...

Время замедлилось. Стало тягучим, как патока. По спине пробежал электрический разряд. Он увидел, как слезы катятся по ее раскрасневшимся щекам. В его глазах отразилась уязвимость. Растерянность. Боль. Он не ожидал, что это так по нему ударит. Ее слезы. Он отвёл взгляд в сторону. Челюсть напряглась, пальцы незаметно сжались в кулаки. Непрошенная нежность разлилась током, высоким напряжением по телу. Ему было необходимо собраться и уйти. Взять себя в руки. Сбежать. Она всхлипнула. Утерла ладонями вновь проступившие слезы. Шумно втянула воздух, пытаясь сдержаться. Не разрыдаться еще сильнее. Истерика душила. Эмоции брали верх. Его дыхание сбилось, он шагнул к ней — но остановился. Пальцы дрогнули. И тогда она бросилась к нему. Всё, что она сдерживала эти дни — недоверие, боль, страх, гнев, влечение — вырвалось наружу. В висках пульсировало. Он ее спас. И чуть не погубил. Сердце разрывалось в клочья. Она поцеловала его. Губы — тёплые, дрожащие — прижались к нему. В этом поцелуе было столько отчаяния, боли, чистой злости. Она сама не верила, что делает это. Лжец. Убийца. Подонок. Человек, о котором ей не было известно ровным счетом ничего. Её ладони сжали его ворот, пальцами скользнув по шее. Его разум продолжал сопротивляться. Но тело предало первым. Рука, помимо воли, скользнула по её щеке, коснулась подбородка, линии ключиц. Низ живота свело судорогой. Он ощутил запах ее кожи: тот самый, пряный, с цветочной нотой. Так пахла только она. Соленый поцелуй со вкусом ее слёз. Голова закружилась. Оттянув ее нижнюю губу, он слегка прикусил ее, углубляя поцелуй, коснувшись кончика ее языка. Задевая нёбо. Слабый, сдавленный стон вырвался из нее. Он притянул ее к себе: пальцы скользнули по спине, сжали изгиб талии жадно, с силой. На грани боли. Дыхание сбилось, поцелуи стали глубже, беспокойнее, хаотичнее. Мерцелла зарылась рукой в его волосы, слегка оттянув. Внутри все стянулось в тугой комок. Скрутилось в узел. Стало физически больно. - Скажите..., - он выдохнул ей в губы хриплым голосом, едва различимым, - что ненавидите меня. Пожалуйста... - Нет, - она ощутила, как земля уходит из-под ног. Колени подкосились. Он почувствовал, что если не остановится сейчас, уже не сможет вовсе. Он обхватил её лицо холодными ладонями, ощущая дрожь ресниц, солёный привкус на губах, рваное дыхание. Собравшись с силами он резко отстранился. Отступил - на шаг, два, три, хватаясь за остатки утраченного контроля. Он винил себя за слабость. Не сдержался. Жалкое ничтожество. - Что вы..., - она замерла. - Это было ошибкой, — выдавил он. Голос - осипший, глухой, будто выкорчеванный из груди. - Надеюсь, вы сможете простить мне это. Я воспользовался вашей уязвимостью, - он отступил еще, касаясь двери. - Это непростительно. Прошу вас еще подумать над моими словами. Умоляю вас. - Отступаете?, - она зло усмехнулась, стирая рукавом следы собственной слабости. Непрошенная нежность к зверю. - Отпускаю, - с этими словами он вышел, оставив ее наедине с роящимися мыслями. С разворошенными чувствами. Отдышавшись, он опустился на холодный пол, припав к стене извилистого коридора. Рев двигателя заглушал бешено колотящееся сердце, которое грозилось разорваться на куски. Лёгкие сжимались в тисках. Он жадно хватал воздух, который казался слишком холодным. Мышцы в районе солнечного сплетения напряглись до предела, отдавая резкой болью по всему телу. Душа рвалась на жилы - каждая натягивалась до предела и разрывалась, оставляя огненно-красные пятна, которые медленно расползались внутрь, пропитывая всё вокруг жгучей болью. Из трещин медленно сочилась вязкая кровь. Он не имеет права на эти чувства. Он не имеет права на эту боль.

***

Сильвана оказалась до невозможности холодной. Дикий край, укрытый толщей снега. Белые пустоши. Ледяной воздух просачивался под кожу, цепляясь за капилляры, заставляя кровь отступать к центру, к сердцу. Одежда согревала, но дышать снаружи было тяжело. Лёгкие начинали сжиматься, и каждый вдох становился болезненно коротким. В доме Соррета было всего две комнаты. Пространство, укрытое пылью, заваленное книгами. Стопками они лежали на полу. Чувствовалось запустение: хозяин давно покинул эти стены. Благодаря генераторам, дом удалось прогреть. Дециан выделил для девушки собственную спальню, чтобы та ночевала отдельно. Выученная учтивость. Ближе к сумеркам температура заметно снизилась. Даже внутри стало значительно холоднее. Тонкий озноб гулял вдоль линии позвоночника. Мерцелла куталась в пледы, чтобы унять мурашки. Воздух наполнился влагой: запахло деревянными панелями и обшивкой. - Подруга, - Лайс взглянул на нее болезненно-тревожными глазами. - Признаться честно, меня беспокоит та дичь, что творится в твоей голове. - Вылезай из нее немедленно, - Мерцелла пыталась избегать его: ее переживания должны были остаться секретом. Она зло вздохнула: - И что ты слышал?, - во взгляде девушки отразилось что-то звериное. Дикое. Последние события лишили ее остатков равновесия. - Держись подальше от Соррета. Это все, что я хочу тебе сказать. Послушай моего совета, - он покачал головой. - Я сама решу, от кого мне держаться подальше, - она поднялась с дивана, стряхивая невидимые пылинки с одежды. Их разговор прервал скрип в замочной скважине. Щелчок. Еще щелчок. На пороге оказался Дециан, вернувшийся с охоты. В руке он сжимал арбалет и пару подстреленных птиц. Девушка невольно зацепилась взглядом за их мертвые тушки. Обмякшие крылья, глаза, лишенные прежнего блеска, болтающиеся лапки, утратившие тонус. На грудках слипшиеся перья чернели застывшей кровью. - Ужин будет готов через час, - он мягко улыбнулся. - Если Лайс-шаар согласится мне помочь, быть может, управимся раньше. - К вашим услугам, - в голосе Лайса звенела злая ирония. Он подозревал Сорррета, и с каждым днем его подозрения в исчезновении брата крепли. Мерцелла отвернулась. Ее внутренности сжимались в кулак каждый раз, когда он оказывался рядом. После случившегося на борту гиперлайнера он вел себя, как ни в чем не бывало. Так, будто ничего не случилось. Она ощущала, как под кожей бьется учащенный пульс. Предательское сердце. Спазм диафрагмы. Дышать становилось тяжелее. Кололо под ребрами, царапая их изнутри. Она поднялась с места. - С вашего позволения, я подготовлю комнату ко сну, зажгу свечи, - она откашлялась. - К слову, Соррет-консье, благодарю за все. За то, что приютили нас. - Не стоит благодарности, - сухо отозвался он. Она ускорила шаг, мельком взглянув на недовольного Лайса. Он все понимал. Соррет перевел взгляд на него. - Лайс-шаар, - едва заметная ухмылка, прикрытая манерами. - Когда-нибудь разделывали птицу? - Разделывал амфиморфов, - парировал тот. Ублюдок. Они обменялись натянутыми улыбками. - Разрез делается у основания грудной мышцы. Кожа здесь тоньше, соединена с подкожной жировой клетчаткой. Нужно отделить от мышц, чтобы не повредить мясо. Сустав плеча у крыльев шаровидный, соединён связками и мышцами. Разрез делается по суставу, отделяя связки и мышцы. Важна аккуратность, - он внимательно посмотрел на него. - Справитесь, Лайс-шаар?

***

Дом погрузился в ночь. Он сидел у окна, проводя ветошью по каркасу оружия. Вытащенная из паза стрела лежала на столе. Мерцающий свет свечей гладил стены, колыхаясь от сквозняков. Лайс спал на диване, завернувшись в одеяла. Проверив натяжение и собрав арбалет заново, он направился в сторону кладовки. Скрипнула дверь спальни. В образовавшейся щели мелькнуло уставшее лицо Мерцеллы. Она взглянула на него. В полумраке ее фигура была еще призрачнее. Бледные светлые волосы, разбросанные по плечам, большие глаза с залегающими под ними тенями от бессонных ночей... - Соррет-консье. - Леди Мерцелла, - он едва заметно кивнул, ощущая, как тело наливается свинцом. - Что-то случилось? Может быть, вам принести еще одеял? Ночи здесь особенно холодные. - Нет, благодарю, - она медлит. - Мне нужно поговорить с вами. - Мне кажется, сейчас не самое подходящее ... - Нет, - она отступила, отворяя дверь на всю длину руки. - Проходите. - Мне нужно убрать... - Нет. Он сдался.