Chapter 9: «О первой связи, драме выходного дня и неожиданном исчезновении»

      Глубокой ночью Валерия проснулась в холодном поту, сжимая в кулаках влажную простынь.       Во сне к ней являлся Малакар. Не призрачный силуэт, не мимолетное видение, а живой, дышащий, реальный.       Иглы, холодные и острые, забирались под кожу, врезаясь в ногтевые пластины. Сдавленный крик застрял в горле, когда новая пара игл вонзилась так резко, что у Валерии перехватило дыхание. Слезы брызнули из глаз, но пальцы, скованные невидимым заклятием, не могли даже дрогнуть. Жгучая боль, а тело — неподвижно.       Малакар облизнул губы, и в его глазах мелькнуло нечто, что заставило Валерию содрогнуться: удовольствие, смешанное с нарастающим безумием.       — Я бы использовал свою магию, но, увы, в сознании черная магия слишком влияет на разум, — проговорил он, склоняясь ближе к Валерии. Его дыхание коснулось ее щеки. — А я не хочу, чтобы ты тронулась головушкой прежде, чем я доберусь до тебя.       Валерию выгибало от невыносимой боли, когда иглы медленно, неумолимо всверливались, прокладывая себе путь дальше в плоть. Металлические иглы под ногтями, впивающиеся в самое нутро, были настоящими. И, как ни прискорбно, настоящим был Малакар, упивающийся своим безумием и наслаждением, его взгляд, полный темной страсти, приковывал Валерию к этому кошмару.       — До скорой встречи.       Сейчас, в полумраке спальни, где единственным источником света был тусклый луч луны, пробивающийся сквозь шторы, Валерия почти физически чувствовала его ледяное дыхание на своей шее. Этот холод пронизывал до костей, заставляя сердце колотиться в панической пляске.       Ощущая жгучую боль, Эссоу подняла перед собой свои дрожащие ладони; из-под пластин ногтей бежали струйки крови, оставляя на бледной коже кровавые дорожки. Каждый нерв в ее пальцах кричал от невыносимого ощущения, будто их медленно вытягивали изнутри.       Девушка закусила нижнюю губу, заглушая подступающий порыв крика. Она не могла позволить себе издать хотя бы малейших звук, не могла разбудить Тессу, которая спала напротив, безмятежно видя сны.       С трудом подавив новый приступ боли, Валерия отступила от двери спальни. Ноги подкашивались, но она заставляла себя двигаться. Коридор, ведущий в комнату, что располагалась на седьмом этаже, казался ей бесконечным, словно растягиваясь в попытке еще сильнее измотать ее.       Валерия споткнулась, потеряв равновесие, но прежде чем она успела упасть на холодные каменные плиты, сильные руки подхватили ее. Она подняла голову, и перед глазами предстали знакомые, но полные беспокойства лица.       Увидев ее состояние — дрожащие руки, окровавленные пальцы, бледное, искаженное болью лицо — близнецы Уизли мгновенно поняли, что произошло что-то ужасное.       — Валерия? Эй, что с тобой? — спросил Джордж, его голос звучал встревоженно.       Фред, не говоря ни слова, осторожно взял ее дрожащие руки в свои. Он внимательно осмотрел ее пальцы, его лицо выражало смесь удивления и глубокого сочувствия.       — Ох, черт возьми! Это выглядит ужасно.       Валерии было неважно, что братья Уизли делали в коридоре в столь позднее время; сейчас их появление было как спасение.       — Мне нужно что-то с этим сделать, — наконец сказала она. — Отведите меня в комнату, пожалуйста.       — Отвести тебя в башню Когтеврана? — спросил Фред, готовый немедленно исполнить любое ее желание.       — Нет. У меня есть комната на седьмом этаже.       Не произнеся более ни слова, близнецы помогли ей добраться до комнаты, бережно усадили на кровать. Джордж достал из кармана волшебную палочку.       — Не волнуйся, я помогу, — осторожно сказал он.        Джордж коснулся ее пальцев своей палочкой, и Валерия почувствовала легкое покалывание, а затем — огромное облегчение. Жгучая боль, которая до этого сковывала ее, начала отступать, сменяясь тупой, ноющей болью, но это было несравнимо лучше, чем то, что она чувствовала раннее.       Слабый свет ночника, зажженного Фредом, лишь усиливал контраст между хрупким телом Валерии и гнетущей темнотой комнаты. В голове парня было множество вопросов, но он понимал, что не все сейчас уместны. Фред видел, как Валерия старается быть невозмутимой, но ее дрожание и бледность говорили о многом.       — Что случилось, Валерия? — Фред осторожно придвинулся ближе, обнимая девушку. Его рука легла на ее плечо, даря тепло и поддержку.       — Неважно, — отстранено ответила Валерия. — Спасибо, что помогли. Можете идти.       — Что? — изумились близнецы. — Ты нас прогоняешь?       — Вы наверняка были чем-то заняты или куда-то шли. Я не хочу вас обременять.       — Валерия, перестань, — Фред отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. — Мы будем с тобой столько, сколько понадобится.       Фред уложил девушку в постель, заботливо накрыв пледом. Валерия смутилась, не зная, как отреагировать на такую заботу, но оставаться одной ей не хотелось. Слишком сильна была боль, слишком велико было чувство страха.       — Вы останетесь со мной?       Ничего не ответив, Фред прилег рядом с Валерией, обнимая ее со спины. Тепло и спокойствие, исходящее от него, окутало Валерию, из-за чего она невольно опустила голову на его грудь, крепко сжав его ладонь в своей.       Джордж, немного поколебавшись, сделал неуверенный шаг по направлению к кровати и лег по другую сторону от Фреда.       — Все хорошо, мы рядом, — прошептали близнецы почти одновременно. Они лежали, глядя в потолок, тишина комнаты была нарушена лишь их негромким дыханием.       Сон не шел, мысли роились в головах, но сейчас Фред и Джордж были готовы разделить это молчание, эту тишину, пока Валерия не почувствует себя в безопасности.

20 ноября, 1994

      Солнце только-только пробивалось сквозь неплотно задернутые шторы, когда Валерия тихонько встала с кровати, стараясь не скрипнуть половицами. На цыпочках она подошла к шкафу и достала чистую мантию, дабы не возвращаться в башню Когтеврана в ночном платье. Накинув ее на плечи, она оглянулась на спящих близнецов, прежде чем покинуть комнату. Валерия знала, что, оставшись, не выдержала бы их взглядов, не смогла бы соврать, но и говорить им правду — это то, чего она больше не желала.       По пути к башне Когтеврана Валерия Эссоу ругала себя за свою слабость, за то, что позволила себе поддаться чувствам, за то, что поставила себя в такое нелепое положение.       На столе, за которым она сейчас сидела, царил легкий творческий беспорядок: стопка книг, пара небрежно разбросанных карандашей, недопитая чашка чая с мелиссой и, главное, чистый лист бумаги, ожидающий своего часа. В руке Валерия держала перо, но оно застыло над бумагой, словно не зная, куда направить свои чернила. Она размышляла. Размышляла о том, с чего начать письмо к дяде.       Валерия отпила глоток остывшего чая. Вкус был горьковатым.       — Как начать? — прошептала она, глядя на пустой лист.       Эссоу перевернула его, словно надеясь, что новый лист подскажет ей нужные слова, но лист оставался таким же белым и безмолвным.       Валерия закрыла глаза.       «Нужно быть осторожной. Нельзя в письме написать о случившемся, о драконах, о их словах»       Она взяла перо снова. На этот раз оно уже не казалось таким неповоротливым.

«Мне нужно с тобой поговорить. Это важно.

Валерия»

      — Этого хватит, — сказала она, перечитывая написанное. Валерия слегка коснулась письма пальцами. — Vesyn Torros Valar.       Сначала это было лишь слабое мерцание, затем свет стал ярче, окутывая письмо мягким, серебряным ореолом. Валерия затаила дыхание, наблюдая, как свет становится все интенсивнее. Невидимая сила, словно нежный, но настойчивый порыв ветра, подхватила письмо. Оно не упало и не было унесено ветром — оно просто растворилось. Бумага, чернила, даже запах бумаги — все исчезло в этом сиянии, оставив после себя лишь пустоту.       Впервые прибегнув к этому заклинанию, Валерия не могла знать, сработало ли оно. Дошло ли письмо до Аэлора, или же это была лишь пустая трата сил?       Оставалось лишь ждать и надеяться.

21 ноября, 1994

      Эдмунд Хейс, завернувшись в темную мантию так, что капюшон почти полностью скрывал его лицо, следовал по пятам за Эдрианом Пьюси. Рядом с ним, не менее замаскированный, шел его друг Стефан Голдштейн. Они незаметно сопровождали слизеринца, который, как и оговаривалось ранее, вел Валерию Эссоу в Хогсмид.       Эдмунд Хейс считал своим дружеским долгом присмотреть за подругой, даже если она об этом не просила. Более того, Валерия старательно его игнорировала: молчала, когда он пытался заговорить; отвечала односложно, когда избежать ответа было невозможно. Эссоу даже пересела от него за столом в Большом Зале — теперь компанию ей составляла мечтательная Полумна Лавгуд. Это маленькое «предательство» Флер Делакур посчитала личным оскорблением, демонстративно нахмурившись, когда увидела их вместе. Тесса же решила придерживаться нейтралитета, не вмешиваясь в конфликт двух своих друзей. Она, конечно, попыталась выяснить у Валерии, что случилось, почему та игнорирует Эдмунда и практически не общается с ней. На что Валерия, отмахнувшись, сказала: «Не бери в голову», что еще больше запутало Тессу и заставило недоумевать.       Когда парни добрались до «Трех метел», посетителей было полно. Главным образом это были ученики Хогвартса, наслаждающиеся субботней свободой. Шум голосов, звон кружек, смех — все это лишь усиливало хмурое настроение Эдмунда. Он скривился, точно скисшее молоко, и, усевшись за самый неприметный столик в дальнем углу, прикрылся книжечкой меню, оставшись в мантии. Стефан сел напротив, бросив на друга понимающий взгляд.       — Эй, это что, Валерия в компании с Пьюси?       Глаза Фреда резко сузились, когда он увидел Валерию, сидящую рядом с Эдрианом Пьюси за столиком у окна. Ее серебристые волосы блестели в свете, проникающем сквозь окно, и она выглядела такой расслабленной, даже слегка улыбающейся, что жутко раздражало Фреда. Уизли до боли сжал пальцы в кулаки под столом.       Утро прошлого дня принесло им с Джорджем пустоту и холодное разочарование. Фред не понимал: что тогда случилось с ней? Почему она сбежала, не сказав ни слова?       Уизли уже порывался встать, проложить себе путь сквозь выпивающих и смеющихся волшебников, чтобы прояснить эту чертову ситуацию, но прежде чем его нога успела оттолкнуться от пола, он почувствовал легкое прикосновение к плечу.       — Не сейчас, Фредди, — голос Джорджа был тихим, но настойчивым.       Тем временем, Эдмунду Хейсу до безумия хотелось за шкирку выставить Эдриана за дверь, предупредив о том, что переломает ему руки, если тот еще хоть раз посмеет взглядом коснуться Валерии.       — Пьюси флиртует с ней? — зашептал он в ужасе, не веря своим глазам и ушам, когда увидел, как Эдриан наклонился к Валерии.       — Хотел бы я сказать, что нет, — ответил Стефан, наблюдая за ними с таким же, но менее яростным, интересом. — Но, кажется, именно этим он и занимается. Причем, весьма успешно.       — Так что, ты пожалела, согласившись на прогулку со мной? — спросил Эдриан, его голос был мягким и внимательным.       Он наклонился чуть ближе, взгляд был прикован к Валерии, отчего та смущенно опустила свой взгляд.       — Нет, не пожалела. Ты вовсе не такой, каким я тебя поначалу представляла.       — Выходит, я превзошел твои ожидания, милая?       Ответ Валерии порадовал Эдриана до глубины души. Его план работал: она начинала доверять ему, а это было именно то, чего он добивался.       — Превзошел. Я не ожидала.       — В таком случае, могу ли я сделать это… — голос Эдриана стал чуть ниже, чуть интимнее.       Пьюси придвинулся ближе к Валерии, опустив руку на спинку дивана позади нее. Его глаза встретились с ее, и в них зажегся огонек, после чего Эдриан медленно наклонился к ней.       — Не трожь ее! — прорычал Эдмунд, его голос был полон ярости, заглушая все остальные звуки в кафе.       Ничего не предвещало беды до того момента, пока Эдмунд не налетел на Эдриана, который только что пытался поцеловать Валерию. Вдвоем, парни повалились на пол, схватившись в драке. Стулья опрокинулись, кружки со сливочным пивом разлетелись вдребезги, а по кафе прокатилась волна изумленных возгласов.       — Эд! — Валерия испуганно прикрыла рот ладонью, ее глаза округлились от ужаса.       Эссоу попыталась броситься к ним, но Стефан Голдштейн, который до этого спокойно стоял, ухватил ее за локоть.       — Не лезь, куда не надо, — спокойно сказал он, не отводя глаз от драки, его лицо было абсолютно невозмутимым. — Они сами разберутся.       — Они покалечат друг друга! — воскликнула Валерия, ее голос был полон отчаяния, почти крика.       Разъяренные, пылая злостью, парни, к ужасу посетителей, выкатились за пределы кафе на оживленную улочку Хогсмида, вновь накинувшись друг на друга с кулаками. Эдмунд яростно наносил удары, его лицо было искажено гримасой ненависти, но Эдриан был быстрее и техничнее. Мощный удар кулаком пришелся Эдмунду прямо в нос. Хруст. Кровь тут же хлынула, заливая его лицо.       — Подойдешь к Валерии и я тебя уничтожу! — прорычал Эдмунд сквозь стиснутые зубы, вытирая кровь тыльной стороной ладони.       — Пошел ты, придурок, — Эдриан стоял, слегка покачиваясь, но в его глазах сверкал триумф.       Эдмунд замахнулся для нового удара и тогда Валерия, сумевшая наконец вырваться из рук Стефана, с воплем бросилась к нему, успев остановить его руку, схватив за запястье. Она глядела на друга, на его искаженное яростью лицо, на кровь, стекающую по подбородку, не веря в его жестокость, которую никогда прежде не видела.       — Остановись!       Валерия отшатнулась, когда друг опустил руку, будто ее прикосновение было заклинанием, или ее слова были мощнее любого проклятия. Наваждение спало с Эдмунда, его глаза наполнились ужасом от осознания того, что он только что сделал, и, главное, как он выглядел в глазах Валерии.       — Вэл, прости меня…       За всей этой потасовкой наблюдали ученики Хогвартса, столпившиеся вокруг, в том числе и близнецы Уизли. Фред выглядел так, будто вот-вот сам набросится на Эдриана, но Джордж крепко держал его за руку.       — Не трогай меня, — словно в испуге, Валерия отступила от Эдмунда еще на шаг, ее фиалковые глаза были полны горечи.       — Вэл! — умоляюще протянул Эдмунд, пожалевший о случившемся в тотчас. В его глазах было столько боли, столько раскаяния, что он был готов провалиться сквозь землю. — Не смотри на меня так, пожалуйста. Только не ты.       — Зачем ты набросился на него? — Валерия указала на Эдриана, который, несмотря на легкую хромоту, выглядел вполне довольным собой, наблюдая за драмой.       — Ему не стоило приближаться к тебе, — Эдмунд с ненавистью глянул на гадко ухмыляющегося слизеринца, его кулаки снова сжались. — Думаешь, я не понимаю, чего он хочет? Он такой же, как и все остальные. Он тебе не пара, Вэл! Я не позволю, чтобы он воспользовался тобой!       Валерия чувствовала, как ведомый гневом рассудок отключается, уступая место эмоциям. Он решает, с кем ей общаться, а с кем нет? После того, как он скрыл от нее свою тайну, а потом обвинил ее в намеренном вторжении?       — Не тебе решать, с кем мне общаться, а с кем нет! — выкрикнула Валерия, убирая с глаз слезы. — Больше не тебе, — выдохнула она, не веря собственным словам.       — Пожалуйста, давай вернемся в Хогвартс, — точно провинившийся ребенок, Эдмунд поднял взгляд, полный сожаления, на подругу. Его лицо было бледным, нос разбит, но в глазах читалась искренняя мольба. Он сделал еще один шаг к ней. — Пойдем, поговорим в школе. Я все объясню. Вэл, ты со мной?       Эдмунд вытянул руку, измазанную кровью, всей душой надеясь, что Валерия вложит свою ладонь в его и вдвоем, не считая Стефана, который молча стоял в стороне, наблюдая за развитием событий с нескрываемым интересом, они вернутся в Хогвартс, и он сможет все исправить.       Но Валерия не сделала шаг к нему. Она лишь посмотрела на его протянутую, окровавленную руку, затем на его умоляющее лицо, а после сделала шаг в сторону Эдриана. Пьюси, с легкой, почти незаметной усмешкой триумфа, положил руку ей на спину, и они вместе, спина к спине, растворились в толпе, покидая место потасовки.       Хогсмид продолжал гудеть вокруг Эдмунда, но звуки слились в неразличимый шум, лишь усиливающий грохот в его собственной голове. Стефан подошел к нему, положив руку на плечо, но Эдмунд даже не почувствовал этого прикосновения.       — Верный пес Валерии Эссоу… — донесся откуда-то сзади ехидный голос, полный пренебрежения.       Эдмунд резко обернулся, его глаза горели яростью. Он не успел даже понять, кто это сказал, как уже через мгновение перед ним выросли две знакомые фигуры.       — Что вы несете?              Хейс вытер кровь с разбитого носа тыльной стороной ладони, его взгляд метался между близнецами, пытаясь понять, что происходит.       — А то ты не понимаешь, — сказал Фред, делая шаг вперед, так что Эдмунду пришлось слегка отступить. — Многие шепчутся о тебе и Валерии. Ты ведешь себя как ревнивый муж, а не друг.       — Ты ведешь себя как кто-то, кто считает, что Валерия — его собственность. Но она не твоя, — голос Джорджа был холодным и отрезвляющим.       Слова близнецов ударили по Эдмунду с такой силой, что он пошатнулся. Ревнивый муж? Собственность? Это было так несправедливо, так далеко от того, что он чувствовал. Он просто хотел ее защитить, оградить от таких, как Пьюси, от людей, которые, как он был уверен, воспользуются ее доверчивостью. Эдмунд хотел, чтобы Валерия осталась его подругой, той, которой он мог доверять, той, кто доверял ему.       — Я… я просто… я защищал ее! — выдохнул Эдмунд, его глаза мечутся, ища хоть каплю понимания. — Пьюси… он хотел…       — Ты только что напугал ее до чертиков, — перебил Фред, насмешливо вскинув бровь.       Эдмунд чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Слова близнецов, эхо того, что сказала Валерия, — все это навалилось на него тяжелым грузом.

***

      Шаг в сторону Эдриана Пьюси был сделан инстинктивно, как защитная реакция. Это был акт вызова, акт отчаяния, направленный на Эдмунда, на его слова, которые так больно ранили. Но как только их силуэты скрылись за поворотом улицы Хогсмида, а злорадная усмешка Эдриана растаяла в воздухе, ярость в груди Валерии начала утихать, оставляя после себя лишь жгучее, разъедающее сожаление.       Эссоу уже многократно пожалела о своих словах; она сказала их со зла, не специально, поддавшись импульсу в самый неподходящий момент, когда накипевшие обиды и невысказанные мысли прорвались наружу. Валерия и не думала о том, чтобы прекращать с Эдмундом общение. Это их первая серьезная ссора, первая настоящая трещина в их дружбе, которая всегда казалась нерушимой. И такая глупая, как ей думалось теперь, такая публичная, такая унизительная для них обоих.       Эдриан, заметив ее изменившееся выражение лица, не стал настаивать на продолжении прогулки. Он вежливо предложил вернуться в Хогвартс. Валерия лишь кивнула, стараясь не смотреть ни на кого из прохожих, чувствуя на себе любопытные, а порой и осуждающие взгляды. Убедившись, что с Пьюси все в порядке — он слегка потирал ушибленный кулак, но в целом выглядел более чем довольным, — она поспешила отвлечься от гложущих ее чувств.       Валерия могла бы укрыться в своей второй комнате, куда никто не смог бы до нее добраться, и она так и хотела сделать, но по мере того, как они приближались к замку, Эссоу неожиданно вспомнила про Гарри.       На носу первое испытание Турнира, а он не знает, как бороться с драконами. Нужно ему помочь. Эта мысль, словно спасательный круг, пришла в самый нужный момент. Фокусировка на чужой проблеме, особенно такой серьезной, была идеальным способом заглушить собственную боль.       Валерия попрощалась с Эдрианом у главных ворот, не дожидаясь его ответа, и почти бегом направилась в сторону Гриффиндорской башни, но Гарри там не оказалось. Тогда она пошла на ощупь, доверяя интуиции.       Ноги сами привели ее в пустынный коридор, ведущий к статуе горгульи, охраняющей вход в кабинет директора. И там, у окна, откуда открывался вид на Запретный лес, стоял Гарри Поттер. Он был бледен, волосы растрепаны, а на лице читалась такая усталость и тревога, что сердце Валерии сжалось.       Поттер не заметил ее приближения, его взгляд был прикован к далеким деревьям, словно он пытался найти ответы там.       — Гарри? — голос Валерии прозвучал тихо, почти шепотом, чтобы не испугать его.       Гарри обернулся, его изумрудные глаза расширились от неожиданности, а затем в них мелькнула тревога.       — Валерия! Что… что случилось? Ты… ты в порядке?       Он подошел к ней, его взгляд скользнул по ее лицу. Несмотря на то, что Валерия старалась держать себя в руках, следы недавнего плача все еще были видны — легкая краснота вокруг глаз, чуть припухшие веки. Гарри, который был особенно чувствителен к эмоциональному состоянию своих друзей, не мог не заметить этого. Он также увидел легкое напряжение в ее плечах, словно она пыталась удержать что-то внутри.       — Я в порядке, — Валерия постаралась улыбнуться, но улыбка вышла слабой и натянутой. Ей не хотелось вдаваться в подробности своей ссоры с Эдмундом. Это было слишком больно и слишком лично. — Просто… небольшой инцидент в Хогсмиде. Ничего серьезного.       Эссоу махнула рукой, пытаясь преуменьшить случившееся, но голос все еще выдавал легкую дрожь. Гарри нахмурился, явно не веря ей до конца.       — Инцидент? Я слышал… видел, как ты… уходила в Хогсмид с Пьюси. А Эдмунд… он выглядел так, будто… — Поттер замялся, не зная, как подобрать слова, чтобы не причинить ей еще большую боль.       — Неважно, — быстро перебила Валерия, стараясь перевести разговор. — Я пришла помочь тебе с первым заданием.       Гарри моргнул, его мысли мгновенно переключились с Валерии на предстоящее испытание.       — Драконы… да. Я… я понятия не имею, что делать…       — Я читала о том, что с драконами справиться не так просто, — призадумалась Валерия. — Но драконы, Гарри, как любое животное, имеют свои слабости и инстинкты.       Гарри удивленно поднял бровь, но в его глазах уже зажегся огонек надежды. Валерия, несмотря на свое, очевидно, нелучшее состояние, снова была сосредоточена, практична и полна идей. И это было именно то, что ему сейчас было нужно.

24 ноября, 1994

      Ночь первого задания Турнира Трех Волшебников опустилась на Хогвартс тяжелым, тревожным покрывалом. Гарри Поттер метался в своей кровати, пытаясь уснуть, но мысли о драконах не давали покоя.       В одной из женских спален Когтеврана, Валерия Эссоу, наконец, спала глубоким сном. Однако, в темный час перед рассветом, Валерия бесшумно поднялась с кровати. Ее глаза были открыты, но взгляд их был пустым, не сфокусированным, словно она смотрела сквозь стены. Под воздействием невидимой силы, ее тело, управляемое чем-то далеко за пределами ее сознания, двинулось к выходу.       Валерия прошла мимо спящей Тессы, мимо потрескивающего камина в общей гостиной, небрежно минуя зачарованные ступени и бесшумно открывая тяжелые двери замка. Ее босые ноги не чувствовали холода каменного пола, ее кожа, скрывающаяся за легким ночным платьем, не ощущала пронзительного ночного воздуха. Она двигалась с невероятной грацией и целеустремленностью, словно какой-то невидимый компас указывал ей путь.       Каждое препятствие, каждая ветка, каждый корень в Запретном Лесу, которые обычно становились преградой для человека, магическим образом расступались перед ней. Валерия скользила сквозь густые заросли без единых царапин, без повреждений, словно само существо леса признавало ее и открывало ей свои объятия. Лесные твари, всегда настороженные и враждебные к вторженцам, замирали в оцепенении, пропуская ее, не издавая ни звука. Темные силуэты деревьев расступались, создавая невидимый проход в самую глушь леса.       Только когда Валерия вошла в самую чащу, туда, где даже лунный свет с трудом пробивался сквозь густую крону, ее рассудок медленно вернулся. Первые секунды она не осознавала, где находится. Ей думалось, что она спит, что это лишь странный, реалистичный сон, сотканный из недавних переживаний. Но с холодным дуновением ветра, что пробрался под тонкую ткань ночного платья и отдал по коже ледяным, пронизывающим ознобом, она поняла, что все происходящее — реальность. Валерия была одна, посреди Запретного Леса и понятия не имела, как сюда попала.       Только крик ужаса подобрался к горлу, готовясь вырваться наружу, как из тени, в метрах от нее, стали заметны гигантские очертания головы дракона.       Сердце Валерии замерло в ужасе, дыхание перехватило. Эссоу уже не думала о том, как оказалась здесь, среди ночи. Она думала о том, что будет дальше.       Дракон был огромным, его чешуя сливалась с темнотой, а глаза светились тусклым, но угрожающим огнем. Он не издавал ни звука — ни рыка, ни сопения, ни даже шороха чешуи. Его молчание было еще более ужасающим. Валерия, умеющая слышать драконов, понимать их мысли, общаться с ними, была ошеломлена этой тишиной.       Дракон медленно приблизился к ней, его гигантская голова склонилась низко, покачиваясь из стороны в сторону. Огромные ноздри расширились, вдыхая девичий запах. Он обнюхивал ее, тщательно, глубоко, признавая в ней не просто человека, а кого-то, кто принадлежит его роду. Этот момент, наполненный напряжением, длился бесконечно. И затем, после этого молчаливого, но глубокого признания, дракон издал рев. Глубокий, мощный, первобытный рев, который сотряс деревья и, казалось, пронзил саму землю под ногами Валерии.       После этого рева дракон склонил голову к Валерии, опуская ее к самой земле. Он все так же молчал, но это движение было ясным призывом оседлать его. Валерия, инстинктивно понимая, что древнее животное нельзя разгневать отказом, молча и осторожно вскарабкалась на его огромную спину. Она ухватилась за жесткие выступы его хребта, ее пальцы на мгновение сжались, а затем Эссоу почувствовала мощное движение под собой.       С огромной силой, словно сама земля оттолкнула его, дракон взмыл в воздух. Ветер тут же сорвал ночное платье Валерии, оставив ее тело обнаженным под холодным ночным небом. Скорость была ошеломляющей. Звезды вокруг них превратились в смазанные полосы, облака проносились мимо, подобно призрачным островкам в черном океане.       Они летели выше облаков, выше звезд, туда, где время и пространство теряли всякий смысл.       Полет был долгим, но Валерия потеряла счет времени, ее сознание снова начало плыть, унося куда-то далеко. Она не знала, сколько прошло часов, или даже дней, пока дракон наконец не начал снижение. Под ними показались руины. Огромные, почерневшие от времени и огня, но все еще величественные строения, окутанные аурой древней, почти забытой магии.       Это была Валирия.       Дракон опустился на одну из гигантских, треснувших площадей, вымощенных черными камнями. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом серы и воспоминаниями о былом величии. Затем, без предупреждения, без какой-либо нежности, дракон резко качнулся, небрежно, почти грубо сбросив Валерию на один из древних камней, что служили ритуальными алтарями много веков назад.       Валерия с глухим стуком ударилась о холодный, жесткий базальт. Последнее, что она увидела перед тем, как мир погрузился в абсолютную тьму, был равнодушный взгляд дракона, который тут же снова взмыл в небо, исчезая в дымке над руинами. Сознание покинуло ее, погрузив в глубокий, целительный сон, полный древних тайн и забытых снов.