Часть 14

Встреча в опочивальне Царь Димитрий шагнул в опочивальню, ведя за собой двух сестер – Анну и Анастасию. Царица Услада уже лежала на ложе, но при их появлении быстро поднялась. Сестры сразу же кинулись к ней, и три фигуры сплелись в теплых объятиях. "Как же я по вам соскучилась, милые мои," – прошептала Услада, отстраняясь и нежно поглаживая их по щекам. Анна улыбнулась: "И мы по тебе, матушка. Давно не виделись так, по-сестрински, без суеты дворцовой." "И не говори," – подхватила Анастасия, кидая быстрый взгляд на брата, который довольно улыбался, наблюдая за ними. "Зато теперь уж точно будем видеться чаще, ведь так?" Царь Димитрий лишь загадочно улыбнулся. Анастасия, не выдержав, повернулась к нему. "Так какая же новость нас ждет, братец?" – спросила она, нетерпение звенело в ее голосе. Димитрий, не отрывая взгляда от Услады, произнес, его голос был полон нежности: "Царица снова при надежде." Анна и Анастасия замерли, их глаза расширились. Они медленно обернулись, и взгляды их, полные изумления и глубокой радости, устремились на Усладу. Мгновение спустя сестры снова бросились к ней, крепко обнимая. "Наконец-то улыбка на лице твоем, Государыня Матушка!" – выдохнула Анна, ее голос дрогнул. "Бог даровал вам еще одно дитя," – добавила Анастасия, и в ее глазах тоже заблестели слезы радости. На короткий миг тень пробежала по лицу Услады. Воспоминание о первом сыне, Алексее, ушедшем так рано, от удара ножа, нахлынуло внезапной волной грусти. Царица чуть поникла. Но Царь Димитрий, заметив ее изменившееся лицо, поспешил вмешаться, его голос был мягким, но твердым: "Так, девочки, давайте не об этом. Царице нельзя волноваться. Всё позади. Да, всем жалко, все пережили большую утрату, но всё еще впереди." Утро в Московском Кремле Солнце только начинало золотить купола московских церквей, когда в Царском дворце жизнь уже кипела. Царь Дмитрий II Царь Дмитрий II известный своим неугомонным нравом и стремлением к преобразованиям, проснулся задолго до рассвета. Его утро началось не с неги и праздности, а с государственных дел. Уже к шести утра, после краткой утренней молитвы в своей молельне, он был в рабочем кабинете. На его столе лежали донесения от воевод со всех концов Руси: о положении на западных границах, где постоянно тлели очаги напряженности с Речью Посполитой; о сборе податей в северных землях; о состоянии дел в Новгороде и Пскове. Дмитрий внимательно читал каждую грамоту, делая пометки и отдавая распоряжения своим дьякам. Он был погружен в планы укрепления армии, разрабатывал новые указы о торговле, которые, как он надеялся, принесут большую казну, и обдумывал, как модернизировать судебную систему, о чем давно уже говорил с боярами. Иногда он вставал, подходил к окну, откуда открывался вид на Кремль, и задумчиво смотрел вдаль. Его мысли были заняты будущим России, но и заботы о повседневных нуждах подданных не покидали его. Он вызвал главного кравчего, чтобы обсудить поставки хлеба в столицу после неурожайного года, и распорядился отправить делегацию на Дон для переговоров с казаками. Утро царя было плотно расписано, и каждый час был посвящен служению державе. Царица и царевны Тем временем в светлице царицы Услады завтрак был в самом разгаре. Царица сидела во главе стола, а напротив нее, уютно устроившись, завтракали две юные царевны — Анна и Анастасия, племянницы царя Дмитрия. На столе стояли блюда с румяными блинами, медом, ягодным киселем и горячим сбитнем. Беседа лилась непринужденно и легко. Царица, с улыбкой глядя на девочек, расспрашивала их о прошедшем дне, о занятиях с учительницами. "Ну что, Анна, удалось ли тебе сегодня вышить тот узор, что я показывала?" — ласково спросила она. Анна, откусывая кусочек блина, ответила: "Да, матушка-царица! Почти доделала, только нитки нужного оттенка не хватило." Анастасия, младшая, с сияющими глазами добавила: "А я сегодня новую сказку слышала от нянюшки! Про волшебный лес и говорящих зверей!" Разговор перескакивал с одного на другое: обсуждали новые ткани, привезенные из заморских стран, последние новости о приготовлениях к предстоящему церковному празднику, мечтали о весенних прогулках по саду, когда растает снег и распустятся первые цветы. Царица давала им наставления о приличиях и благочестии, но делала это так мягко, что девочки воспринимали ее слова как добрые советы, а не строгие нравоучения. Завтрак был не просто приемом пищи, а временем семейного общения, тепла и душевной близости, столь необходимой среди строгого кремлевского распорядка. Внезапно Анна, на секунду отложив ложку, с беспокойством взглянула на царицу. "Матушка-царица," — начала она осторожно, ее юное личико выражало искреннюю заботу, — "Как вы себя чувствуете нынче? Вам не тяжело?" Царица Услада ласково улыбнулась, погладив свой слегка округлившийся живот. "Что ты, дитя мое, все хорошо," — ответила она спокойно, — "Иной раз небольшая слабость находит, но это обычное дело. Скоро, даст Бог, у нас появится новый маленький житель в тереме." Анастасия, которая до этого увлеченно разглядывала узоры на скатерти, подняла голову и широко распахнула глаза. "Значит, скоро у нас будет братик или сестричка?" — спросила она с восторгом. Царица кивнула, и на ее лице появилась нежная, мечтательная улыбка. "Именно так, Анастасия. Осталось ждать совсем недолго." Она перевела взгляд на Анну. "Спасибо, дитя, за твою заботу. Это очень приятно, когда обо мне так пекутся." Анна облегченно вздохнула, на ее лице появилось радостное выражение. "Мы так ждем!" — воскликнула она, а Анастасия радостно закивала в ответ. Беседа вновь наполнилась веселыми предположениями о том, каким будет будущий царевич или царевна. Москва встречала его прохладным ветром. В дубовом зале Кремля, где пламя в камине лениво облизывало потемневшие стены, кипела жизнь. Царь Димитрий, мужчина крепкого сложения с умными глазами, сидел во главе длинного стола, внимательно слушая своих бояр. Их голоса, то гулкие, то приглушенные, переплетались в многоголосье обсуждений государственных дел, судеб подданных и будущего Московии. Каждый из бояр стремился донести свою мысль, убедить, отстоять свое, и воздух был напряженным от этой интеллектуальной борьбы. Наконец, когда солнце начало клониться к закату, бросая длинные тени сквозь окна, совещание подошло к концу. Бояре, грузные и уставшие, начали расходиться, оставляя царя наедине со своими мыслями. Именно в этот момент к нему приблизился Алексей, давний и верный друг Димитрия, с которым они прошли не один год и не одну бурю. "Государь, не желаете ли вы развеяться после столь тяжелого совета?" – спросил Алексей, глядя на Димитрия с теплой улыбкой. – "Может, пройдемся по саду? Подышим свежим воздухом и обменяемся мыслями?" Димитрий, только что освобожденный от бремени государственных дел, с радостью согласился. Они вышли из палат, и прохладный вечерний ветерок тут же освежил их лица. Понемногу они прогуливались вокруг величественных стен Кремля, возвышавшихся над ними, как вековые свидетели истории. Сначала разговор был легким, непринужденным, о последних новостях и мелких житейских радостях. Однако со временем Алексей нерешительно перевел тему. "Государь," – начал он, его голос слегка дрожал от волнения, – "я собираюсь жениться. Мне выпала честь и счастье найти ту, с кем хочу разделить свою жизнь. Но... я умоляю тебя, благослови, Государь, и дай совет. Как мне обращаться с женой? Как быть ей достойным мужем, чтобы наш брак был крепким и счастливым?" Царь Димитрий остановился, и широкая улыбка озарила его лицо. Он был искренне рад за своего друга. Похлопав Алексея по плечу, царь начал говорить, делясь мудростью и опытом, накопленными за годы. Он говорил об уважении, терпении, понимании и о том, что крепкий брак – это совместный труд двух сердец. "Благодарю тебя, Великий Государь," – произнес Алексей, низко поклонившись, когда они продолжали свой путь Царевны Анна и Анастасия, сёстры Государя, обедали в светлице вместе с Царицей Усладой. День выдался тёплый и тихий, за окнами звучал колокольный звон, а за столом — неторопливая беседа. Услада, хоть и на позднем сроке, старалась сохранять достоинство и бодрость духа. Когда трапеза подошла к концу, Царица поднялась со своего места, но вдруг тихо ойкнула и схватилась за живот. — Государыня, что с вами? — встревоженно спросила Анастасия, поднимаясь со скамьи. — Ничего... пустое… пройдёт, — прошептала Услада, с трудом сдерживая гримасу боли. Анна нахмурилась и подошла ближе. — Простите за прямоту, но... на каком вы уже сроке? — На последнем, — выдохнула Услада. — Совсем скоро… Она пыталась стоять, опираясь о край дубового стола, но ноги подкашивались. Лицо её побелело, дыхание стало рваным. Она чувствовала, как младенец толкается внутри — будто спешит выйти на свет. — Ай… — вырвалось у неё, голос её стал хриплым. Анна подскочила: — Так, может, уже началось? Пора? — Я… не знаю… — едва успела сказать Царица, как вдруг вскрикнула так громко, что в палате на миг повисла тишина. Анна и Анастасия обменялись испуганными взглядами. — Стража! Сюда! — крикнула Анастасия, и двери тут же распахнулись. Царицу, едва державшуюся, бережно подняли на руки и понесли в её опочивальню. Там её уложили на постель и, по поклоне, вышли, оставив при ней царевен. Анна осталась рядом, держала Усладу за руку, тревожно наблюдая за её состоянием. Боль, казалось, усиливалась, но воды всё ещё не отходили. — Это странно, — прошептала Анна, глядя на измученное лицо Царицы. Анастасия тем временем бросилась в соседнюю палату. Там, к счастью, находилась одна из служанок. — Немедля! Зови лекарей! И Государя, — скомандовала она с холодной решимостью. — Царица в родах! Царь Димитрий прибыл раньше лекарей. Его шаги звучали, как удары сердца, лицо было сурово, но глаза — полны тревоги. Он увидел жену на постели — ослабевшую, с искажённым от боли лицом — и подошёл к ней. — Услада… я здесь. — Димитрий… если со мной что — дитя… — начала она, но он приложил палец к её губам. — Не говори так. Всё будет. Ты родишь мне наследника — сильного, как ты. И останешься рядом. Вслед за ним вошли лекари — старый Тимофей и молодой Пафнутий. Они быстро осмотрели Царицу и обменялись мрачными взглядами. — Кровь пошла… а воды ещё не отошли, — шепнул старший лекарь. — Трудные будут роды. — Делайте всё, что нужно, — резко сказал Димитрий, — и спасите её. Он задержал взгляд на Усладе, потом покинул покои. За дверьми он начал мерно перебирать чётки, молясь про себя. Анна и Анастасия остались рядом с Царицей. Началась борьба. Часы тянулись мучительно. Услада металась, стоная от боли. Служанки приносили горячую воду, меняли тряпицы, гасли свечи, снова зажигались… Вдруг, сквозь крик и суету, раздался крик — не женский, а младенческий. Младенец появился на свет. Один из лекарей приоткрыл дверь и склонился перед Государем: — Ваше Величество… у вас сын. — Он жив? — голос Димитрия дрогнул. — Да, здравствует. Но… Царица изнемогла. Кровь теряет. Государь ворвался в опочивальню. Услада лежала бледная, без сил, но в её руках — маленький свёрток. Младенец прижимался к груди матери, мирно посапывая. Она взглянула на мужа и слабо улыбнулась: — Димитрий… он твой. — Он наш, — тихо ответил Царь, сев рядом. — Ты подарила жизнь — и мне, и державе. Анна и Анастасия не могли сдержать слёз. Над дворцом гремел полуденный колокол. Народ ещё не знал — но в эту минуту на свет появился наследник престола… и в живых осталась Царица, чудом уцелевшая в родах.