Chapter 8: «О новых знакомствах, силе крови и первой ссоре»

      Весть о том, что Гарри Поттер неизвестным для всех образом стал четвертым участником Турнира Трех Волшебников, обрушилась на Хогвартс, подобно грому среди ясного неба.       Всполошились все — учителя, ученики, даже портреты на стенах, казалось, перешептывались с особым оживлением. Валерия Эссоу находилась в Большом Зале, окруженная гулом возмущенных и ошарашенных голосов, чувствуя, как в груди нарастает тревога.       То, что Гарри Поттер оказался в числе участников, было не просто странным, а тревожным событием. В этом точно был какой-то подвох, и Валерия чувствовала, что он сулит беду. Она не была знакома с ним лично, но слухов о «Мальчике, Который Выжил» хватало. Эдмунд, который, как казалось девушке, знал каждого в Хогвартсе, лишь подтверждал, что Гарри всегда был магнитом для неприятностей и при этом совершенно не стремился к славе. Так неужели он, этот вечно преследуемый нежеланным вниманием парень, сам добровольно бросил свое имя в Кубок? Валерия отбросила эту мысль как абсурдную. Это значило только одно: за этим стояло нечто куда более зловещее, и эта мысль не давала ей покоя.

3 ноября, 1994

      Идя по коридорам вокруг центрального двора Хогвартса, внимание друзей привлекла шумящая толпа. Большинство составляющих ее оказались слизеринцами, но были и ученики других факультетов. Слизеринцы столпились над чем-то и смеялись, а вот лица остальных учеников были хмурыми.       Валерия прищурилась, но без толку: толпа была слишком плотной.       — Подойдем поближе? — предложила Тесса.       Друзья подошли ближе. Некоторые ученики, завидев Валерию, уступали им место, отходя в сторону.       — Нравится, Поттер? — вопрошал Драко Малфой. — Но это еще не все! Полюбуйся!       Юноша нажал на значок, красная надпись исчезла, ее сменила зеленая:

Гарри Поттер, ты смердяк,

Задавала и дурак.

       — Можешь его остановить?       Эдмунд и Тесса с непониманием посмотрели на Валерию.       — Что? — изогнул бровь Хейс.        — Ты старше. Угомони этого несносного парня, — серьезным тоном сказала Эссоу.        — Я могу, но на кой черт мне это делать?       — Валери, давай не будем вмешиваться и пойдем отсюда, — отозвалась Тесса, гадая, что же в голове подруги.       Слизеринцы гоготали. Все, как один, нажали на значки, и на Гарри отовсюду теперь смотрели блестящие зеленые буквы. Поттер невольно залился краской.       — Очень смешно! — неожиданно для всех присутствующих и для самой себя воскликнула Валерия.       — Поглядите, кто заговорил, — Малфой скривился, словно ему под нос сунули что-то отвратительно пахнущее.       В обычные дни Драко Малфой мастерски скрывал свою желчность и даже не позволял себе косых взглядов в сторону Валерии, но сегодня завеса сдержанности рухнула. Блондин при всех выдал самое унизительное, что только мог придумать:       — А знаешь, что поистине смешно, Эссоу? Ты сама. — Он сделал паузу, обводя толпу злорадным взглядом. — Тебе известен такой термин, как «кровосмешение»?       — Не слушай его, — вступилась Тесса, положив ладонь на плечо Валерии.       Эссоу вновь оказалась в центре внимания, и это внимание было невыносимо. Она чувствовала, как взгляд каждого присутствующего ученика впивается в нее, подобно острым иглам.       — Это когда родные брат и сестра решили, что им будет веселее спать вместе. И вот результат — ты, дитя греха, стоишь здесь и пытаешься…       Он не успел закончить свою мысль, ведь в следующую секунду на слизеринского четверокурсника прилетел кулак Эдмунда Хейса. Удар пришелся в челюсть. Драко отшатнулся, не ожидая такой стремительной атаки. Его верные приспешники, Крэбб и Гойл, попытались вмешаться, но Эдмунд был полон решимости; он оттолкнул их с такой силой, что те едва устояли на ногах. Затем Хейс снова набросился на Драко. Он бил его кулаками, не разбирая куда, движимый чистой яростью.       — Ты не смеешь говорить так о ней, слизняк! — Эдмунд схватил Драко за воротник мантии и прижал к стволу дерева. — Ты пожалеешь о каждом слове, которое сказал!       — Что вы здесь устроили?! — пробасил убийствен­но вкрадчивый голос.       Толпа учеников быстро рассеялась. Рядом с зачинщиками, запыхавшись, появился Аластор Грюм. Очевидно, он спешил на место потасовки, но его физическое состояние не позволило добраться без одышки.       Эдмунд, тяжело дыша, отпустил Драко и обернулся на профессора. Хейс чувствовал, как гнев постепенно утихает, оставляя после себя лишь опустошение и легкую дрожь. Он знал, что совершил глупость, но не жалел ни об одном ударе нанесенном Малфою. Валерия была для него всем, и он не мог позволить никому ее оскорблять. Когда Эдмунд обернулся, чтобы посмотреть на Драко, тот уже поднимался, опираясь на дерево.       Профессор Грюм указал своим кривым желтым пальцем на израненного Малфоя:       — Рассказывай, парень.       — Хейс напал на меня, профессор! — простонал блондин, хватаясь за разбитый нос.       — Он оскорбил Валерию своим сквернословием! — возра­зил Эдмунд.       Профессор Грюм проигнорировал слова Эдмунда, словно тот был пустым местом.       — Ступай в Больничное крыло, — распорядился он, обращаясь к Драко.       — Тебе это просто так с рук не сойдет! — выплюнул напоследок блондин, бросая злобный взгляд на Эдмунда.       Едва Драко Малфой скрылся из виду, как Аластор Грюм устремил на Валерию свой пронзительный взгляд. Этот взгляд обжег ее кожу, вызвав дрожь, пробирающую до самых костей. Девушка почувствовала, как непроизвольно задрожала, сжимая кулаки.       В следующее мгновение профессор обернулся к Эдмунду.       — Разве можно называть правду сквернословием, мистер Хейс? — едкий акцент, которым профессор выделил слово «правда», заставил щеки Валерии вспыхнуть от стыда.       Валерия Эссоу могла не придавать значения колкостям учеников, ведь шепот за спиной и насмешливые, порой боязливые, взгляды давно стали привычной частью ее жизни. Но никак не слова преподавателей, имевшие вес и авторитет, чье одобрение или осуждение могло определить ее будущее в Хогвартсе.       Эссоу почувствовала, как слезы жгут глаза, но не смела позволить им пролиться. Это было бы еще большим унижением. Вместо этого, она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Ее дыхание стало прерывистым, и она ощутила, как мир вокруг сужается до одной точки — до этого невыносимого момента.       Валерия резко развернулась и, на дрожащих ногах, бросилась прочь. Тесса, не тратя ни секунды на раздумья, тут же поспешила за подругой.       Толпа, уже и так напуганная появлением Грюма, также поспешила разойтись, оставляя внутренний двор почти пустым.

***

      Эдмунд, коего задержал Грюм, быстро отыскал подруг, замерев в нескольких шагах от них.       Валерия горько плакала, позволяя Тессе обнимать себя за плечи. Форбс успокаивала ее, во всяком случае, пыталась.       — Что делать? — спросила она, растерянно уставившись на подошедшего Эдмунда. — Она не успокаивается.       — Иди. Я справлюсь.       Послушавшись, Тесса поспешила удалиться, уступив место Эдмунду.       — Эй, все будет хорошо, тише.       Опустившись на каменные плиты, Эдмунд крепко обнял Валерию за плечи, позволив ей выплакаться на своей груди. Он не мешал ей, просто сидел рядом, обнимал, целовал в волосы.       — Я не могу, Эд, — хриплый голос Валерии звучал сломлено. Ее слова были прерывистыми от рыданий. — Это тяжело. Мне больно. За что они так со мной? Ведь я ни в чем, ни в чем не виновата, — в плаче Валерия сорвала голос, и потому лишь мычала, из последних сил держась за плечи друга. — Я не хочу здесь быть.       Эдмунд дрожал всем телом, когда всхлипы Валерии эхом проносились по комнате. Ее боль отдавалась в нем отголосками.       — Эд, — истерика сошла на нет, когда все слезы были выплаканы. — Поклянись мне, что никогда не отвернешься от меня.       Эдмунд посмотрел ей в глаза, и в этом взгляде было все: его преданность, его любовь, его обещание.       — Клянусь.

10 ноября, 1994

      После насыщенного дня, полного неожиданных встреч и напряженного занятия с Аластором Грюмом, Валерия поспешила в свою новую комнату. Эдмунд был занят учебой, и Эссоу, несмотря на его предостережения, решила, что справится сама. Ей отчаянно хотелось освоить материализацию постоянных предметов. Камень, который она создала несколько дней назад, лежал на прикроватной тумбочке в спальне, и это вдохновляло ее.       В комнате девушка сосредоточилась на создании небольшой деревянной шкатулки. Задача была сложной. Дерево — с его текстурой, волокнами, запахом, а еще крышка, петли, защелка… Валерия чувствовала, как с каждой минутой ее силы иссякают. В какой-то момент, когда шкатулка наконец начала обретать четкие очертания в воздухе, Валерия почувствовала головокружение. Ее зрение поплыло, мышцы ослабли, а ноги подкосились. Шкатулка мгновенно растворилась в воздухе, а сама Валерия, испугавшись за свое самочувствие, поспешила в башню Когтеврана.       Когда она очнулась, было темно и тихо. Валерия лежала на холодном полу коридора. Голова раскалывалась.       «Эдмунд был прав. Без него никак»       Эссоу попыталась подняться, но тело не слушалось, и сознание снова начало ускользать. Именно в этот момент ее обнаружил Гарри Поттер. Он замер, увидев лежащую на полу фигуру.       — Эй! Ты в порядке? — Гарри подбежал к ней, его лицо было полно тревоги. Он осторожно перевернул ее на спину; фиалковые глаза были закрыты, а кожа еще более бледной. — О Мерлин!       Не раздумывая, Гарри подхватил ее на руки. К его счастью и удивлению, Валерия была легкой. Он поспешил в Больничное крыло, пытаясь не обращать внимания на удивленные взгляды учеников.       Когда Валерия пришла в себя, она лежала на удобной больничной койке. Воздух в Больничном крыле был наполнен запахом дезинфицирующих средств. Мадам Помфри, кряхтя, что-то бормотала о перенапряжении и переутомлении. Рядом с кроватью стоял стул, и на нем сидел Гарри Поттер, его зеленые глаза были прикованы к ней с беспокойством.       — Ты очнулась!       Валерия попыталась приподняться, но голова закружилась.       — Лежите, лежите! — тут же подошла мадам Помфри. — Вам нужен отдых. Переутомление, моя дорогая, и, кажется, магическое истощение. Что вы там делали, а?       Женщина посмотрела на Валерию с укором, а затем кивнула Гарри.       — Молодец, мистер Поттер, что принесли ее. Еще немного, и могло быть хуже.       Когда мадам Помфри ушла проверять других пациентов, Гарри придвинул стул ближе.       — Как ты себя чувствуешь?       — Гораздо лучше, спасибо, — Валерия слабо улыбнулась. — Это… это ты меня нашел?       — Да. Ты лежала в коридоре без сознания. Я не мог пройти мимо, — он выглядел немного смущенным, но его беспокойство было искренним.       — Спасибо. Меня Валерия зовут.       — Знаю. Ты заступилась за меня пару дней назад во внутреннем дворе, а я так и не поблагодарил тебя.       — Я не могла пройти мимо, — улыбнулась Валерия, вернув Гарри его слова.       — Спасибо тебе. Меня Гарри зовут, — улыбнулся в ответ юноша.       — Приятно познакомиться, Гарри. Хотя обстоятельства, конечно…       — Да, не самые лучшие, — усмехнулся Поттер. — Я рад, что ты в порядке. Что с тобой случилось?       Валерия заколебалась: стоит ли говорить ему про случившееся? Его глаза были так искренни, и он оказал ей такую огромную услугу.       — Я… мне просто стало не хорошо, — соврала она. — Я переутомилась. В последнее время столько стресса.             Гарри кивнул, его брови чуть приподнялись.       — Не то слово. Все думают, что я сам закинул свое имя в Кубок, но это не так. Я бы никогда… — он запнулся, видимо, не привык делиться такими вещами с малознакомыми людьми.       — Я тебе верю, Гарри, — тихо сказала Валерия, и Гарри удивленно посмотрел на нее. — Я уверена, что это не ты.       Гарри моргнул, его лицо чуть расслабилось.       — Правда? Я думал, все считают меня каким-то идиотом, жаждущим внимания.       — А меня безумной, — грустно улыбнулась Валерия. — То, что о тебе думают другие, не всегда оказывается правдой. И не всему стоит верить.       Гарри слегка покраснел, но в его глазах появилось облегчение.       — Спасибо. Это… приятно слышать. Не многие так думают.       Это неожиданное стечение обстоятельств положило начало их скромному общению, основанному на взаимном понимании и уважении.

***

      Валерия скоро обнаружила, что ее новая соседка за столом в Большом Зале, Флер Делакур, проявляет к ней неподдельный интерес.       — Твоя внешность… она такая необычно притягивающая, ангел, — проговорила однажды за столом француженка, ее голос был мягким, но с нотками восхищения. — Эти фиалковые глаза… и волосы, словно расплавленное серебро.       Флер решила вести с Валерией дружбу, часто подходя к ней, чтобы просто поговорить или пройтись по коридору. Для скромной Валерии это было одновременно и лестно, и немного обременительно.       Но не только Флер обратила на нее внимание. Парни из Дурмстранга, во главе с Виктором Крамом, тоже не раз пытались завязать с ней знакомство. Они были яростными, мускулистыми и прямолинейными, и их северная дерзость, порой, пугала Валерию, которая считала их дикарями.       — Хочешь прогуляться по Запретному лесу, милая? — как-то спросил один из них, широкоплечий блондин с пронзительными голубыми глазами, прямо в коридоре, загородив ей путь. — Показать тебе, как развлекаются на Севере?       Она пугалась, краснела, мямлила что-то невразумительное о занятости или необходимости посетить библиотеку. Благо, когда Эдмунд или, реже, Эрни МакМиллан оказывались рядом, все становилось проще. Их присутствие, спокойное и уверенное, было для нее щитом. Однажды, когда один из дурмстрангцев слишком настойчиво пытался пригласить ее на свидание, Эдмунд, словно из ниоткуда, появился рядом.       — Вэл, идем в башню, — его голос был абсолютно ровным, но в его взгляде, устремленном на дурмстрангца, читалось нечто, что заставило того немедленно отступить.       Валерия с облегчением ухватилась за руку друга, и они поспешно удалились, оставив парня в недоумении.       Эдмунд не задавал вопросов о навязчивом внимании, но его действия говорили красноречивее слов; он всегда был рядом, готовый прийти на помощь. И Валерия была ему за это безмерно благодарна. Среди всего этого хаоса и новых знакомств, его спокойное, надежное присутствие было для нее якорем.

18 ноября, 1994

      Гарри решил начать поиски с библиотеки, вспомнив, как Невилл рассказывал, что она проводит там много времени. Поттер пробирался между высокими стеллажами, полными древних фолиантов. Когда он завернул за очередной ряд, то увидел ее.       Валерия в компании Невилла сосредоточенно изучала какой-то толстый том, но атмосфера вокруг них была легкой и непринужденной.       Эссоу пренебрегала когтевранской формой. В отличие от остальных учеников, на ней не было стандартной мантии и галстука. В Новой Зеландии на ней практически всегда были легкие, струящиеся платья, но в Хогвартсе от этого, конечно, пришлось воздержаться. Дамблдор пошел ей навстречу, сделав уступки, но касаемо одежды у него было одно условие: ее наряд не должен был сильно контрастировать на фоне Хогвартской формы, чтобы не выделяться.       Сейчас она стояла, опираясь бедрами о край стола, непринужденно перекидывая прядь серебристых волос за ухо. На ней была легкая белая блуза из тонкой ткани, с рукавами, чуть присборенными у локтей, и женственная плиссированная юбка. Юбка была чуть выше колена, заканчиваясь примерно на середине бедра, что, вкупе с тем, как она опиралась на стол, слегка приподнимало ее. Завершали образ аккуратные черные лоферы, открывавшие щиколотки.       Гарри почувствовал, как его щеки слегка покраснели. Невольно его взгляд задержался на ее ногах. Учитывая длину юбки и гладкость кожи, он вдруг, совершенно неожиданно для себя, задумался: а носит ли Валерия чулки? Может быть, они на ней прямо сейчас, но такие тонкие, что незаметны? Или она вообще без них?       Эта мысль мелькнула в его голове, вызывая моментальный прилив жара. Поттер тут же, словно ошпаренный, отогнал ее от себя. Его лицо теперь пылало, и он чувствовал себя невероятно неловко. Гарри поспешно отвел взгляд, чувствуя себя полным идиотом, и попытался сосредоточиться на причине своего прихода.       — Привет, — наконец, выдавил он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более непринужденно, хотя сам чувствовал, что все еще горит от смущения.       Валерия и Невилл одновременно подняли головы, отвлекаясь от книги.       — О, Гарри! — воскликнула Эссоу, и на ее лице появилась теплая улыбка. — Привет! Как ты себя чувствуешь?       — Привет, Гарри. Мы тут как раз изучаем особенности…       Но Гарри прервал Невилла, возможно, немного более резко, чем следовало.       — Невилл, я… мне сейчас не до растений, извини, — он запнулся, снова чувствуя неловкость. — Мне нужно… нужно поговорить с Валери. Прогуляться с ней, если она не против, — Гарри вопросительно посмотрел на девушку.       — Конечно, Гарри. Я не против. Невилл, мы позже дочитаем, хорошо?       Невилл, хоть и выглядел немного расстроенным, кивнул.       — Конечно, Валерия. Тогда я пойду, пожалуй. До встречи! — Долгопупс поспешно собрал свои вещи и удалился, оставив их вдвоем.       — Что-то срочное? — спросила Валерия, когда они выходили из библиотеки.       — Да… насчет Турнира.       Они вышли во двор Хогвартса. Воздух был прохладным и свежим, однако, Валерия не выглядела обеспокоенной холодом. Не желая кутаться в тяжелые мантии, она привычно наложила на себя согревающие чары. Ей нравилось чувствовать легкость в движениях, и валирийская магия позволяла ей наслаждаться комфортом без лишних слоев одежды. От нее исходило едва уловимое тепло, которое Гарри, шедший рядом, ощущал, словно легкое, приятное дуновение.       На пути им встретились пару парней, что невольно замедляли шаг, задерживая свои взгляды на Валерии. Она, все еще не привыкшая к этому, старалась игнорировать их, а Гарри чувствовал легкое раздражение.       Они продолжали свою прогулку, отойдя подальше от замка, туда, где их не могли подслушать. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. Гарри, наконец, решился.       — Я… мне пришлось столкнуться с одним из испытаний заранее, — начал он, нервно теребя рукав мантии. — Понимаешь, это… это драконы.        Едва слово «драконы» сорвалось с его губ, как Валерия резко остановилась. Ее фиалковые глаза расширились, и на лице застыло выражение, которое Гарри никогда раньше не видел — смесь шока, благоговения и безудержного восторга.       — Драконы?! — вспыхнула она, ее голос был полон нескрываемого изумления. — Ты видел драконов? О Боги! Гарри, какие они? Они… они правда такие, как о них пишут? Какие у них глаза? Какой у них запах? Они… они большие? Они разговаривают?       Вопросы, один за другим, понеслись у нее, словно поток, каждый следующий быстрее предыдущего; ее глаза горели лихорадочным блеском. Кровь, казалось, вскипела от возбуждения.       Гарри моргнул, ошеломленный ее реакцией. Он ожидал страха или, возможно, любопытства, но не такого всепоглощающего, почти священного восторга.       — Э-э… Опасные, — неуверенно ответил юноша, пытаясь переварить ее шквал вопросов. — Очень. Большие, дикие… и они… рычат так, что уши закладывает. Я видел, как они пытались… ну, я не могу сказать точно. Но они очень, очень страшные.       — Гарри, — Валерия сделала шаг к нему, ее руки сжались в мольбах. В голосе звучала неподдельная страсть, почти отчаяние. — Я очень, очень хочу посмотреть на них. Пожалуйста. Это… это важно для меня.       В ее необычайных глазах было что-то такое, чего Гарри Поттер не мог понять, но это безоговорочно его притягивало. Он смотрел на ее горящие глаза, на ее порывистое дыхание. Гарри знал, что это сумасшествие, что это запрещено и опасно, но отказать ей, такой искренней и такой жаждущей, он просто не мог.       — Хорошо, — сказал наконец Поттер, его голос был глухим. — Встречаемся сегодня в полночь у Запретного леса. Никому ни слова.       — В полночь? — испуганно переспросила Валерия. Ее пыл немного поутих, сменяясь тревогой. Полночь, Запретный лес, запрещено… но жажда увидеть драконов была сильнее. — Хорошо. Я буду.       Полночь наступила, окутав Хогвартс непроглядной тьмой. На улице было темно, хоть глаз выколи. Гарри ждал Валерию у Запретного леса, его сердце колотилось где-то в горле. Валерия появилась из тени, бесшумная, как призрак. Она несла себя по-прежнему легко, словно впитав в себя все согревающие чары.       — Тихо, — прошептал Гарри, указывая в сторону леса. — Магию использовать только в крайнем случае.       Он предполагал, что Валерия наверняка хотела бы наколдовать пламя или свет, но сейчас любая искра была бы слишком заметна.       Они осторожно ступили на опушку леса, стараясь не издавать ни звука. Шли по тропе, описывая широкую дугу, пока озеро и темный силуэт замка не скрылись из виду за деревьями. Холодный ночной воздух проникал сквозь одежду, но Валерия, благодаря своим чарам, казалась совершенно невозмутимой. Они углублялись все дальше, и тишина леса лишь подчеркивала напряжение ожидания.       Впереди послышались громкие голоса людей, спорящих или отдающих приказы, и сразу же, почти раскалывая ночь, раздался свирепый, душераздирающий рев.       — Они здесь, — прошептал Гарри.       Поттер повел Валерию вокруг отдельно стоявшей купы деревьев, которая скрывала то, что находилось за ней. Когда они обогнули последнее дерево, зрелище, открывшееся их глазам, было поистине поразительным.       В центре огромного загона, огражденного крепкими брусьями, ходили на задних лапах четыре огромных, злобного вида дракона. Они издавали громоподобный рык, который сотрясал землю под ногами, а из их клыкастых пастей вырывались в темное небо на высоту двадцати метров яркие языки пламени, освещая округлые тени деревьев и лица людей.       Валерия стояла, прикованная к месту, ее дыхание перехватило. Она смотрела на них, и ее сердце билось в унисон с их яростным ревом.       Не менее тридцати волшебников, семь или восемь на каждого дракона, старались утихомирить их, крепко держа в руках толстые, звенящие цепи, прикрепленные к толстым кожаным ремням, опоясывающим шеи и лапы драконов.       Задрав голову, Валерия Эссоу, как завороженная, смотрела прямо в глаза черного дракона, который оказался ближе всего. Зрачки у него были вертикальные, как у кошки, и выпучены не то от страха, не то от гнева, словно в них отражалась вся ярость этого могучего существа, пойманного в клетку.       «Это не Балерион, — подумала она. — Его я ни с кем не спутаю»       Животное изрыгало жуткие, леденящие кровь вопли. И тут, сквозь грохот и рычание, Валерия услышала голос.       — Мы тебя чувствуем, — все как один, словно единый хор, заговорили драконы прямо в ее сознании.       Валерия вздрогнула. Затем один из драконов, тот самый черный гигант, что смотрел ей прямо в душу, передал мысль, от которой по ее спине пробежал холодок, несмотря на согревающие чары.       — Он дает о себе знать… Он чувствует твое присутствие, маленькая девочка. Появилась ты… и скоро он явится за тобой. Зов крови силен.       Валерия пошатнулась, и Гарри обеспокоенно положил руку ей на плечо.       — Все в порядке?       — Да, — прошептала она, ее голос был слабым.       — Отключись! — крикнули драконоводы, и из палочек огненной ракетой вылетело Усыпляющее заклятие, осыпав звездным дождем чешуйчатые бока драконов.       Валерия с сочувствием смотрела на драконов.       — Им больно…       Огромный дракон, что был к ней с Гарри ближе всех, опасно зашатался на задних лапах, его пасть раскрылась в беззвучном рыке. Медленно, не в силах больше держаться, дракон начал падать. Несколько тонн мышц и чешуи обрушились на землю с таким грохотом, что задрожали деревья вокруг.       — Пойдем отсюда, Гарри, — прошептала Эссоу, ее голос дрожал. — Мне слишком тяжело здесь находиться.

19 ноября, 1994

      Эдмунд Хейс расхаживал по комнате, его шаги отдавались гулким эхом в полумраке.       — Малакар ищет тебя? Ты уверена? — спрашивал он в который раз, останавливаясь напротив Валерии, которая сидела, обхватив колени руками. В его голосе звучала неподдельная тревога.       Эссоу глубоко вздохнула.       — Я не знаю. Так драконы сказали… Они говорили про зов крови, а ведь Малакар… Мой отец, — тяжело проговорила она. — Во мне течет его кровь.       Валерия подняла на друга свои фиалковые глаза, полные беспокойства. Мысль о Малакаре была пугающей.       — Нужно рассказать об этом Аэлору! Твой дядя должен знать!       — Ты прав. Я обязательно напишу ему об этом.       Эдмунд тяжело выдохнул. Остановившись, он провел рукой по волосам, и плечи его поникли.       — Я буду постоянно рядом с тобой. Что бы ни случилось. Я не позволю, чтобы с тобой что-то произошло.       — Спасибо, — улыбнулась Валерия, и в этой улыбке было столько искренности, что Эдмунду стало чуть легче. — Вернемся к нашим занятиям? — предложила она, подмигнув.       Девушка хотела отвлечься, вернуться к знакомой рутине, чтобы заглушить тревогу. Эдмунд покачал головой, но на его губах появилась легкая улыбка.       — Хорошо, но при условии, что ты не будешь настойчивой, как обычно. У меня от тебя голова болит.       — От меня? — удивилась Валерия, слегка нахмурившись.       — Не совсем от тебя, а из-за твоей техники. Ты слишком груба, Вэл, — Эдмунд потер виски.       Валерия, не сообразив, что ответить, решила промолчать. Эдмунд был прав. Ее валирийская магия была слишком прямолинейной, слишком мощной, чтобы быть деликатной, и ей еще предстояло научиться тонкости.       — Прости, я постараюсь быть с тобой нежнее, Эд, — посмеялась девушка.       Как и обещала, Валерия старалась быть менее грубой. Она медленно проникала в его мысли, сосредоточившись на поверхности сознания, избегая глубоких слоев. Эдмунд хмурился, когда она подходила слишком близко к болезненным или защищенным участкам, но тишину нарушать не торопился, позволяя ей практиковаться. Иногда она чувствовала, как он усиливает свои мысленные щиты, чтобы ей было сложнее, и это был своего рода вызов, который ей нравился.       В таком положении они провели не больше часа. Валерия осторожно пробиралась сквозь его мысли, сосредоточенная на упражнении, когда вдруг, совершенно неожиданно для себя, ее сознание наткнулось на яркий, живой образ, который резко выбился из привычного потока его мыслей. Это было не просто мимолетное впечатление, а целая вспышка воспоминания, настолько отчетливая, что Валерия буквально увидела ее, словно свою собственную.       Яркое летнее солнце пробивается сквозь листву деревьев в Хогсмиде, окрашивая воздух золотом. Смех. Тесса, ее светлые волосы разметались по ветру, ее лицо сияет искренней радостью. Эдмунд наклоняется, его глаза закрыты. Губы их встречаются, короткий, нежный поцелуй, который длится лишь мгновение, но оставляет после себя теплое, эйфорическое послевкусие. Воздух вокруг них кажется наполненным летним теплом и легким ароматом трав.       Воспоминание было настолько реальным, что Валерия чувствовала легкое дуновение ветерка, слышала далекий смех и даже ощущала легкое покалывание, словно этот поцелуй был ее собственным.       Эссоу ошеломленно выдохнула, ее глаза распахнулись. Образ резко оборвался, но его след остался в ее сознании, жгучий и болезненный.       — Ты целовался с Тессой? — вопрос вырвался из нее прежде, чем она успела себя остановить.       Эдмунд вздрогнул, его тело напряглось. Быстро, почти инстинктивно, он закрыл свои мысленные щиты, но было уже поздно. Его лицо покраснело до корней волос.       — Что? — растерялся парень. — Что ты такое говоришь?       — Я видела! — Эссоу поднялась на ноги, ее голос дрожал от обиды. — В твоих воспоминаниях! Прямо сейчас! Ты и Тесса… вы целовались! — она указала пальцем на него, словно обвиняя его в самом страшном преступлении.       — Ты должна была читать мои мысли, а не копаться в воспоминаниях, — парировал Эдмунд, его голос стал жестким, полным упрека. — Ты обманула меня!       — Я не обманывала! — Валерия почувствовала, как подступающие слезы жгут глаза. — Я не искала этого! Оно просто… просто было там! Я не просила это видеть! Почему ты мне не сказал? Мы же друзья!       — Это был детский поцелуй, не значащий ничего, — Эдмунд отступил на шаг, его лицо было искажено обидой, а голос звучал холодно. — Мы договорились только о мыслях, Валерия. Это нарушение доверия.              «Валерия». Это редкое обращение от Эдмунда, еще глубже ранило ее сердце.       — Почему ты меня не слышишь? Я ничего не нарушала!       Боль от его слов о «нарушении доверия» была острее, чем от любого поцелуя, который она только что «видела». Он обвинял ее в том, что она сделала это нарочно, в то время как это было случайностью, вызванной ее неконтролируемой силой.       — Я просто… я… Забудь.       Дверь захлопнулась за ней с глухим стуком.       Валерия бежала по коридорам замка, сама не зная куда. Слова Эдмунда жгли душу, его обвинения о «нарушении доверия» эхом отдавались в голове.       Эссоу не ревновала Эдмунда так, как ревновала бы девушка своего парня. Это была ревность другого вида, гораздо более сложная и глубокая — дружеская. Ей было обидно, что Тесса, возможно, может стать ей заменой, что Эдмунд не посчитал нужным поделиться с ней таким важным моментом своей жизни. Почему? Почему он скрыл это от нее, когда они были так близки, когда она делилась с ним своими самыми страшными тайнами? Слезы текли по щекам, и она не пыталась их остановить. Ей хотелось спрятаться, исчезнуть, чтобы никто не видел ее такой.       Шаги несли ее все дальше и дальше, вниз по лестницам, через холодные, темные проходы. Когда она наконец остановилась, тяжело дыша, то с удивлением обнаружила, что оказалась чуть ли не в самых подземельях, где стены были выложены из грубого камня, а воздух был пропитан запахом сырости и чего-то затхлого. Лабиринты коридоров казались бесконечными, и редкие факелы лишь подчеркивали мрак.       Осознав, где находится, Валерия вздрогнула. Подземелья были территорией Слизерина, и ей совсем не хотелось здесь задерживаться. Решительно развернувшись, она направилась обратно, вверх по лестнице, чтобы как можно скорее выбраться наверх, в более привычные и светлые части замка.       Эдриан Пьюси неспешно брел по коридорам подземелий, наслаждаясь тишиной и мраком, которые так гармонично сочетались с его настроением. Завтрашний день обещал быть рутинным, и он уже предвкушал спокойный вечер. Вот уж чего он точно не ожидал, так это встретить в этих сумрачных закоулках, глубоко на своей территории, плачущую Валерию Эссоу.       Эдриан представлял себе их встречу много раз. Представлял, как она, возможно, споткнется, а он поймает ее. Представлял, как прижимает ее хрупкое тельце к своему, утешая или просто наслаждаясь моментом. Но вот все никак не удавалось с ней пересечься один на один. Она всегда была либо с Невиллом Долгопупсом, либо с этим Поттером, особенно часто — с Хейсом. Эдриан не мог не замечать, как они постоянно обнимают друг друга, шепчутся, смотрят друг на друга так по-особенному.       Но вот сейчас… вот он, черт возьми, случай! И не просто случай, а подарок судьбы. Она одна. И она плачет.       — Эй, — он остановился прямо перед ней. Его голос был ровным, без тени удивления.       Осторожно, кончиками пальцев, Пьюси приподнял ее за подбородок, заставляя поднять на него свои заплаканные глаза.       — Валерия?       Эссоу резко отдернула голову, словно прикосновение обожгло ее. Ее взгляд был отведен в сторону, только не на него. Она поспешно вытерла слезы ладонью, чувствуя, как краска заливает ее щеки. Встреча с кем-либо сейчас была последним, чего ей хотелось.       — Можно мне пройти? — ее голос был хриплым и дрожащим, полным унижения.       Эдриан не двинулся с места, блокируя ей путь. Он позволил себе легкую, почти незаметную усмешку.       — Что случилось? Давай поговорим. Ходить тут по подземельям в таком виде — это, знаешь ли, моветон.       Валерия ничего не ответила.       — Плачешь из-за Хейса? — небрежно бросил Пьюси, его голос был спокойным, но в нем слышалась легкая издевка, которая, впрочем, не была совсем злой, скорее, констатацией факта, который, очевидно, был причиной ее страданий.       — Откуда ты знаешь? — прошептала она, не удержавшись.       Эдриан усмехнулся, его взгляд скользнул по ее лицу, задерживаясь на влажных ресницах.       — Ну, вы с первого дня постоянно рядом друг с другом. Куда ни глянь — вы вместе. В Большом Зале, в библиотеке… Не сложно сложить два плюс два, когда видишь тебя вот в таком состоянии, — он кивнул на ее покрасневшие глаза и мокрые щеки. — Что он сделал?       В его взгляде промелькнуло что-то похожее на сочувствие, или, возможно, просто интригу. Пьюси внимательно наблюдал, как она отреагирует на его слова.       — Неважно.       Эдриан покачал головой, его губы изогнулись в кривой усмешке.       — Тебе бы развеяться.       — Развеяться?       Впервые за весь диалог Валерия подняла на него глаза. Идея показалась ей внезапно очень привлекательной. Последние дни были наполнены стрессом — профессор Грюм, парни из Дурмстранга, Гарри, драконы, ссора с Эдмундом. Голова шла кругом.       — Именно, — подтвердил Эдриан, его глаза внимательно следили за ее реакцией. — В эту субботу, накануне первого тура, ученикам, начиная с третьего курса, позволили пойти в Хогсмид. Идеальное место, чтобы забыть о всяких проблемах и просто подышать воздухом за пределами стен замка. Что скажешь? Прогуляемся?       Валерия задумалась. Новые впечатления, возможность отвлечься от гнетущих мыслей. Обида на Эдмунда была слишком свежа, и возможность провести время с кем-то другим, не вспоминая о ссоре, казалась спасением, пусть и временным.       — Давай, ты не пожалеешь.       Эдриан сократил расстояние, во все глаза уставившись на Валерию. Смущенная, она бегала взглядом по его лицу, и молчала, разом позабыв все известные слова.       — Я ведь тебя совсем не знаю, — тихо ответила она.       — Вот видишь, появился повод для прогулки. Я больше, чем уверен, что мы здорово проведем время.       — Ладно.       — Отлично, — удовлетворенно кивнул Пьюси. Внутри него разлилось теплое чувство триумфа. Начало положено. — Тогда в субботу, часов в десять утра, я буду ждать тебя в холле. Только не забудь разрешение. Его можно взять у МакГонагалл.       — Хорошо, — Валерия кивнула, на ее лице появилась слабая улыбка. — Спасибо… — она запнулась, осознав, что не знает его имени.       — Эдриан, — сказал он. — Эдриан Пьюси.       — Спасибо, Эдриан.       — Не за что, Валерия, — его глаза скользнули по ней еще раз, прежде чем он отступил в сторону, позволяя ей пройти. — Увидимся.       Валерия продолжила свой путь, покидая подземелья. Она все еще чувствовала обиду и непонимание, но теперь в ней появилась и легкая нотка предвкушения. Эдриан же остался стоять, наблюдая за ней, пока она не скрылась из виду, предвкушая предстоящую прогулку и те возможности, которые она могла ему принести.