Chapter 11: «О первом танце, неловком отказе и зарождающейся дружбе»

18 декабря, 1994

      Чувствуя себя значительно лучше после нескольких дней отдыха и усердной практики в своей комнате, Валерия Эссоу неспешно шагала в сторону Большого Зала. Декан Гриффиндора лично попросила присутствовать на сегодняшнем собрании, добавив, что после желает поговорить с ней наедине.       Внутренний гул магии никуда не делся, но Валерия научилась с ним справляться. Она больше не чувствовала резких скачков настроения, и случайные вспышки неконтролируемой магии стали значительно реже.       Глаза Эдриана Пьюси, холодные и надменные, вспыхнули при виде Валерии. Он выходил из библиотеки, когда заметил ее, шедшую по коридору.       — Валерия!       — Эдриан? Здравствуй, — она обернулась и мягко улыбнулась подошедшему парню. Их взгляды встретились впервые спустя несколько дней. В Больничном крыле Эдриан не навещал Валерию.       Пьюси держал в руках небольшой сверток из пергамента, возможно, домашняя работа по Трансфигурации. Его лицо было серьезным и обеспокоенным.       — Как ты? — голос его был на удивление мягким, почти вкрадчивым. — Я слышал слухи, очень необычные слухи о твоем исчезновении.       — Я в порядке, Эдриан, — Валерия ответила спокойно, стараясь не придавать значения второй части его предложения.       Эдриан сделал шаг ближе.       — Говорят, ты попала в весьма… отдаленное место, — нагло продолжил он, понизив тон. — Какое-то… древнее. Это правда?       Валерия почувствовала, как внутри все напряглось. Только единицы знали, что она была в Валирии.       — Я ничего не помню, Эдриан.       — Понятно, — выдавил слизеринец, отступая на шаг. — Что ж… я рад, что с тобой все в порядке и ты вернулась. Еще увидимся.       Эдриан ушел так же стремительно, как и появился, оставив после себя шлейф дорогого одеколона. Валерия проводила его взглядом, и лишь когда его фигура скрылась за поворотом, она позволила себе расслабиться, прислонившись к прохладной каменной стене.       «Как он мог узнать? Нет, он ничего не знает наверняка, только догадывается, ловит обрывки слухов, как и все»       Эссоу глубоко вздохнула, оттолкнулась от стены и продолжила путь, но теперь ее мягкая улыбка исчезла, а в глазах застыла холодная настороженность.       Войдя в шумный и яркий Большой Зал, она почувствовала легкое облегчение, заметив знакомые лица. Валерия поспешила к Гарри, который выглядел немного растерянным; его волосы торчали в разные стороны, а на лице застыло задумчивое выражение. Рядом с ним был Невилл, теребивший подол своей мантии, но его глаза засияли радостью при виде Валерии. С легкой улыбкой она подошла к ним, ее серебристо-белые волосы мягко колыхнулись.       — Привет, ребята! Гарри, как дела с тем… загадочным яйцом?       Поттер вздохнул так глубоко, что его очки чуть не запотели.       — Пока что я в полном тупике, — признался он, его голос был полон разочарования и досады. — Оно только кричит и шипит, стоит мне его открыть. Просто оглушительный визг, от которого зубы сводит.       Невилл, услышав это, кивнул в знак согласия, прижимая сумку ближе к себе. Он, как и Гарри, находился под впечатлением от этого таинственного предмета.       — Я слышал, как оно кричало из его спальни, — прошептал Невилл, боязливо оглядываясь, словно яйцо могло услышать. — Дин сказал, что у него потом полдня голова болела.       — Интересно, — протянула Валерия, задумчиво глядя на Гарри. В ее памяти всплыли древние фолианты, говорящие не голосом, а образами, загадками, требующие не логики, а интуиции. — Может, его нужно не слушать? А, предположим… показать ему что-то? Или поместить в особые условия? Я могу тебе чем-нибудь помочь?       Гарри посмотрел на Валерию с легкой, но живой надеждой, как человек, готовый ухватиться за любую соломинку.       В следующий миг к ним присоединились Рональд Уизли и Гермиона Грейнджер. Валерия уже не чувствовала прежнего волнения при их появлении, хотя этот переход к спокойствию дался ей нелегко.       Месяцами ранее, Рон смотрел на нее с подозрением, видя в Валерии лишь часть чужой, потенциально враждебной команды, а Гермиона — с холодным любопытством, смешанным с ревностью. Но Гарри, непоколебимый в своей интуиции, не раз вставал на защиту Валерии. Поттер настойчиво твердил друзьям, что нельзя судить по слухам, и что Валерия совсем не такая, как о ней говорят. Постепенно, во многом благодаря его усилиям, лед начал таять.        Рональд, хоть и ворчал, начал воспринимать присутствие Валерии как данность, а затем и как нечто само собой разумеющееся. Уизли кивал ей при встрече и даже подкладывал пирожки, что было высшим знаком признания с его стороны.       Гермиона оставалась более сложным случаем. Ее аналитический ум отказывался просто так принять то, что девушка, о которой ходили самые безумные и тревожные слухи, стала подругой ее лучшего друга. Грейнджер все еще смотрела на Валерию с легким скепсисом, будто ожидала подвоха, ища скрытые мотивы там, где их, возможно, и не было. Но даже она не могла игнорировать искреннюю заботу Гарри и очевидную незащищенность самой Валерии. Так что теперь Гермиона несла свою стопку книг уже без прежней холодности, а с выражением скорее настороженной готовности помочь, если потребуется.       — Я слышал, ты предлагаешь стратегию для яйца? — с набитым ртом спросил Рон. — Я ему уже говорил — может, его просто нужно хорошенько стукнуть. Или бросить в камин. Оно явно недружелюбное.       — Рон, это магический артефакт Турнира Трех Волшебников, а не грецкий орех! — отрезала Гермиона.       — Тишина, пожалуйста! — голос профессор Макгонагалл, хоть и негромкий, мгновенно заставил замолчать даже самых шумных гриффиндорцев. — Мы собрались здесь, чтобы обсудить весьма важное событие. Приближается Святочный бал.       По Залу пронесся возбужденный шепот, похожий на шелест осенних листьев. Девочки начали переглядываться, на их лицах читалось предвкушение и легкая паника. Лаванда Браун схватила за руку Парвати Патил и что-то быстро зашептала ей на ухо, сияя от восторга.       — Святочный бал? — нахмурилась Валерия, у которой это словосочетание вызывало лишь одну стойкую ассоциацию — танцы, а танцевать она не умела совершенно.       — Как вы знаете, — продолжила профессор Макгонагалл, повысив голос, чтобы перекрыть гул, — это древняя и почетная традиция Турнира Трех Волшебников. Бал начнется ровно в восемь часов вечера в первый день Рождества в Большом Зале. Окончание бала — в полночь. И поскольку у многих из вас, я уверена, отсутствуют элементарные навыки бальных танцев… — Макгонагалл бросила выразительный, острый как булавка, взгляд на Рональда, который тут же покраснел. — Мы проведем небольшой импровизированный урок. Ассистировать мне будут старосты. А для демонстрации… мисс Эссоу и…       Услышав свою фамилию, Валерия вздрогнула, будто ее окатили ледяной водой. Все взгляды в ее сторону казались ей теперь обжигающими.       — Я!       Фред Уизли, как всегда невозмутимый и поймавший момент, шагнул в центр Зала, отбросив шутливую неловкость. Его рыжие волосы ярко выделялись в море лиц.       — Ну что ж, — профессор Макгонагалл на мгновение растерялась, поджав тонкие губы, но не смогла подобрать весомого возражения против такого рвения. — Хорошо, мистер Уизли. Будьте так добры.       Валерия почувствовала, как горячий румянец заливает щеки. Она инстинктивно потянула за рукав Гермиону, стоявшую рядом.       — Гермиона, — прошептала она, панически сжимая руку гриффиндорки. — Выйди ты вместо меня! Умоляю!       — Что? Но я не могу! — зашептала в ответ Грейнджер, широко раскрыв глаза. — Твою фамилию назвали. Это будет выглядеть странно.       В следующее мгновение, Валерия, чувствуя себя на эшафоте, робко и неловко шла в сторону Фреда. Собственные ноги казались ей ватными.       — Мне выпала величайшая честь станцевать с самой Валерией Эссоу! — воскликнул Уизли, поклонившись ей с преувеличенным, почти клоунским изяществом, под ободряющий смех и аплодисменты гриффиндорцев. — Моя заветная мечта сбылась!       — Фред, я… я не умею танцевать, — испуганно прошептала Валерия, не обращая внимания на его озорство, глядя на него широко раскрытыми, полными чистого ужаса глазами.       Уизли замер от удивления, его шутливая ухмылка слегка сползла. Он рассчитывал на ее обычное спокойное равнодушие или даже легкую досаду, но искренняя, детская паника в глазах Валерии сбила его с толку и вызвала неподдельное смятение.       — Эй, все в порядке, — сказал Фред уже гораздо тише и мягче, его голос потерял театральные нотки. — Вальс — это проще, чем варить Зелье Живой Смерти. Честное слово. Расслабься и следуй за мной.       Профессор Макгонагалл с легким нетерпением махнула палочкой, и в центре Зала зазвучала музыка — словно из ниоткуда появился невидимый оркестр, заигравший медленный, грациозный и бесконечно длинный вальс.       Фред взял Валерию за руку — его пальцы были удивительно теплыми, а затем другой рукой он мягко, но уверенно обхватил ее за талию и привлек к себе на расстояние одного вздоха. От Фреда пахло свежим воздухом, порохом от шутовских изделий и чем-то неуловимо сладким, возможно, карамелью. Танцор он был превосходный. К своему удивлению, Валерия убедилась, что ей ничего не надо уметь, только полностью довериться ему, расслабиться и слушаться, когда он ее ведет, следуя его едва заметному нажиму ладони.       Рядом с Фредом Валерия ощущала легкое, приятное головокружение, но не от магии, текущей в ее жилах, а от этой непривычной близости. Его рука на ее талии была крепкой опорой, и все его присутствие рядом — надежным, прочным — каким-то волшебным образом успокаивало ее внутреннее беспокойство, разгоняя тени недавних воспоминаний. Музыка, плавная и мелодичная, обволакивала их, словно шелковое покрывало, и Валерия чувствовала, как ее дикая магия наконец затихает, находя неожиданный покой в ритме Фреда.       Они плавно кружились по Залу, изящно скользя между другими парами и четко следуя сухим, отрывистым указаниям профессора Макгонагалл. Вокруг них гриффиндорцы, в основном, неуклюже топтались на месте, спотыкались о собственные ноги и друг о друга, вызывая сдержанный смех. Фред, не сводя с Валерии глаз, наклонился к ней так близко, что его дыхание, теплое и сбивчивое, опалило ее ухо.       — Знаешь, когда ты была… ну, в отключке… и я тебя нашел…       Валерия почувствовала, как сердце пропустило удар и замерло, а затем забилось с новой, бешеной силой. Ее ноги на мгновение онемели, и только железная хватка Фреда не дала ей споткнуться.       — Ты… ты меня нашел? — выдохнула она, не веря своим ушам.       Фред кивнул головой, его взгляд был прямым и невероятно серьезным, без тени привычной шутки или озорства. В его глазах читалось что-то глубокое, то, что он тщательно скрывал за маской балагура.       — Да. Тебе не сказали? — голос его был необычно низким и серьезным, совершенно отличающимся от его повседневного легкомысленного тона. Фред сжал руку Валерии чуть сильнее, будто пытаясь передать какую-то опору. — Ты лежала на опушке у Запретного леса и была… — Уизли запнулся, сглотнув, и на его скулах выступил легкий, смущенный румянец. — Ну, ты была… без одежды. Совсем. И ты была холодная, как мрамор. Я впервые так… испугался.       Валерия почувствовала, как по лицу разливается огненная краска стыда и шока. Она судорожно пыталась что-то выудить из памяти, но там была лишь смутная боль, пронизывающий холод, а затем — полная, беспросветная тьма, и только потом — пробуждение на белой койке в Больничном крыле.       — Я тебя отнес, — продолжил Фред, его голос стал еще тише, почти интимным, словно он делился самым большим и трепетным секретом, который берег все эти дни. — Сорвал с себя мантию и завернул тебя в нее. И потом бежал с тобой на руках к замку, словно квиддичный мяч от бладжера. Мне кажется, что я никогда так быстро не бегал. Я был так чертовски напуган, — в его голосе прозвучала сдержанная дрожь, выдавшая всю глубину пережитого тогда ужаса.       Не в силах выдержать тяжесть его взгляда и нахлынувшего смущения, Валерия спрятала свое пылающее лицо, уткнувшись лбом в грудь парня, в мягкую ткань его свитера. Фред невольно, почти рефлекторно, сжал ее талию чуть крепче, прижимая к себе в немом жесте защиты.       — Я думал, ты знала, — прошептал он ей в волосы. — Валерия, мне было абсолютно все равно, как ты тогда выглядела. Честно. Я просто… я просто хотел, чтобы ты была жива.       — Спасибо, Фред, — прошептала девушка в ответ, ее голос дрожал от переполнявших чувств — благодарности, смущения, нежности и остаточного страха. Пальцы Валерии непроизвольно сжали ткань его свитера. — Ты… ты спас меня.       Фред не ответил словами. Он просто чуть заметнее притянул Валерию к себе, и они продолжали кружиться под печальный вальс.

***

      Валерия вошла в кабинет следом за профессором Макгонагалл. Кабинет декана Гриффиндора был удивительно уютным для такой строгой волшебницы, какой была профессор: стены, обшитые темным деревом, уставленные книгами до потолка, уютное кресло у камина, в коем мирно потрескивали поленья, и большой письменный стол, заваленный пергаментами и стопками эссе. Воздух пах старой бумагой, чернилами и легким ароматом травяного чая.       Профессор Макгонагалл села за стол, ее строгий взгляд из-под квадратных очков устремился на Валерию.       — Присаживайтесь, мисс Эссоу, — сказала она, указывая на кресло напротив.       Валерия села, чувствуя, как ее магия, до этого притихшая под влиянием близости с Фредом, снова начала нежно пульсировать под кожей. Мысли по-прежнему витали вокруг недавнего откровения Фреда; то, как он нашел ее, обнаженную и без сознания, в лесу, и его непритворное беспокойство — это все еще отдавалось теплом в груди девушки, смешиваясь с легким, но настойчивым смущением.       Макгонагалл прочистила горло, возвращая Валерию к реальности.       — Мисс Эссоу, полагаю, у вас возник вопрос, почему я попросила вас присоединиться к репетиции танцев с Гриффиндором, а не Когтевраном?       — Да, профессор. Я… была слегла удивлена.       — Понимаю, — Макгонагалл слегка прищурилась. — Профессор Флитвик, при всем моем уважении к его блестящим способностям в чарах, склонен быть… чрезмерно воодушевленным, когда речь заходит о музыке и танцах. Его методы, хотя и увлекательны, не всегда способствуют должному усвоению классического бального танца, — в ее голосе прозвучали нотки сдержанного раздражения. — Я считаю, что для такого важного мероприятия, как Святочный бал, нужна более структурированная подготовка. И мне показалось, что вы, мисс Эссоу, обладаете необходимой грацией и хваткой, чтобы задать тон. А мои гриффиндорцы… они всегда нуждаются в некотором вдохновении.       — Благодарю вас, мадам, но до сегодняшнего дня, я никогда прежде не танцевала вальс, — Минерва вопросительно изогнула бровь. — Танец вел Фред. Он замечательный танцор.       — Вот оно что, — казалось, женщина слегла удивилась словам Валерии. — Признаться, не ожидала такого от Уизли, — взгляд Макгонагалл стал более сосредоточенным. — Хорошо, теперь к следующему вопросу. Большой Зал будет требовать особенного оформления. И я подумала, что ваши… уникальные способности, мисс Эссоу, были бы очень полезны в этом деле.       — Я… я постараюсь, профессор, — ответила Валерия, чувствуя легкое головокружение от масштаба задачи.       — Прекрасно. А теперь, последний пункт. И он тоже касается Святочного бала, — голос Макгонагалл стал чуть мягче, но ее взгляд оставался проницательным. — Мистер Поттер, как чемпион Хогвартса, будет открывать бал. Это большая честь и, разумеется, он должен появиться с достойной парой, — она выдержала короткую, но значимую паузу, ее глаза задержались на Валерии. — Мисс Эссоу, вы продемонстрировали выдающуюся грацию на репетиции, несмотря на вашу неопытность. Было бы весьма уместно, если бы именно вы стали его спутницей на балу.       «Гарри?»       В сознании Валерии невольно вспыхнул образ Фреда, его озорная улыбка, его сильные руки, его голос, полный непривычной серьезности, когда он рассказывал о том, как нашел ее в лесу. Она вспомнила тепло его ладони на своей талии, легкий запах исходивший от него. Это новое чувство, которое Валерия испытывала к Фреду, было глубоким и очень личным.       Валерия посмотрела на Макгонагалл, которая терпеливо ждала ответа, ее взгляд был проницательным, словно она читала мысли девушки.       — Я понимаю, профессор, — сказала Валерия, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, хотя сердце металось в сомнениях. — Но, насколько мне известно, на балу будет присутствовать Рита Скитер. Мне бы не хотелось стать жертвой ее внимания, но если я явлюсь на бал с Гарри — это будет неизбежно.       Макгонагалл изучающе посмотрела на Валерию, затем кивнула.       — Хорошо, мисс Эссоу. Я вас поняла. Вы свободны.

22 декабря, 1994

      Атмосфера в замке сгущалась от предвкушения, суеты и совершенно невыносимого напряжения. Коридоры гудели от взволнованных разговоров о платьях и парах, а Большой Зал уже начинал преображаться под руками Администрации школы и Валерии, помогающей с украшениями. Эссоу, обуреваемая желанием поразить гостей из Шармбатона и Дурмстранга, проявила свою изобретательность. Замок никогда еще не выглядел так нарядно.       В преддверии бала парни, казалось, сошли с ума. Валерия Эссоу стала объектом внимания со всех факультетов, и их настойчивость с каждым днем становилась все более изощренной. Каждый день она находила записки в своих книгах, письма с приглашениями, а некоторые даже пытались подстеречь ее в коридорах.       — Валерия, — Эрни Макмиллан преградил ей путь с букетом перевязанных ленточкой пирожных. — Не желаешь пойти со мной на бал?       Валерия уже приготовилась, чтобы вежливо отказать, как вдруг откуда ни возьмись возникла высокая, надменная фигура.       — Убери свою еду, пуффендуец, — холодно произнес Грэхем Монтегю, его голос был полон презрения.       Слизеринец отпихнул незадачливого ухажера в сторону и развернулся к Валерии, его серые глаза скользнули по ней с нескрываемым интересом.       — Валерия, пойдешь на бал со мной.       Это был не вопрос, не приглашение, а решительное утверждение, что еще больше застало Валерию врасплох.       — Оставь девушку в покое.       Оказавшийся рядом Эдриан Пьюси, встал между Валерией и Монтегю. Его глаза безмятежно встретили надменный взгляд слизеринца. Монтегю презрительно фыркнул, но отступил.       — Благодарю, Эдриан, — улыбнулась Валерия, смотря вслед уходящему парню.       Но Монтегю был лишь одним из многих. Валерией продолжали интересоваться парни из Дурмстранга, высокие, широкоплечие, с аурой северной суровости. Один из них, с темными волосами и пронзительными карими глазами, подошел к ней во время обеда.       — Юная леди, — произнес он с сильным акцентом. — Мое имя Ярослав. Я хотел бы пригласить вас на танцы. Вы невероятно красивая.       Валерия едва сдержала удивление. Она поблагодарила его и вежливо отказала.

***

      — Ну, роскошь моя, будь умницей! Дай себе волю, влюбись поскорее в кого-нибудь из них по самые уши — и с головой в омут, чтобы твой симпатичный друг и все мы только руками развели!       Флер Делакур, как всегда, выглядела безупречно, ее молочно-белые волосы сияли, а глаза смеялись, наблюдая за смущением подруги.       — Это не то, чего я хочу, — выдохнула Валерия, отчаянно желая, чтобы ее полувздох утонул в общем гаме холла.       Взгляд ее невольно устремился в сторону гриффиндорской компании, где, словно два ярких пятна, выделялись рыжие макушки братьев Уизли.       Фред о чем-то смеялся со своей однокурсницей Анджелиной Джонсон; они вдвоем выглядели так слаженно и гармонично, будто две части одного целого. Его ухмылка, ее счастливый смех — все это вызвало у Валерии острый, незнакомый ей ранее укол ревности, заставивший сердце сжаться.       — Оу, — прозвучал рядом многозначительный, полный интереса голос француженки. — Может быть, это именно то, чего ты хочешь, Валери? Просто боишься себе признаться?       — Перестань, Флер, — прошептала Валерия, мгновенно отведя взгляд.       — Роскошь моя, тебе нужно только сделать шаг. Или дождаться, пока это сделает кто-то из них. Рыжие джентльмены, по моим наблюдениям, довольно решительны.

***

      Тишина библиотеки, нарушаемая шелестом страниц и скрипом перьев, была обманчиво мирной. Валерия и Невилл до вечера засиделись за стопками книг, готовя эссе по травологии. В этом предмете Невилл был настоящим виртуозом, а Валерия с неподдельным интересом слушала каждый его рассказ о свойствах мандрагоры или о капризном характере жгучего крапивника.       Несколько стеллажей поодаль, скрытый в тени между полками с книгами по древним рунам, сидел Эдмунд Хейс. Он не присоединился к ним, не стал навязывать свое общество, но был неподалеку, притворяясь погруженным в собственные занятия. С тех пор, как вернулась Валерия, Эдмунд старался не отпускать ее надолго из виду. Он стал ее молчаливой тенью, ее невидимым стражем. Сейчас Хейс вполуха слушал их разговор о растениях, одновременно делая вид, что штудирует сложный трактат о древних символических системах.       — И если полить его не лунной росой, а простой водой, он впадает в своеобразную спячку, — с увлечением объяснял Невилл, его робкие глаза сейчас горели.       — Это удивительно, — искренне прошептала Валерия, подпирая подбородок рукой. — Ты так много знаешь.       Невилл замолчал, и его взгляд стал застенчивым, но теплым.       — Ты… ты так внимательна ко мне… — он опустил глаза в пол, сжимая в руках перо. — Никто другой так не относится к моим увлечениям, — Невилл глубоко вздохнул, словно набираясь смелости, и его следующие слова прозвучали так тихо, что Валерия едва их расслышала. — Понимаю, что возможно не дотягиваю до твоего уровня… но вдруг… вдруг ты бы хотела стать моей девушкой?       Могло показаться, что Долгопупс сам удивился от своих слов. Щеки его залились густым румянцем, и он тут же уставился на свой пергамент, будто надеясь в него провалиться.       Эдмунд медленно выдохнул. Он не ревновал — он охранял, но сердце его все равно сжалось.       Валерия положила свою руку поверх дрожащей кисти Невилла.       — Невилл… — начала она тихо, ее голос был полон нежности и сожаления. — Ты один из самых добрых и светлых людей, которых я знаю. Для меня большая честь услышать такое от тебя, — Валерия увидела, как в его глазах вспыхнула надежда, и ей стало еще тяжелее. — Но я не могу. Я не могу быть чьей-то девушкой, по крайней мере, сейчас. И дело не в тебе, поверь. Дело во мне.       Невилл медленно кивнул, стараясь скрыть разочарование. Он аккуратно убрал свою руку.       — Извини, что смутил тебя.       — Не извиняйся, пожалуйста. Ты ни в чем не виноват.       Долгопупс собрал свои книги, стараясь не смотреть на Валерию, и быстро вышел из библиотеки, оставив ее одну с тяжелым чувством вины и грусти. Девушка закрыла глаза, глубоко вздохнув. Она чувствовала себя ужасно.       Из-за ближайшего стеллажа вышел Эдмунд. Его темные волосы были слегка растрепаны, а в руках он держал книгу по древним рунам — обычное его чтиво. Хейс подошел и прислонился к столу Валерии, его взгляд был не осуждающим, а скорее печально-понимающим.       — Ты все слышал? — устало спросила Валерия, не открывая глаз.       — Сложно было не услышать. Он говорил так, будто на смертную казнь шел, — Эдмунд сел за стол рядом с подругой.       — Я не хотела его ранить, — прошептала Эссоу. — Но я не могу… Не могу представить себя с кем-то. Слухи, которые обо мне ходят, прошлое моей семьи, все это… Я даже не могу поверить, что кто-то может испытывать ко мне искренний, нормальный интерес. Невилл… он хороший. И поэтому он заслуживает кого-то лучше, чем я.       — Ты слишком строга к себе, Вэл. Слухи — это просто слова, — Эдмунд осторожно положил руку ей на плечо. — И поверь, есть люди, которые видят не слухи, а тебя. И они любят тебя.       В его голосе прозвучала мягкая, едва уловимая нотка, намек, который он старательно скрывал за маской дружеской поддержки.       Эдмунд хотел сказать Валерии, что она ошибается, что она самая удивительная девушка, которую он знает. Что он был бы рядом, если бы она позволила. Но все, что он смог, — это осторожно намекнуть, зная, что она еще не готова услышать правду. И когда Валерия не поняла его намека, Эдмунд, как всегда, сделал вид, что это просто дружеская поддержка. Внутри же он дал себе обещание — продолжать ждать и охранять. Пока она не будет готова. Пока Валерия не увидит то, что всегда было прямо перед ней.       Она же, поглощенная своими мыслями и чувством вины, пропустила намек друга мимо ушей.       — Ты хороший друг, Эд. Мне иногда кажется, что я и тебя не заслуживаю.       Валерия была так рада присутствию Эдмунда, что совсем не заметила, как он на мгновение задержал свою руку на ее плече дольше, чем следовало бы.

24 декабря, 1994

      Каждый шаг отдавался тихим эхом по каменным плитам, смешиваясь с отдаленным гулом жизни замка.       Небо, еще недавно залитое золотом заходящего солнца, теперь окрашивалось в глубокие оттенки синего и фиолетового. Последние лучи солнца, пробиваясь сквозь облака, рисовали на горизонте причудливые узоры, освещая верхушки деревьев Запретного леса призрачным, серебристым светом.       Валерия остановилась, засмотревшись на завораживающий пейзаж. Она любовалась им, позволяя мыслям течь, куда им заблагорассудится, вольно, без всякой цели. Эту привычку Валерия переняла от Аэлора. Ему нравилось созерцать природу, наблюдать за сменой времен года, за полетом птиц. В такие моменты он мог погрузиться в размышления о вечном, о смысле жизни и о тайнах мироздания.        Последние дни сердце Валерии тянулось к тому, чтобы провести Рождество в кругу близких. Вспомнились тихие вечера с Аэлором, Элайджей и Эдмундом, когда они собирались вместе у камина, говорили о жизни, смеялись над простыми шутками. Это было то, чего Валерии по-настоящему хотелось — просто быть рядом с теми, кто ей дорог. Внутренний голос настойчиво шептал о том, чтобы сбежать, спрятаться, найти уединение и истинное тепло.       «Я хочу домой»             Валерия не подала виду, что заметила приближение Фреда, продолжая погружаться в созерцание небесного представления.       Последние дни она активно избегала его. Фред, как и многие другие парни, включая его брата, не раз приглашал Валерию на бал. После их совместного танца, их близости, в ней что-то изменилось. Рядом с Фредом Валерия чувствовала совершенное спокойствие. Это было не просто умиротворение, а нечто, что заглушало порывы ее магии, словно невидимая рука успокаивала бушующее море внутри нее.       Ее дикая магия, которую она так отчаянно пыталась контролировать, под влиянием Фреда казалась управляемой, почти покорной. И это пугало Валерию.       Но сейчас она не испытывала прежнего желания избегать парня. И вновь с его присутствием возникло то самое спокойствие, которое одновременно притягивало и пугало Валерию. Это было как нежная, но мощная волна, которая смывала все ее тревоги, оставляя лишь чувство умиротворения и глубокой, почти инстинктивной радости от его близости.       — Ого, — начал Уизли, засучив руки в карманы потертых брюк. — Ты не убегаешь. Удивительно! В последнее время ты только это и делала, стоило мне появиться рядом.       — У меня были на то причины, — пожала плечами Валерия, ее голос был ровным, но в нем слышалась едва уловимая дрожь. — Ты вызываешь во мне странные чувства, и меня это пугает.       Фред усмехнулся, его глаза блеснули в сумерках.       — Вот как, — произнес он, делая шаг ближе. — Я тебе нравлюсь.       Это не было вопросом. Это было констатацией факта, сказанной с той уверенностью, которая всегда немного сбивала Валерию с толку.       — Я этого не говорила! — она резко обернулась к нему, ее щеки залил легкий румянец. Не в силах выдержать его пристальный взгляд, Валерия поспешила прочь, направляясь по коридору, ведущему к башне Когтеврана.       — Стой! — голос Фреда звучал уже более настойчиво. — Я снова выразился неправильно, но дай мне хотя бы шанс оправдаться!       Эссоу глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и развернулась лицом к Фреду. Его лицо, освещенное последними отблесками заката, казалось одновременно серьезным и немного растерянным.       — Хорошо. Я слушаю тебя.       Уизли остановился в нескольких шагах от девушки, его лицо было напряженным, а в глазах читалось что-то, чего прежде Валерия в них не видела — раскаяние.       — Тот случай, на Астрономической башне. Прости нас, — выдохнул он. — Мы поступили подло, я знаю. Ты была права, когда сказала, что мы решили познакомиться с тобой только из-за твоей магии. Прости.       Все три месяца Валерия была так сосредоточена на своей обиде, на чувстве предательства, а сейчас совершенно не нашлась, что ответить.       — Хорошо… я… я прощаю вас, — наконец выдавила она, голос ее дрожал. — Ради этого вы преследовали меня все это время? Чтобы попросить прощения?       Фред покачал головой, его взгляд не отрывался от ее лица.       — Еще я хочу, чтобы ты знала, все то, о чем ты рассказала нам с Джорджем, мы не рассказали никому.       Валерия ошеломленно выдохнула. Его откровение застало ее врасплох.        — Валерия, — ее взгляд, ее молчание тягостно давили на Фреда. — Ты нравишься мне, — выдохнул он, и в его голосе появилась новая нотка, более мягкая, но не менее решительная. — Я хочу стать твоим другом.       Девушка покачала головой, пытаясь отвести взгляд от его пронзительных глаз.       — Ты ведь тоже хочешь! — резко сказал Фред. — Иначе бы тогда, в первый день нашего знакомства, ты не доверилась бы нам.       Его слова заставили ее вздрогнуть.       — Я… — голос дрогнул, и она почувствовала, как к горлу подступает ком. — Тогда я доверилась не вам и видела совсем не вас.       — Что? О чем ты? — Фред сделал шаг ближе, его лицо выражало искреннее недоумение.       — Это тяжело объяснить и… может показаться странным, но… когда я увидела вас в первый раз, — на глазах выступили слезы, и она отвела взгляд от Фреда, глядя куда-то в сторону. — таких веселых, рыжих, одинаковых… я вспомнила мальчишек, с которыми играла там, дома… — слово «дом» было сказано с такой нежностью, что Фред почувствовал укол в сердце. — Но я навсегда потеряла тех мальчишек…       Фред сделал еще один шаг к ней, его рука непроизвольно потянулась вперед, но он остановился, не решаясь прикоснуться. Он увидел боль в ее глазах.       — Мои слова, что я сказала, прежде чем убежать в ту ночь, — выдохнула она, ее голос был полон горечи. — Это не правда. Я просто была зла. Все так пекутся вокруг моей магии, но что хорошего в ней, если не можешь с ее помощью спасать людей?       Фред молчал, переваривая ее слова. Он видел, как она старается сдержать слезы, как дрожит ее голос.       — Ты думала, что мы такие же, как те, кого ты потеряла. И когда мы повели себя так… так глупо, ты почувствовала, что потеряла их снова.       Валерия кивнула, не в силах говорить. Слезы теперь текли по ее щекам, но она не пыталась их вытереть.       — Но мы не они, Валерия, — продолжил Фред, его голос стал увереннее, но оставался мягким.       Он сделал еще один шаг, и на этот раз его рука коснулась ее плеча. Прикосновение было легким, но в нем было столько искренности, что Валерия почувствовала, как напряжение в ее теле начало спадать.       — Мы были эгоистами, — сказал Фред. — Но мы хотим это исправить. Если ты позволишь. Дай нам шанс. Дай нам шанс показать тебе, что мы можем быть теми, кому ты можешь доверять.       Уизли убрал руку, но его взгляд остался на ней, полный ожидания.       — Валерия.       Девушка отшатнулась на шаг от Фреда, невольно зажмурив глаза.       — Эй! Что с тобой?       — Валерия. Я жду тебя в Запретном лесу. Ты нужна Аэлору.       Немедленная, необъяснимая тревога охватила ее, пронзая до самых костей.       — Прости, Фред, — вырвалось у нее, — мне нужно бежать.       И, забыв о его предложении дружбы, о неловкой паузе, которая повисла между ними, Валерия решительно бросилась в сторону Запретного леса.       — Куда ты? Валерия! — голос Фреда звучал удивленно и встревоженно, но девушка уже не слышала.       Фред не мог позволить ей исчезнуть в сумраке леса без объяснений. Он без колебаний последовал за ней.       Валерия бежала, ведомая зовом Балериона, ее сердце бешено колотилось в груди, отбивая ритм нарастающей тревоги. Каждый шорох, каждый треск ветки под ногами казался ей предвестником чего-то важного.       — Валерия, постой! Ты с ума сошла! — Фред попытался остановить ее, схватив за локоть.       — Отпусти меня! Фред, уходи отсюда!       Из тени показался огромный, величественный дракон, возвышающийся над деревьями. Фред замер, увидев существо таких размеров. Его глаза расширились от изумления и неподдельного страха. Он мгновенно закрыл собой Валерию и начал лихорадочно шарить в кармане мантии, доставая свою волшебную палочку.       Балерион, почувствовав приближающуюся угрозу, приготовился изрыгнуть пламя. Его могучее тело напряглось, крылья слегка расправились, готовясь к защите. Взгляд его был направлен на Фреда, который, как казалось дракону, представлял собой нечто чуждое и враждебное.       — Нет!        Крик Валерии, полный отчаяния и силы, пронзил лесной воздух. Он был настолько мощным, настолько пронзительным, что остановил и дракона, и Фреда, который уже нацелил свою палочку на могучее животное, его пальцы дрожали от напряжения.       Дракон замер, его пасть осталась раскрытой, но пламя не вырвалось. Огромные глаза, полные ярости, теперь смотрели на Валерию, словно ища у нее объяснения. Фред, с испуганными глазами, смотрел то на Валерию, то на Балериона, его дыхание было прерывистым.       — Валерия! Немедленно встань позади меня!       Эссоу, тяжело дыша, подбежала к дракону и мягко провела рукой по его мощной шее, чувствуя под пальцами тепло его чешуи. Балерион издал низкий, успокаивающий рокот, его взгляд смягчился, когда он посмотрел на нее. Валерия чувствовала его безграничную преданность, его готовность защищать ее любой ценой.       — Он мой друг, — сказала она, обращаясь к животному. — Не нужно его обижать.       Лицо Фреда, который все еще держал палочку наготове, было бледным от страха. Отстранившись от дракона, Валерия осторожно подошла к Фреду и взяла его за руку, пытаясь успокоить.       — Фред, пожалуйста, — ее голос был мольбой, тихим, но наполненным искренностью. — Никому не рассказывай об этом, пожалуйста. Я даю тебе шанс. Даю тебе шанс показать мне, что я могу тебе доверять.       — Хорошо, — сглотнул парень.       — Мне нужно уйти. Не говори никому, что ты виделся со мной сегодня.       С решимостью Валерия взобралась на спину Балериона. Дракон расправил свои огромные крылья, и с мощным взмахом поднялся в воздух, унося Валерию прочь от ошеломленного Фреда и Запретного леса.