Часть 10

Царица Услада, как только ее ноги переступили порог опочивальни, почувствовала, как тяжелый бархатный шлейф платья тянет ее вниз. Бросив утомленный взгляд на мерцающие свечи, отбрасывавшие длинные тени на расписанные стены, она кивнула своей верной служанке Дарье. Дарья, будь добра, приготовь мне травяного чаю, едва слышно промолвила Услада, ее голос был вялым после долгого дня. Не дождавшись ответа, царица тяжело опустилась на широкую кровать, обтянутую дорогой парчой, и закрыла глаза. Думки роем кружились в голове, не давая покоя. Она вспоминала утренние хлопоты, бесконечные примерки новых нарядов, беседы с придворными дамами о последних сплетнях и подготовке к завтрашнему празднику. Ей хотелось лишь тишины и покоя. Чувствуя, как усталость пронизывает каждую клеточку тела, Услада не смогла заснуть. Вместо этого, она протянула руку к прикроватному столику, где лежала небольшая шкатулка, инкрустированная жемчугом. Открыв ее, царица достала оттуда миниатюрную кисточку и свиток тонкого пергамента. Это было ее сокровенное увлечение: копировать изящные узоры, которые она видела на старых византийских иконах, или же просто рисовать фантастические цветы, существовавшие лишь в ее воображении. В эти минуты, когда мир замирал за окном ее опочивальни, она позволяла себе быть не царицей, а просто женщиной, ищущей утешения в красоте и уединении. Тем временем, Царь Димитрий, освободившись от утомительной беседы с боярами о государственных делах и бесконечных споров относительно новгородских торговых путей, почувствовал острое желание отстраниться от бремени власти. Тяжелые дубовые двери царского совета захлопнулись за его спиной, и он направился не в свои покои, а в царскую библиотеку. Это место, наполненное запахом старой бумаги и кожаных переплетов, было для него настоящим убежищем. Димитрий, несмотря на свой статус правителя, обладал глубокой страстью к знаниям. Он не просто искал отдыха от государственных хлопот; он искал мудрости. Это место, наполненное запахом старои бумаги и кожаных переплетов, было для него настоящим убежищем. Димитрий, несмотря на свой статус правителя, обладал глубокой страстью к знаниям. Он не просто искал отдыха от государственных хлопот; он искал мудрости. Царь обошел полки, заставленные рукописными фолиантами и редкими книгами, привезенными из разных уголков мира. Его взгляд остановился на толстой книге по астрономии, написанной на латыни. Это был один из немногих экземпляров, чудом попавших в Москву, и Димитрий, тайно изучавший иностранные языки, часами мог углубляться в ее содержание. Он сел за большой стол, заваленный картами и древними свитками, и развернул книгу. Его разум, только что обремененный политическими интригами и финансовыми отчетами, теперь погрузился в изучение небесных светил. Он чертил в блокноте схемы движений планет, сравнивал их со сведениями, почерпнутыми из других трудов, и чувствовал, как неведомый мир раскрывается перед ним. Для Димитрия это было не просто увлечение, а способ понять великий порядок вещей, что, как он верил, имело свое отражение и в делах земных.