Chapter 5: «О ключе, тайнах и долгожданной встрече»

3 октября, 1994

      Сегодняшний день в Хогвартсе был идеальным воплощением осени: прохладный, но при этом залитый ярким солнцем. Золотые и багряные краски щедро разлились по листьям деревьев, создавая поистине волшебное зрелище. Сам замок, словно отражая эту красоту, будто светился в лучах осеннего солнца, а воздух был наполнен ароматом опавшей листвы и легкой свежестью.       Для Валерии Эссоу этот день был особенным, но не совсем так, как бы ей хотелось. Это был ее первый день рождения, проведенный не в привычных стенах родного дома, а здесь, в этом древнем замке, где каждое каменное перекрытие, каждый скрип половиц казались ей чужими.       Едва первые робкие лучи рассвета просочились сквозь высокие окна спальни, возвещая о начале нового дня, как первой ее поздравила Тереза Форбс. Сияя, она поднесла ей корзину, наполненную всевозможными сладостями: медовые ириски, засахаренные тыквы, шоколадные лягушки и даже несколько миниатюрных пирожков с патокой.       — С днем рождения, Валери! Надеюсь, тебе понравится! Эдмунд сказал, что ты любишь сладкое.       Сонная Валерия растерялась, не зная, как реагировать на такую непривычную доброту от малознакомой подруги.       — Спасибо, Тесса, — пробормотала она, чувствуя легкое смущение.       Эдмунд, встречавший их в гостиной, был собран и деловит, но в его сдержанных глазах мелькнуло волнение.       — С днем рождения, Вэл.       Эдмунд на мгновение замер, словно собираясь с духом, а затем, преодолев внутреннее колебание, наклонился и поцеловал подругу в щеку. Это был первый раз, когда он позволил себе такую близость с Валерией.       Внутри свертка, что протянул юноша, оказалась изящно выполненная серебряная брошь в виде дракона, намекающего на принадлежность к старинному роду.       — Мы с отцом долго думали над подарком для тебя и пришли к выводу, что эта брошь будет прекрасным выбором.       Только рядом с Эдмундом Хейсом Валерия могла позволить себе быть по-настоящему собой, не пряча ни одной эмоции. Увидев подарок, она расцвела, глаза ее засияли, и она с благодарностью крепко обняла своего верного друга.       — Спасибо вам! Это лучший подарок!       Завтрак в Большом Зале был в самом разгаре, когда послышался шорох многочисленных крыльев. В открытые окна с утренней почтой влетело не меньше сотни сов — от крошечных сычиков до величественных филинов. Они кружили над столами, высматривая адресатов писем и посылок, принося с собой запахи свежей бумаги и осеннего воздуха. Валерия с удивлением подняла голову, наблюдая за этим ежедневным ритуалом. Большая рыжекоричневая сова, тяжело взмахнув крыльями, слетела к Невиллу Долгопупсу, с которым Эссоу сегодня встречается в библиотеке. А еще дальше, на столе Слизерина, большой белоснежный филин величественно сел на плечо парня с платиновым цветом волос.       Стараясь не замечать переполнившего ее разочарования, Валерия вернулась к своему омлету. Утром от Аэлора не было письма с поздравлением. Она обыскала всю комнату, заглянула под подушку, проверила каждую щель, но ничего. Ни единой строчки. Может быть, что-то случилось?       Едва она сделала последний глоток какао, как к столу Когтеврана подошел староста, неся небольшую записку.       — Мисс Эссоу, профессор Дамблдор просит вас зайти к нему после завтрака. Немедленно.       Сердце девушки учащенно забилось. Она редко виделась с директором, и каждая их встреча была окутана ореолом чего-то важного и таинственного. Неужели что-то страшное случилось с дядей?       Минуты спустя она уже стояла перед горгульей, охраняющей вход в кабинет директора. Произнеся пароль — «Щербет на палочке» — Валерия вошла по винтовой лестнице в круглый кабинет, заставленный причудливыми артефактами и книгами. Дамблдор сидел за своим массивным столом, его глаза искрились за полумесяцами очков.       — Валерия, — произнес он мягко, его голос был теплым и приветливым. — Проходи, пожалуйста. Присаживайся, — он указал на кресло перед собой. — Как тебе Хогвартс?       — Зачем вы позвали меня, профессор? — с тревогой спросила она, игнорируя его вопрос. С каждой секундой в голове появлялось все больше ужасных мыслей касательно Аэлора.       — Как зачем, моя дорогая? Сегодня ведь твой день рождения! Я не мог оставить тебя без подарка.       Дамблдор улыбнулся, и в его глазах появилось озорство. Он протянул ей небольшой, но искусно вырезанный из темного дерева ключик.       Валерия нахмурилась, растерянно глядя на ключ. При других обстоятельствах она бы определенно обрадовалась, что получила долгожданный кабинет, но сейчас эта радость меркла на фоне тревоги за дядю.       — Это ключ от одного из кабинетов, где больше не ведутся занятия, — пояснил Дамблдор. — Он давно пустует, но там сохранились все условия для… особенных экспериментов.       Дамблдор пристально посмотрел на нее, словно заглядывая прямо в душу. Валерия почувствовала легкий холодок.       — Кабинет на седьмом этаже, — продолжал он, и легкая улыбка тронула его губы. — Что касается практики… Я полагаю, ты сама почувствуешь, что тебе нужно. Я знаю, что ты много времени проводишь в библиотеке, изучая древние тексты. Это похвально.       Он сделал паузу, его глаза смотрели сквозь ее растерянность.       — Важно научиться управлять своей магией. Этот кабинет даст тебе уединение и пространство, чтобы экспериментировать безопасно. А теперь…       Дамблдор слегка подвинул лежащую на столе пожелтевшую страницу, чтобы Валерия смогла как следует ее рассмотреть. Газета была старая, отпечатанная на шершавой золотистой бумаге. Фотографий не было, но главную страницу украшала подвижная иллюстрация, изображавшая величественного, аристократического вида дракона. Его черная чешуя мерцала, а глаза горели янтарным огнем. Ошибиться было невозможно. Это был Балерион.       — Балерион Черный Ужас, — произнес Дамблдор странным, почти благоговейным голосом. — Судя по всему, он был самым могущественным драконом вашей семьи… если, конечно, история не лжет. Его мощь была легендарной, — он поднял взгляд на Валерию и улыбнулся. — Впрочем, ты уже многое разведала собственными усилиями, не так ли? Уверен, ты придумаешь, как поступить с этим.       Он свернул вырезку и передал ей. Валерия взяла ее дрожащими руками, чувствуя, как древняя бумага почти горит под ее пальцами. Она встала, медленно поднимаясь, ее мысли метались между только что услышанным и той тревогой, что мучила ее с утра. Перед тем, как уйти, Валерия остановилась у двери, не решаясь обернуться.       — Профессор, — тихо спросила она. — От дяди не было письма? — она почти умоляла его ответить утвердительно.       Дамблдор задумался на мгновение, его взгляд стал задумчивым. Он покачал головой.       — Нет, Валерия. Сегодня от него не было никаких писем.       Не было. Значит, что-то произошло. Или он просто забыл. В любом случае, это было больно. Она кивнула, стараясь скрыть разочарование, и вышла из кабинета директора, сжимая в руке старый ключ и древнюю вырезку.       Погруженная в свои мысли, Валерия спускалась по винтовой лестнице, едва замечая окружающий мир. Лишь оказавшись в холле, она подняла голову и заметила Невилла. Эссоу остановилась рядом с ним. Вид его был странным: Невилл казался неестественно напряженным, а вокруг него Валерия уловила легкое, но отчетливое ощущение растерянности и страха. Ей, умевшей чувствовать пульс чужих сердец и мягко менять их течение, такие вещи были предельно ясными.       — Невилл, — произнесла Валерия, и ее голос прозвучал особенно нежно.       Невилл вздрогнул, словно очнувшись от транса, и резко обернулся.       — А, привет.       Девушка скользнула взглядом по стенду. Среди прочих объявлений бросалось в глаза одно, написанное крупными, жирными буквами.       — Турнир Трех Волшебников. Делегации из Шармбатона и Дурмстранга прибывают в Хогвартс 30 октября в 6 часов вечера. Уроки в этот день закончатся на полчаса раньше… — прочитала Валерия вслух, ее брови слегка нахмурились. — Что ж, любопытно. Но, Невилл, с тобой все в порядке?       — О да, все прекрасно, — пролепетал он, нервно теребя край своей мантии. Парень избегал ее взгляда. — Просто… очень интересные уроки проводит профессор Грюм, не так ли? Столько… неожиданностей. И… и много нового!       — Невилл, что…       Сзади раздался знакомый, ритмичный стук. Глухой, шаркающий звук деревянной ноги, приближающийся к ним по каменному полу. Обернувшись, они увидели хромающего к ним профессора Грюма.       Его растрепанные волосы, исцарапанное лицо и пронзительный магический глаз, вращающийся в глазнице, создавали пугающий образ. Оба ученика тут же замолкли, с опаской посматривая на него. Невилл казался готовым сбежать в любую секунду, его лицо побледнело.       — Все в порядке, сынок, — пробасил Грюм, обращаясь к Невиллу, его магический глаз остановился на нем. — Почему бы нам не зайти ко мне в кабинет? Пойдем-ка… выпьем по чашке чая…       Похоже, перспектива чаепития с Грюмом напугала Невилла еще больше. Он замер, не говоря ни слова, его рот приоткрылся, но из него не вылетело ни звука. Он выглядел как кролик, загнанный в угол.       Грюм перевел свой магический глаз на Валерию. Тот заскрипел и задрожал, пристально всматриваясь в нее, словно пытаясь пронзить ее насквозь и прочитать каждую мысль.       — А вы, мисс Эссоу, как — все в норме? — его голос был низким и хриплым.       — Да, профессор, — тихо ответила она, стараясь сохранять невозмутимость, хотя внутри у нее все сжалось.       Голубой глаз Грюма чуть заметно задрожал в глазнице, всматриваясь в Валерию. Он задержал взгляд на ней еще на несколько долгих секунд, прежде чем, наконец, прервать молчание.       — Пойдем, Долгопупс, у меня есть книги, которые тебя заинтересуют… — закончил он, и его губы искривились в подобии усмешки.       С этими словами Грюм схватил Невилла за локоть — не сильно, но достаточно крепко, чтобы не дать ему вырваться — и потащил его за собой прочь по коридору. Невилл послушно поплелся за ним, его плечи были опущены, а голова склонена.       — Увидимся в библиотеке, Невилл!       Оставшись в пустом холле, Валерия ощутила навалившуюся тишину после недавней тревоги. Мысли о Балерионе и кабинете смешивались с беспокойством за Невилла и ноющей болью от отсутствия письма от Аэлора. Она медленно двинулась к выходу, по привычке осматривая мраморные стены.       Ее взгляд упал на двух рыжеволосых фигур. Это были Фред и Джордж Уизли. Они примостились прямо на полу, сгорбившись, с перьями в руках над куском пергамента, лежавшим между ними. Джордж, глядя на быстро писавшего брата, отрицательно покачал головой, его губы беззвучно двигались, а затем он что-то очень тихо проговорил. Однако в полной тишине холла Валерия сумела расслышать обрывок фразы:       — Нет, это звучит так, словно мы обвиняем его, надо как-то поделикатнее…       Она невольно замедлила шаг, пытаясь понять, о чем идет речь, но тут Джордж поднял голову. Его взгляд, полный обычной озорной искры, мгновенно сфокусировался на ней. Валерия почувствовала себя неловко и, сама не зная зачем, улыбнулась — легкая, неуверенная улыбка, которая тут же исчезла с ее лица. Девушка почувствовала себя застигнутой врасплох. Ей вовсе не хотелось, чтобы Джордж счел, что она подслушивает.       Валерия тут же поспешила в башню Когтеврана, ускоряя шаг и пытаясь скрыть легкий румянец смущения, выступивший на ее щеках. Она слышала, как за спиной Джордж что-то пробормотал Фреду, но уже не стала вслушиваться.

***

      Рядом с Эссоу, за массивным дубовым столом, покрытым пергаментом и старыми книгами, сидел Невилл Долгопупс. Его лицо не было сейчас таким бледным, плечи не были напряжены, хотя и далеко еще не пришел в себя. Глаза его были слегка покрасневшими, словно он только что пережил сильное потрясение или даже плакал.       — Ты как? — спросила Валерия, ее голос был по-прежнему мягким, она наклонилась вперед, чтобы лучше рассмотреть его.       — Все хорошо, спасибо.       Щеки его стали слегка покрасневшими, а пальцы нервно перебирали края раскрытого тома по травологии — того самого, что Валерия недавно вернула.       — Чего от тебя хотел профессор Грюм?       — Он дал почитать мне книгу. Грюм сказал, что она поможет мне с травологией, особенно с трудными растениями, — Невилл показал толстый том, обложка которого была покрыта иллюстрациями каких-то странных, полупрозрачных водорослей. — «Магические средиземноморские водные растения и их свойства».       Валерия слегка нахмурилась. Она ожидала услышать что-то более зловещее.       — Вероятно, профессор Стебль сказала профессору Грюму, что я хорошо разбираюсь в травологии,— заметил Невилл, пытаясь объяснить странное поведение преподавателя. — Он подумал, что мне это понравится.       — Странно, — прошептала Валерия, ее фиалковые глаза изучали книгу.       В ее голосе сквозила отчетливая нотка подозрения. Эдмунд говорил ей, что Грюм — бывший мракоборец, весьма параноидальный и осторожный. И такой человек вдруг проявляет заботу, даря книгу по… водным растениям?       — Итак, — начал Невилл, его голос был тихим и немного запинающимся, но по мере того, как он углублялся в тему, он обретал уверенность. — Цветок Пламени Дракона, или Draconis Flamma Flores. Это действительно очень редкое растение. В основном встречается в высокогорных районах Валирии, где когда-то… жили драконы. Легенды гласят, что его корни пропитываются драконьей кровью, а лепестки мерцают, словно тлеющие угли, — он указал на схематичный рисунок растения. — Его главное свойство — регенерация. Если верить старым валирийским текстам, отвар из него способен залечивать даже самые ужасные раны, почти мгновенно, и не только у драконов. У людей, конечно, эффект будет слабее, но все равно поразительный.       Эссоу слушала внимательно, ее фиалковые глаза не отрывались от рисунка. В голове мелькали слова Аэлора о драконах их рода, о Валирии. Невилл продолжал, увлеченный своим предметом, его неуклюжесть почти исчезла.       — Есть, конечно, проблемы с его использованием. Он очень капризен. Требует особого ухода, особой магической энергии для роста. И его невозможно выращивать где угодно — только там, где сохранилась магия драконов. Или там, где почва пропитана… древними силами.       Он замолчал, его взгляд был прикован к тексту.       Валерия кивнула, но ее внимание привлекло нечто другое. Несколько учеников, проходивших мимо их стола, нарочито медленно двигались, их головы были повернуты в сторону Валерии и Невилла. Шепот разносился по библиотеке, словно легкое дуновение ветра, но Валерия отчетливо улавливала обрывки фраз: «…она с Долгопупсом?», «…безумная Эссоу…», «…что она ему сделает?».       Среди этих учеников Валерия заметила Гермиону Грейнджер, которая стояла у одного из стеллажей, держа в руках стопку книг и бросая на них тревожные, но любопытные взгляды. Рядом с ней стоял Рональд Уизли, его лицо выражало смесь шока и удивления.       — Они что, охраняют тебя? — спросила Эссоу, кивнув в их сторону.       Невилл вздрогнул, его лицо вновь покрылось румянцем. Он опустил глаза на свои руки, перебирающие страницы.       — По правде говоря, да, — виновато ответил он, его голос был чуть слышен. — Весь Гриффиндор… ну, он так переполошился тем, что ты ко мне подошла в Большом Зале. Они решили, что… я в опасности.       — Вот как, — протянула Валерия, обиженно поджимая губы. — Не говори им, пожалуйста, о каком цветке я тебя спрашивала. Я не хочу лишних косых взглядов в свою сторону.       — Хорошо.

***

      Лучи вечернего солнца проникали сквозь высокие окна, окрашивая старые гобелены и рыцарские доспехи в золотистые оттенки. Невилл, вроде, был в порядке, хотя и был явно напуган Грюмом, а таинственная книга лишь усиливала ее подозрения. Однако сейчас все ее мысли были заняты ключом и кабинетом, который он открывал.       Эдмунд шагал рядом, его обычная невозмутимость слегка нарушалась любопытством.       — Ты уверена, что это тот самый кабинет, о котором говорил Дамблдор?       Валерия кивнула, сверяясь с воспоминаниями о словах директора.       — Да, точно этот.       Ключ легко вошел в замочную скважину, и Валерия повернула его. Раздался тихий щелчок, и дверь медленно, со скрипом, отворилась, выпуская наружу запах пыли, застоявшегося воздуха и чего-то неопределенно древнего.       Кабинет, в который они вошли, был просторным, но погруженным в полумрак. Толстый слой пыли покрывал каждый сантиметр — от старого, когда-то роскошного ковра, до многочисленных столов, стульев и шкафов, заваленных какими-то забытыми инструментами и стеклянными пробирками. На стенах висели потрепанные карты звездного неба и какие-то загадочные астрологические схемы. В дальнем углу стояла большая, закопченная печь, а рядом с ней — груда обгоревших поленьев. В целом, помещение выглядело так, словно его покинули в спешке много десятилетий назад.       — Ну и местечко, — хмыкнул Эдмунд, кашлянув от поднявшейся пыли. — Похоже, кто-то давно здесь не убирался.       — Значит, начнем с уборки, — весело заявила Валерия, оглядывая кабинет.       Эдмунд невольно рассмеялся.       — Ты что, хочешь свой день рождения провести за тряпкой?       — Зато с тобой, — Валерия тепло улыбнулась. — Ну же, Эд, мы так редко остаемся с тобой вдвоем в последнее время.       — Ладно, — довольно протянул парень. — Кто я такой, чтобы отказывать имениннице?       Они принялись за работу. Эдмунд, будучи весьма практичным, использовал чистящие заклинания, от которых пыль с вихим воздухом улетала в сторону открытых окон. Валерия же, привыкшая к ручному труду, взяла старую ветошь, которую нашла в одном из шкафов, и принялась протирать поверхности, стараясь не поднимать слишком много пыли.       — Наверное, этот кабинет не использовался целую вечность, — сказала она, вытирая какую-то странную сферу из темного стекла.       — Судя по всему, да, — отозвался Эдмунд, который уже заканчивал с одним из столов. — Дамблдор мог бы и подсуетиться с уборкой, прежде чем дарить тебе его.       Валерия на мгновение задумалась, продолжая тереть сферу.       — Помнишь, наш луг в Новой Зеландии? Он был таким большим, что казалось, можно бежать по нему вечность и никогда не дойти до края. И солнце там было другим. Оно было такое яркое, но не обжигающее, а мягкое, золотистое. Воздух был чистым, и пахло травой и землей, — ее голос стал чуть мечтательным.       Эдмунд улыбнулся, его лицо смягчилось.       — Небо было невероятно синим, — добавил он, словно сам вновь ощущая тот простор. — И облака плыли так медленно… Мы лежали там, в траве, и просто смотрели на них. Часами.       — Как будто нет ничего, кроме этого луга, неба и нас двоих, — прошептала Валерия, ее взгляд был устремлен в прошлое.       Она вспомнила ощущение свободы, невесомости, полного покоя. Никаких злых взглядов, никаких перешептываний, никакого давления. Просто она и Эдмунд, затерянные в бескрайней зелени.       — Каждый раз, когда я там бывал, мне казалось, что я могу дышать полной грудью, — согласился Эдмунд. — В Лондоне мне порой тесно.       Эдмунд оглядел теперь уже гораздо более чистый кабинет.       — Но, возможно, это место станет нашим «новым лугом». Нашим личным пространством, где мы сможем быть наедине и развивать то, что всегда было в тебе.       Валерия посмотрела на него, затем оглядела кабинет. Он больше не выглядел таким мрачным. Через чисто вымытые окна проникал мягкий свет сумерек, и старые астрологические карты на стенах словно оживали. Это был не луг Новой Зеландии, но, возможно, это место действительно могло стать чем-то похожим. И ей было намного легче от того, что Эдмунд был рядом.       После нескольких часов, проведенных в теперь преображенном кабинете, Эдмунд заявил, что им следует прогуляться по территории Хогвартса, ведь там Валерию ждал последний, особенный сюрприз.       Свежий осенний воздух после затхлой пыли кабинета был как глоток вина. Они брели по мощеной дорожке внутреннего двора, наслаждаясь тишиной, лишь изредка нарушаемой далекими голосами студентов или шелестом листьев.       Вдруг Валерия замерла. У каменной арки, ведущей к озеру, стояла высокая, стройная фигура, освещенная последними лучами солнца. Сердце ее подпрыгнуло, не веря собственным глазам. Серебрянные волосы, знакомый силуэт, легкая, почти невесомая аура силы, что всегда окружала этого человека.       — Дядя?       Не раздумывая ни секунды, Валерия бросилась вперед. Она преодолела расстояние между ними за несколько широких шагов и уткнулась ему в грудь, обхватив руками. Знакомый запах окутал ее. Она почувствовала, как сильные руки Аэлора обнимают ее в ответ.       — Ты… ты здесь, — пробормотала Эссоу, ее голос был приглушенным от ткани его одежды, а глаза увлажнились. — Я так волновалась! Почему ты не писал?       Эдмунд, соблюдая негласное правило уважения к личной встрече, оставил их наедине, направившись в сторону замка.       Аэлор осторожно отстранил Валерию на расстояние вытянутой руки, чтобы рассмотреть ее. Его фиалковые глаза внимательно изучали ее лицо, словно он пытался прочитать каждую ее мысль, каждое чувство.       — Прости, Валерия, — его голос был низким и спокойным, но с нотками усталости, которую Валерия редко в нем слышала. — Были дела, которые требовали моего полного внимания. Как ты? Справляешься? Не обижают тебя здесь?       Не желая расстраивать дядю своими мыслями о бесконечных взглядах, о давящей репутации и о том, как одиноко ей здесь порой бывает, она решила соврать.       — Все хорошо.       Они шли вдоль дорожки, ведущей к озеру, их голоса были приглушены наступающей ночью.       — До меня доходят тревожные слухи. В последнее время Пожиратели смерти очень оживились. Подтверждение этому Чемпионат мира по квиддичу. Кто-то послал в небо Черную Метку…       — Малакар там был? — встревожилась Валерия.       — Не знаю, — покачал головой мужчина, а затем мгновенно сменил тему, не желая портить настроение племяннице. — Как дела с Эдмундом? Вы теперь видитесь чаще, — легкая улыбка тронула его губы.       Валерия нахмурилась. Аэлор знал, что Эдмунд был ее самым близким другом, но упомянул ли он его с другой целью?       — Эдмунд? — спросила она, стараясь, чтобы ее голос звучал безразлично, но в нем все же проскользнула едва уловимая нотка горечи. — Он проводит достаточно времени с другой девушкой.       Аэлор остановился, посмотрел на нее с легкой, почти незаметной усмешкой. Его рука коснулась щеки Валерии, большим пальцем он нежно погладил кожу.       — Маленькая моя, — сказал он, и в его голосе прозвучала глубокая, но немного игривая нежность. — Ни одна девушка не сможет затмить тебя. Запомни это.       Эти слова, сказанные таким уверенным и любимым голосом, принесли странное облегчение. Валерия почувствовала, как легкая обида отступает, уступая место теплу и утешению. Аэлор наклонился и поцеловал ее в лоб — прощальный, нежный поцелуй, от которого по ее телу пробежала волна спокойствия. Затем он осторожно отстранился.       — С днем рождения, Валерия. В комнате тебя ждет подарок. Мне пора. Будь осторожна.       Без единого звука, без малейшего шороха, Аэлор растворился в вечерней тишине, оставив Валерию в объятиях спускающейся ночи. Она стояла там, одна, с ощущением его поцелуя на лбу и странной смесью облегчения от его появления и новой тревоги за него.