Глава 1 «Я останусь в тени твоего яркого света»

Та, кто предвещает погибель

      Тонкое перо выводило знаки с изящной точностью, будто танцуя по пергаменту. Каждый штрих требовал абсолютной концентрации — одно неверное движение, и... Перо замерло над пергаментом. Чернила вдруг свернулись в узел, будто испугались собственных слов. За окном что-то заскреблось — слишком крупное для ветра...

***

В это время на Алфоре где-то в Тусклых Равнинах. — Это место становится всё более... — грубоватый голос разрывал тишину, но был прерван. — Tempus non habet potestatem super locum istum — шепот холодных как зимний ветер слов, заставил всех застыть. В воздухе повисло нечто незримое, древнее. — Звучало жутковато... — Брейвен не удержался, и его слова эхом прокатились по каменным стенам. — Брейвен! — Летта сощурилась, её голос превратился в опасное шипение. — Совсем страх потерял?       Темный Эльф, наблюдавший данную сцену, поднял руку, и этот жест был полон такой непререкаемой власти, что даже вечно бунтующий Рейвен замолчал. — Простите, госпожа, — хор голосов дрогнул от напряжения, будто все говорили это не в первый раз. — Сагр, — голос Госпожи был мягок, но в нём чувствовалась сталь. — Север? — Без изменений. — Преемники?       Напряжение в зале стало почти осязаемым. Темный эльф опустил глаза: — Поиски продолжаются... — Ускорить. — Голос разрезал тишину, как лезвие по горлу. — Нынешние служат уже третий цикл.       Перо дрогнуло в её пальцах, и с острия сорвалась капля чернил. Застывая в воздухе, она свернулась в черное микроскопическое солнце - точную копию тех, что висели над Равнинами. — Разве не чувствуешь, Сагр? Как твоё естество искажается? Каждый миг в этом теле... — её губы растянулись в улыбке, лишённой тепла, — ...оно гниёт изнутри.       Тёмный эльф стоял неподвижно, лишь тень под его левым глазом дёрнулась — единственный признак волнения. — Мы... выдерживаем. — Голос звучал ровно, но в воздухе запахло полынью — его скрытый страх. — Лжешь. — Богиня провела рукой по воздуху, и пространство разорвалось чёрными прожилками. — Даже твоя тьма не скроет правды.       Свечи погасли одна за другой, будто в страхе отступая. — Души изношены, как пергамент, перечитанный слишком много раз. Сагр склонил голову ниже. — Понимаю. И.… благодарю за вашу щедрость. — Оставь. — Её жест отсек дальнейшие слова, как голову топором. — В мире зреет нечто чуждое. Даже пепел Аш’тари шепчет имя той, что выжила… — зрачки, отражавшие три солнца, сузились в вертикальные щели – единственный признак нетерпения. — Игрис проверит артефакты в Алфоре. Если они ещё... — пауза повисла, как петля, — ...функциональны.       Тёмный эльф исчез, будто его стёрли из реальности. Только лёгкий пепельный след на полу выдавал, что он вообще существовал.       Тишина после исчезновения Сагра длилась ровно три удара сердца - ровно столько, сколько требовалось Анабелл, чтобы нарушить её язвительным замечанием. — Быстр, как всегда, — Анабелл ухмыльнулась, играя кинжалом между пальцев. Её янтарные глаза ловили отблески угасающих свечей. — Анабелл! — Летта закатила глаза. — Приветствую, Госпожа. — Анабелла. — Давно не виделись, Летта. — Эй, а я?! — Брейвен обиженно надулся. — Знаешь, что, Рей? Иногда лучше помолчать, если не хочешь нарваться на новые проблемы, — Анабелл приподняла бровь с насмешливой ухмылкой. — Почему ты такая...! — Да что с тобой не так?! — Ой, Рей, ты реально не в её лиге, — Летта не смогла сдержать смешок.       Их смех звенел, как разбиваемые скрижали, слишком жизнерадостно для этого зала пророчеств. Он проникал в самые забытые уголки, где столетиями царила лишь тишина. На миг - один прекрасный, хрупкий миг - это место чудесным образом преобразилось. Камни, помнившие лишь шепот заговоров, вдруг согрелись от простой человеческой радости, став тем самым домом, о котором каждый из них тайно мечтал.       Но сердце знало правду - это была лишь пауза, сладкая иллюзия перед бурей. Где-то в этот самый момент чернильное пятно продолжало расползаться по пергаменту судьбы. Где-то безжалостные песчинки перетекали в часах. А в Тусклых Равнинах... что-то древнее и непостижимое медленно открывало глаза после долгого сна.

***

Где-то далеко в это же время.       «Я не предавала вас...»       Голос сорвался в хриплый шёпот, смешавшись с треском догорающих брёвен. Аверия дернулась, просыпаясь от кошмара на холодном каменном полу святилища. Её пальцы вцепились в обугленный пергамент — единственное, что осталось от родового архива.       «Я просто... не смогла умереть с вами.»       Синий огонь из сна всё ещё плясал перед глазами. Она судорожно осмотрела стены — нет, здесь не было выжженной карты, только копоть и... — Алфора.       Слово сорвалось с губ само, будто кто-то прошептал его прямо в её сознание. В груди заныло — там, где раньше жила теплота дома, теперь зияла пустота, наполненная чем-то новым. Тёмным. Голодным.       Три луны сменились над пепелищем — столько же, сколько дней её тело, подкошенное Меткой, цеплялось за жизнь.       Утренний туман стелился по пепелищу, скрывая очертания тел. Жрица шла, не чувствуя под ногами земли, пока не наткнулась на единственный уцелевший артефакт — ритуальное зеркало предков.       Зеркало лежало нетронутым среди руин — странный островок целости в море разрушений. Его поверхность не покрылась копотью, будто последний вздох погибших жрецов окутал его защитной пеленой. Аверия знала: такие артефакты не разбиваются просто так.       Её отражение заставило её вздрогнуть: — Кто...       В глазах, всегда таких весёлых и озорных, теперь плескалась тьма. Там, где раньше искрилось счастье, теперь колыхался мрак — живой, плотный, словно чернильная туча. Он пульсировал в такт ее сердцу, и с каждым ударом в ушах нарастал шепот: «Они заплатят... Кровь за кровь... Пепел за пепел...»       «Но почему я жива? Почему не обратилась в пепел со всеми?»       В глазах мелькнуло синее отражение — как в тех снах, где пламя лизало её кожу, но не жгло...       Непонятный звук раздался в округе.       Она резко отпрянула, и в этот миг — БАМ!       Храм, три дня державшийся на последних чарах, наконец сдался — где-то в глубине рухнула опора, и мраморная балка, висевшая на волоске с момента атаки, обрушилась вниз — будто сама смерть решила добить последнюю свидетельницу. Осколки зеркала взметнулись в воздух, в одном из них на миг отразилось нечто темное, ухмыляющееся над ее страхом, а в другом её отражение — не сегодняшнее, а из прошлого: рыжая девчонка, смеющаяся у священного костра. Отец тогда впервые показал ей руны... Боль пронзила висок. Тьма накрыла с головой. ***       Лиан поправляла дорожную сумку из кожи с эмблемой Академии, когда ее повозка внезапно остановилась. Воздух пах гарью — не свежей, а старой, въевшейся в камни. — Что за чертовщина... — Леди, я думаю вам стоит на это взглянуть – протянул извозчик, усталым голосом.       За поворотом горной тропы открылась долина, покрытая стекловидным пеплом. Среди руин храма с обрушенными колоннами застыли угольные силуэты — люди, окаменевшие в момент смерти.       Хруст.       Из-под груды обломков шевельнулась окровавленная рука. — Боже, да там же человек! – воскликнула девушка и ринулась к ней. — Не двигайся! — Лиан бросилась к развалинам, а затем начала раздвигать обломки, обнажив тело девушки. Свежая кровь сочилась из-под мраморной балки — видимо, та рухнула совсем недавно, хотя сам храм был разрушен дни назад. Страннее другое: голубоватая жидкость, пульсирующая в ожогах-письменах, явно не была кровью. Лиан сжала кулак — её собственный шрам под перчаткой отозвался тупой болью.       Аверия застонала, пытаясь вырваться: — Оставь меня! Они еще могут вернуться... — Да тут одни мертвецы! И уже несколько дней, — Лиан быстро освобождала ее из-под обломков. — Смотри.       Она подняла горсть пепла — в лучах заката в нем мерцали металлические осколки, словно доспехи сгорели вместе с носителями. — Нет... не подходи! — девушка билась в лихорадке, её пальцы впились в запястье Лиан. — Они в доспехах из чёрного стекла... их глаза горят, как угли...       Последнее, что запомнила Аверия — запах гари и хруст костей под сапогами. Потом — пустоту.       Сознание вернулось рывком: чьи-то руки тащили её по земле, а в ушах звенело: «Жива... Боги, она жива!»       Голос извозчика: «Леди, она вся в крови…» — Молчи и помогай нести, — резко оборвала его Лиан. — Если имперцы вернуться, следующими будем мы!       Карета была запряжена не лошадьми, а странными существами, чьи копыта не касались земли.       Кучер щёлкнул кнутом, и существа, больше похожие на тени, чем на лошадей, рванули вперёд. Их копыта не оставляли следов — только лёгкую дымку, растворяющуюся в воздухе. Такую повозку не отследить даже магам Империи.

***

— Карета двигалась бесшумно, но с каждым оборотом колёс в воздухе звенел странный гул — будто само пространство стонало под тяжестью скрытого в повозке артефакта— Горький дым — въевшийся в кожу, в волосы, в самое нутро.       Внезапный ворох мыслей привел жрицу в сознание. Мир возвращался обрывками: — Боль — тупая, всеобъемлющая, будто кто-то выжег ее изнутри.       Что-то холодное коснулось лба — металл? Цепь? Жрица рванула прочь, но тело не слушалось. В глазах замелькали обрывки памяти: пепел, крики, синий огонь… — Не дергайся, или раны откроются, — раздался женский голос.       Синие линии на её коже пульсировали, сращивая плоть, но каждый шрам оставался открытым напоминанием — будто пламя внутри замедлило смерть, но не дало забыть боль. Аверия впилась ногтями в сиденье, пытаясь прояснить сознание. Кто эта девушка? — Где я? — голос сорвался в хрип. — Если ты с ними… — Успокойся, — Лиан резко отдернула руку, будто обожглась.       Аверия медленно повернула голову. На сиденье, перед ней, сидела фигура в синем плаще. Золотистые волосы, заплетенные в тугую косу, поблескивали в свете фонарей, а на тонком запястье мерцал браслет — не металл и не камень, а словно сам вечерний сумрак, застывший в форме круга. — Я.… — голос Аверии предательски сорвался в хрип.       Незнакомка наклонилась к ней, и жрица увидела прекрасные голубые глаза, которые показались ей слишком яркими. — Лиан Даркхольм, — представилась девушка, и в ее голосе звучала странная смесь насмешки и.… жалости? — И да, это я вытащила тебя из-под обрушившейся колонны.       Она придвинулась ближе, настолько, что Аверия смогла почувствовать тонкий аромат — смесь розы и… Корица? — Ты три дня кричала во сне, — Лиан произнесла это почти нежно, но в ее глазах вспыхнуло что-то опасное. — Выла так, что даже кучер крестился. А еще бормотала очень интересные вещи. Про синий огонь, что не жжет, но выжигает душу. Про Алфору... — ее пальцы скользнули по шраму на руке Аверии. — И про них. Тех, кто стер твой клан с лица земли.       Аверия резко дёрнулась, пытаясь приподняться на локтях. Голова закружилась, и мир поплыл перед глазами. — Где я?.. Кто ты? — её голос звучал хрипло, будто перетёртый пеплом.       Лиан склонилась ближе, и свет фонаря скользнул по её браслету — странному сплаву тени и серебра. — Лиан Даркхольм. И сегодня двадцать восьмое число месяца Ворона. — Она сделала паузу, давая Аверии осознать, сколько времени прошло. — Ты в моей карете. А мы... — её губы дрогнули в чём-то, что могло бы быть улыбкой, если бы не холод в глазах, — направляемся в Вальтрас, туда, где тебе помогут. — Помочь? Жрица застонала, пытаясь встать. — Мне не нужна помощь посторонних. Останови повозку. Но тело ее не слушалось. Ноги подкосились, а в висках застучало так, будто кто-то бил молотом по наковальне. — Ты не первая, кого я нашла с такими отметинами, — Лиан резко стянула перчатку, обнажив переплетение таких же синих линий на запястье. — Но остальные... — она замолчала на мгновение, — остальные не выживали, а уж доставить до Вальтраса…. Интересно, почему ты — исключение? — Вальтраса? — Аверия сжала виски. — Город крыс, прячущихся в башнях, пока мир горит? Ты везёшь меня в логово тех, кто столетиями выторговывал у моих жрецов крупицы знаний? — Вальтрас — единственное место, где даже имперские рыцари снимают мечи у ворот, — парировала Лиан. — Там хранят знания, за которые в Империи Этис сжигали целые роды, а в Дельфин искореняли даже прах. Если хочешь что-то узнать, то в нет лучше места, чем этот город. Возможно даже получиться найти объяснение необъяснимому. Там, в Башнях Вечного Свода, хранят знания, которые... — Вечного Свода? — перебила Аверия, — Так вы из тех безумцев, что копаются в костях древних?       Уголок губ Лиан дёрнулся. — Мы из тех, кто пытается понять, что происходит. Академия веками собирала обрывки пророчеств, в том числе и. твоего народа. Теперь, когда Метка проявилась вновь... — Академия?.. — Это слово отозвалось в памяти обрывком чужих разговоров. Что-то о библиотеках, артефактах... и о чём-то, что скрыто глубоко под землёй, в запретных архивах, куда не пускали даже верховных жрецов. — Да. — Лиан прикоснулась к своему шраму. — Там есть ответы. Но дорога к ним... — её голос стал ледяным, — требует жертв.       Аверия хотела ответить, но тьма снова накрыла её, как волна. Последнее, что она услышала перед тем, как сознание уплыло в чёрную пустоту, был спокойный голос Лиан: — Спокойной ночи, жрица. Скоро ты увидишь Алфору... куда ближе, чем думаешь.