насилия, — усмехнулась Джемма, глядя в потолок. Всего лишь сосуд. Всего лишь почва.  Когда закончили, помощницы обмыли ее розовой водой и укутали в белые простыни.  — Теперь отдыхай. Жди знамения. Дверь закрылась.  Джемма лежала, чувствуя, как внутри нее оседает чужая плоть.  Она знала, что ничего не прорастет.  Но теперь счет шел на дни.  И когда они поймут, что она обманула их...  Что тогда? За стеной рыжая пела колыбельную своему еще не родившемуся ребенку.