Chapter 12: «О любви, что сильнее страха и откровенных разговорах»

      Небо было свинцовым, давящим, словно предвещая беду. Валерия крепко держалась за чешую Балериона, чувствуя, как каждый взмах его могучих крыльев отзывается в ее груди тревожным эхом. Скорость, с которой они неслись к дому, казалась девушке недостаточной. В голове роились мысли об Аэлоре, сжимая сердце холодной тревогой. Чем ближе Балерион подлетал, тем сильнее становилось предчувствие беды.       Аэлора Эссоу можно было рассмотреть из прихожей. Через резные двери гостиной виднелся край бархатного кресла, а мужчина полулежал на нем, вытянув ноги; над ним склонялся человек, разодетый в черное, в коем спустя мгновение Валерия узнала Элайджу Хейса.       — Дядя!       Она забежала в гостиную и замерла, в ужасе рассматривая ожог, покрывающий левую руку от плеча Аэлора до кисти. Пальцы были выжжены почти до костей. Обуреваемая паникой, Валерия закричала. Аэлор, до сих пор смирно лежавший, мгновенно открыл глаза.       — Элайджа, уведи ее отсюда, — он неловко попытался спрятать руку под пледом, но дернулся и зашипел от боли.       Прежде чем Валерия успела что-либо сказать, Элайджа вытолкал ее из гостиной.       — Ему нужен отдых, Валерия.       Какое-то время она стояла, рассеянно глядя на потертые панели и не понимая, куда себя деть. В голове проносились обрывки знаний, заклинания, но в этот момент паники они ускользали, словно песок сквозь пальцы. Ее знания, казалось, были ничтожны перед лицом такой беды. И тогда Валерия вспомнила.       — Цветок Пламени Дракона, — прошептала она себе и не теряя ни секунды, бросилась к дракону. — Балерион! — голос, к собственному удивлению, прозвучал резко и властно, побуждая огромное существо поднять голову. Глаза дракона, похожие на расплавленное золото, сузились, улавливая решительный настрой девушки. — Мне нужен цветок, тот самый, что растет только на склонах спящих вулканов Валирии. Ты должен доставить меня туда. Сейчас же.       Балерион издал низкий, похожий на грохот камнепада рык, в коем читалось не только понимание, но и мгновенная тревога. Он медленно покачал массивной головой.       — Дорога долгая, дитя. Даже мои крылья не смогут преодолеть это расстояние быстрее, чем за два дня.       — Тогда мы трансгрессируем! — выпалила Валерия, глаза ее загорелись от отчаянной идеи. — Я знаю точное заклинание. Мы можем быть там в мгновение ока!       Дракон замер, и в его взгляде появилось нечто, что заставило Валерию сжаться внутри. Это был взгляд древнего существа, видевшего, как гибнут те, кто переоценил свои силы.       — Нет, — отказ прозвучал с железной твердостью, не терпящей возражений. —Ты сильна, дитя моей крови, но еще не настолько. Трансгрессия на такое расстояние, да еще с пассажиром такого размера — это не просто прыжок. Это разрыв самой ткани мира. Он сожжет тебя изнутри, иссушит твою магию до последней капли. Я не позволю тебе убить себя ради этой спешки.       — Но мой дядя! — в голосе Валерии прозвучала настоящая боль. — Он умирает!       — И потому я отправлю тебя одну, — пророкотало в ее сознании. — Ты сможешь сделать этот прыжок, хоть он и отнимет у тебя много сил.       Балерион склонил свою огромную голову, и его горячее дыхание обдуло лицо девушки. В его глазах не было места для дискуссий, только бездна вековой мудрости и суровая, жестокая необходимость.       Сердце Валерии бешено колотилось, разрываясь между страхом и решимостью. Она знала, что Балерион прав, но мысль о том, чтобы отправиться в самое сердце погибшей цивилизации одной, без его могущественной защиты, заставляла кровь стынуть в жилах. Валерия закрыла глаза, собрав волю в кулак, вдохнула раскаленный воздух и кивнула.       — Хорошо. Я сделаю это.       Открыв глаза, она увидела во взгляде дракона молчаливое одобрение. Затем мир сжался вокруг нее. Валерия сконцентрировалась на образе: черный песок, дымящиеся расщелины, призрачные очертания руин на фоне багрового неба. Эссоу ощутила, как ее магия напряглась до предела, готовая разорвать пространство.       Каждый дюйм пространства между мирами сопротивлялся ей. Воздух, некогда прозрачный и невесомый, густел до состояния расплавленного стекла. Валерия двигалась сквозь него не телом, а одной лишь силой чудовищной воли, преодолевая сопротивление самой реальности. Кости, казалось, стонали под давлением, коего не должно было быть, хрустели, как старый лед.       Потом пришел жар. Не внешний, а внутренний, будто в ее жилах вместо крови закипел напалм. Кожа, всего секунду назад леденящая от ужаса, теперь пылала. Каждый вздох обжигал легкие, пахнул пеплом, серой и расплавленным камнем — запахом Валирии, запахом смерти, который просочился сквозь барьер времени и пространства, чтобы встретить Валерию.       Зрение помутилось. Перед глазами поплыли кровавые пятна, а сквозь них — обрывки видений, не ее собственных, а чужих, проклятых воспоминаний, вплетенных в саму ткань этого места: нечеловеческие крики, застывшие в воздухе на века, тень огненной лавы, накрывающей города, искаженные лица в дыму. Эссоу чувствовала их боль, их бесконечный, неумолкающий ужас. Это была не просто земля — это была незаживающая рана на теле мира, и Валерия рвала ее края, чтобы пролезть внутрь.       Мышцы свело судорогой. Казалось, миллионы невидимых игл впиваются в кожу, вытягивая из нее всю жизнь, всю энергию, оставляя лишь пустую, обожженную скорлупу. Трансгрессия в Валирию — это насилие. Насилие над природой, над законами, над собой. Валерия платила за этот шаг каждой клеткой своего существа.       Мысль о том, чтобы отступить, была сладким ядом. Но мысль об Аэлоре стала тем якорем, который не дал течению агонии унести ее в небытие. Любовь оказалась крепче страха.       С последним, хриплым, сорванным усилием, будто разрывая паутину из колючей проволоки, Валерия сделала последний шаг.       Давление схлопнулось. Агония прекратилась так же внезапно, как и началась, оставив после себя оглушительную, звенящую пустоту. Девушка рухнула на колени, тело била мелкая дрожь, а из горла вырывались прерывистые, хриплые всхлипы. Валерия не плакала. Не было сил даже на это.       Она подняла голову, и перед ней открылась Валирия, дышащая смертью и величием. Воздух, обжигающий и тяжелый, был наполнен пеплом. Багровое небо, разорванное молниями, которые били не с туч, а из самой земли. И тишина. Давящая, абсолютная тишина могилы, в которой слышен лишь шепот давно угасших голосов.       Она сделала это.

25 декабря, 1994

       Элайджа, сосредоточенный, склонялся над Аэлором, который лежал на импровизированной постели, едва дыша.       — Позволь мне помочь ему, — молила Валерия, подходя ближе. В руках девушка держала чашу с отваром, приготовленным из пары драгоценных цветков, которые она с таким трудом отыскала в Валирии.       — Что это? — спросил Элайджа, подняв взгляд.       Аэлор, обессиленный, не мог даже открыть глаза, чтобы увидеть, что держала в руках его племянница.       — Это должно ему помочь, — ответила Валерия, ее голос звучал уверенно, несмотря на внутреннее волнение.       Она опустилась на колени перед дядей, ее движения были плавными и точными. Аккуратно, словно прикасаясь к самому ценному, девушка приподняла одной ладонью голову Аэлора, а другой влила в него отвар.       Несколько мгновений прошло в напряженном ожидании. Затем, к удивлению Элайджи и облегчению Валерии, от страшных ожогов не осталось и следа. Кожа начала восстанавливаться, ровная и здоровая.       — Извини, что тебе пришлось видеть меня таким, — произнес Аэлор, наконец-то обретя силы, чтобы приподняться и принять сидячее положение. Его голос был слабым, но в нем читалась искренняя благодарность.       — Ничего… — рассеянно ответила Валерия, ее мысли все еще были наполнены переживаниями.       — Я горжусь тобой, — добавил Аэлор, его взгляд, хоть и уставший, был полон тепла.       — Как ты узнала, что Аэлор в беде? — спросил Элайджа, не скрывая своего удивления. — Ты ведь была далеко.       — Балерион. Он позвал меня.       — Он здесь? — встрепенулся Аэлор, в его глазах мелькнул проблеск надежды.       В следующее мгновение он уже выбежал на улицу, словно забыв о своей слабости. Но дракона там не было.       — Он избегает тебя? — спросила Валерия, подходя к дяде.       — Ему стыдно передо мной, — выдохнул Аэлор, его плечи поникли. — Я даже не успел поблагодарить его.       — И я, — тихо добавила девушка, вспоминая, как спешила покинуть дракона, дабы помочь дяде.       Они немного помолчали. На кухне царила тишина, нарушаемая лишь мерным стуком старинных часов и завыванием ветра за окном. За стеклом серебрилась крупная метель, окутывая мир непроглядной зимней ночью, какую Валерия переживала впервые.       — Что с тобой случилось?       — Моя неосторожность, — Аэлор удрученно покачал головой.       — Скажи мне, — не унималась Валерия.       — Тебе не зачем это знать, — отрезал Аэлор, его тон был категоричен.       Девушка поджала губы. Перехватив ее взгляд, Аэлор спешно заговорил, смягчая тон:       — Понимаю, что о многом прошу, Валерия, но ты должна понять. Есть вещи, о которых я не могу рассказывать.       — Прикажешь ни о чем не спрашивать? Делать вид, что все в порядке?       — Приказать не могу, — мягко сказал Аэлор, его глаза встретились с ее. — Могу лишь попросить.       Валерия посмотрела на дядю, на его уставшее лицо.       — Пообещай, что такого больше не случится, — произнесла она, ее голос стал тише.       — Обещаю. Я буду осторожнее, маленькая моя.

***

      Рождество выдалось таким, о каком грезила Валерия — тихим и уютным.       Стараниями Аэлора огромная лапистая ель, вся в искрящемся снегу, плавно вплыла в гостиную и замерла, почти касаясь потолка, хоть до него было добрых пять метров. Легкий взмах кистью — и ветки тут же оделись в наряд из золоченых игрушек, хрустальных шаров и мерцающих гирлянд.       — Прости, — спохватился Аэлор. — Наверное, ты хотела украсить все сама, по-старинке?       — Ничего страшного, — тронуто улыбнулась Валерия.       Вместо сверкающих огней бала и чужих лиц, она наслаждалась спокойствием дома, потрескиванием дров в камине и разговорами с Аэлором. Ее сердце было наполнено тихой радостью, и Валерия впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему дома.

26 декабря, 1994

      На второй день праздников тихую радость их уединения нарушил веселый гомон у порога — это прибыли Эдмунд и Элайджа, прихватив с собой не только отличное настроение, но и охапку подарков. Дом Эссоу моментально наполнился шумом, смехом и запахом морозного воздуха, принесенным с их одежды. И тут же началось самое интересное — все дружно высыпали на кухню, чтобы сообща приготовить роскошный ужин. Работа закипела: Элайджа, как заправский мясоед, возился с сочным ростбифом, Эдмунд следил, чтобы румяная корочка на гусе стала идеальной, а воздух наполнился ароматами печеного картофеля с розмарином и ветчины в медовой глазури. На плите томился клюквенный соус, шипящий и поблескивая рубиновыми брызгами, а Валерия в это время вынимала из печи две буханки пышного, еще теплого хлеба, от которого исходил такой духовитый пар, что слюнки текли. И все это великолепие венчала настоящая гора сладостей — пироги, пряники и печенье, на которую было страшно даже смотреть, не то что нападать.

***

      Камин потрескивал, бросая теплые отсветы на стены уютной комнаты Валерии. Метель за окном усиливалась, но здесь, внутри, царила атмосфера покоя и умиротворения.       — Так вот, представь, — говорил Эдмунд, оживленно жестикулируя. — Гермиона и Рон… это был настоящий скандал! Они так кричали друг на друга, что даже некоторые профессора обращали на них внимание. Я, честно говоря, в ужасе наблюдал за этим.       Валерия слушала, пытаясь представить эту сцену.       — А Грюм? — спросила она, вспомнив о странном профессоре. — Он тоже был на балу?       — О, да! — Эдмунд рассмеялся. — Танцевал он… как бы это помягче сказать… весьма энергично. Похоже, профессор немного перебрал с тем, что там подавали. Все просто были поражены, когда он начал отплясывать какие-то дикие танцы, больше похожие на приступы эпилепсии.       Валерия невольно рассмеялась.       — Мадам Максим и Хагрид танцевали так, словно были единственной парой в зале. Это было трогательно. И очень красиво, надо сказать.       — А ты? — как бы невзначай спросила Валерия, стараясь не показать, насколько важен для нее этот вопрос. — С кем на балу был ты?       Несколько томительных секунд в комнате стояла тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине.       — С Тессой, — наконец выдохнул Эдмунд, не глядя на Валерию. — Вэл, я… я хотел позвать тебя…       — Эд, ты ничего не замечал в Тессе? — стремительно перебила Эссоу, словно боясь, что если он договорит, ее решимость исчезнет. Воспоминание о недавнем разговоре с самой мисс Форбс сжало ее сердце ледяной рукой.       — На балу?       — Нет. В целом.       «Еще два-три слова — и конец», — подумала Валерия, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.       Эдмунд медленно поднял взгляд на подругу. В его ясных, уверенных глазах плавала теперь искренняя, глубокая растерянность.       — Ничего, — тихо ответил он.       — Ты не любишь ее, по глазам вижу, но… — Валерия инстинктивно сжала его руку, пытаясь через это прикосновение передать то, что не решалась сказать словами. — Она страдает… Тесса любит тебя. Пойми это, Эд.       — Но я не люблю ее, — в его голосе прорвалась настоящая боль, отчаяние и еще что-то неуловимое, какая-то тень, которую Валерия не могла опознать.       — Какой неприятный разговор, — прошептала она, чувствуя, как ее собственные щеки заливаются краской. — Забудем, будто не говорили вовсе, и… и не говори ничего Тессе об этом. Пожалуйста.       — Хорошо.        — Я даже красная вся стала, — продолжила Валерия, пытаясь разрядить обстановку, хотя ее собственное смущение было сильнее.       Дабы развеять тягостную атмосферу, она негромко сказала:       — Знаешь, я так и не рассказала тебе о том, что встретила Фреда, прежде чем исчезла.       Эдмунд, до этого смотревший в камин, повернулся к ней. Он внимательно выслушал ее сбивчивый рассказ, не перебивая.       — Так значит, теперь вы официально друзья?       — Выходит, так, — Валерия пожала плечами, стараясь говорить легче, чем было на душе.       — Надо же… — тихо протянул Эдмунд. Взгляд его снова ускользнул в сторону, а в голосе зазвучала отстраненная задумчивость.       — Эд? — Валерия наклонилась, пытаясь поймать его взгляд. — Что-то не так?       — Нет-нет, все в порядке, — парень встрепенулся и поспешно попытался одарить подругу самой беззаботной из своих улыбок, но она вышла натянутой. — Честно. Я просто… я рад, что ты нашла себе замену Роббу и Бобу.       Валерия отпрянула, будто от внезапного щелчка.       — Перестань! — воскликнула она с искренним жаром. — Они никогда не станут им заменой! Никто не станет.       — Прости, — тут же выпалил Эдмунд, подняв руки в умиротворяющем жесте. — Я хотел сказать… Я рад, что у тебя появились новые друзья.       Валерия посмотрела на друга и поняла, что за его неудачными словами скрывалась самая обычная человеческая ревность и самая настоящая забота.       — Эд, — она мягко коснулась его ладони, заставив встретиться с ней взглядом. — Послушай меня. У меня может быть сто друзей, но лучший друг всегда будет только один. Это ты.

10 января, 1995

      Поздним вечером, когда за окном снова разыгралась метель, Валерия сидела напротив Аэлора, ее взгляд был полон беспокойства. В воздухе висело напряжение, созданное скорым возвращением в Хогвартс и, что хуже всего, встречами с профессором Грюмом.       — Дядя, — голос Валерии дрогнул, она подобралась к краю кресла, словно ища защиты. — Я больше не хочу ходить на занятия к Аластору Грюму. Он… он странный. И он меня пугает.       Аэлор медленно отложил книгу. Его взгляд, прежде рассеянный, стал острым и тяжелым. Уголок губ дрогнул в презрительной ухмылке.       — Чего и следовало ожидать от Альбуса Дамблдора, — прошипел он, и имя директора прозвучало как ругательство. — Этот старый чудак славен тем, что собирает под крышей Хогвартса всех изгоев и подозрительных личностей, которых порядочное общество и на порог бы не пустило.       Валерия молча кивнула. Горькое понимание сдавило ей горло.       — Ты был прав, — тихо согласилась она, глядя на свои руки. — Хогвартс… он совсем не такой, каким я его представляла. Мне там плохо.       Лицо Аэлора смягчилось, и на мгновение в его глазах мелькнула неподдельная боль.       — Маленькая моя, поверь, нет ничего на свете, чего я хотел бы больше, чем забрать тебя оттуда, укрыть в родовом поместье и самому оберегать тебя ото всех зол. Но… — он с горечью вздохнул, — я не могу…       — Почему? — в голосе Валерии прорвалась детская обида, давняя и невысказанная. Она вскочила с кресла. — Почему нет? Почему в Новой Зеландии, ты так часто исчезал? Где ты пропадаешь сейчас? Что важнее меня?!       Аэлор замер. Его взгляд, только что такой открытый, снова стал непроницаемым. Он отвернулся к камину, где играли тени, словно ища ответ в пламени. Прошла тяжелая, давящая пауза, нарушаемая лишь треском поленьев.       — Ты прекрасно знаешь, чем я занят, Валерия. Каждую минуту я делаю только одно — все возможное и невозможное, чтобы оградить тебя от опасности, что находится за этими стенами.       — Оградить? — смех Валерии прозвучал горько и нервно. — У тебя это отвратительно получается! Меня похитил огромный дракон, а тебя не было рядом! И ты не нашел меня! — голос сорвался на высокой, истеричной ноте. — Разве ты не понимаешь? Хогвартс и его преподаватели не обеспечат мне нужную защиту! Единственная моя настоящая защита — это ты! Но ты меня бросаешь!       — Немедленно перестань!       Валерия и моргнуть не успела, как воздух вокруг сгустился и сжался, невидимая сила грубо прижала ее к креслу, сковывая каждое движение. Испуганно выдохнув, она замерла, широко раскрыв глаза. Сердце бешено заколотилось в груди, но не от магии, а от осознания произошедшего.       Никогда. Никогда прежде Аэлор не использовал свою магию против нее. Но он тут же отпустил чары, и давление на Валерию исчезло так же внезапно, как и возникло.       — Прости… Валерия, прости, — его голос дрожал. — Я не думал… Я не хотел тебя напугать. Это была глупая, мгновенная реакция. Я не должен был так делать.       Валерия молчала, все еще пытаясь перевести дух, и Аэлор опустил глаза, не в силах вынести ее испуганный взгляд.       — Ты права. Это моя вина. Прошу, прости меня.       — Ты напугал меня, — тихо сказала Валерия, и это прозвучало не как упрек, а как констатация факта, который ранил их обоих. — Я не хочу, чтобы ты использовал на мне свою магию в состоянии гнева.       — Этого больше никогда не повторится.

14 января, 1995

      Середина января принесла с собой долгожданную прогулку в Хогсмид. Фред и Джордж, не упустив возможности, пригласили Валерию. Она, хоть и чувствовала себя немного скованно после последней встречи со старшим Уизли, согласилась, но с одной оговоркой: с ней будут Эдмунд и Тесса.       В субботу, когда замок уже наполнился предвкушением выходного дня, компания собралась у ворот. Холод пробирал до костей, но благодаря чарам, которые Валерия с легкостью наложила на всех, было тепло и уютно.       Атмосфера между ребятами была довольно странной: чувствовалась неловкость между Валерией и Фредом и едва уловимая враждебность, исходившая от Эдмунда. К счастью, дружелюбная натура Тессы, ее беззаботные улыбки и оживленные разговоры сглаживали острые углы.       В Хогсмиде царила типичная для этого времени года атмосфера: слякоть на Главной улице, где снег уже растаял, смешиваясь с грязью.       — Сладкие летучемышиные шкурки! Только сегодня со скидкой!       — Карамельные котлы! Тает во рту, а не в руках!       Валерия невольно повела носом, уловив аромат шоколада из «Сладкого королевства», но близнецы Уизли потянули ее дальше. Ребята решили отправиться в «Три метлы», любимое место многих студентов. Паб, как всегда, был полон. Валерия окинула взглядом столики, ища глазами Гарри.       «Наверняка он остался в замке, пытается разгадать загадку яйца, — подумала она. — А ведь я знаю, как ему помочь. Жаль, что Гарри никак не найти!»       Оставив свои припорошенные снегом мантии на вешалке у входа, они разделились. Фред с Джорджем, с присущим им азартом, помчались к барной стойке, поспорив на сикль, кто быстрее добежит. Джордж оказался проворнее, хоть и не без помощи Анджелины, которая задержала Фреда на пару секунд, отвлекая его каким-то разговором.       Эдмунд, с присущей ему учтивостью, помог Тессе стряхнуть с ее волос хлопья снега, а затем любезно отодвинул стулья для подруг.       — Спасибо, Эдмунд, — хором поблагодарили девушки и сели.       — Ну, ребята, налетайте!       Вернувшиеся братья с грохотом опустили на стол пять кружек сливочного пива, случайно расплескав немного. Липкие капли шлепнулись на поверхность деревянного стола, задев Эдмунда, который скривился от неприятного ощущения.       Фред тряхнул головой, расправляя рыжие пряди, небрежно упавшие на глаза. Повинуясь внезапному порыву, Валерия, не задумываясь, протянула руку и отвела пряди от его лица. Ее пальцы на мгновение задержались на его щеке.       — Благодарю, — улыбнулся Фред.       Эдмунд, сидевший напротив, бросил на рыжего парня еще один враждебный взгляд.       Тесса оживленно рассказывала Джорджу о своих последних днях, проведенных во Франции. Он с удовольствием слушал, задавая вопросы и смеясь над ее историями. Валерия же, чувствуя на себе напряженный взгляд Эдмунда и пытаясь игнорировать неловкость, исходящую от Фреда, старалась поддерживать беседу. Но ее мысли постоянно возвращались к тому вечеру, когда Фред увидел Балериона.       — Ой, Рози, налей еще по маленькой!       Нестройным хором внезапно затянула парочка подвыпивших волшебников, обнявшись и покачиваясь в такт собственному пению. Их лица раскраснелись, а глаза блестели. Песня была явно собственного сочинения и вряд ли предназначалась для юных ушей.       Валерия почувствовала легкое облегчение от того, что напряженная атмосфера, давящая на нее, была подавлена этим представлением.       — А ну-ка, голубчики, идите проспитесь! Распугаете мне всех приличных посетителей!       Фред и Джордж переглянулись с озорными улыбками, явно впечатленные представлением.

***

      На подходе к воротам, когда толпа студентов уже начинала расходиться, Валерия незаметно ухватила Фреда за запястье. Его рука, теплая и сильная, на мгновение замерла под ее пальцами, словно удивляясь такому неожиданному прикосновению.       Он остановился, его яркие, искрящиеся глаза посмотрели на девушку с легким недоумением. За Фредом, как по цепочке, остановились и остальные. Взгляд Эдмунда скользнул от лица Валерии к ее руке, все еще сжимающей запястье Фреда. В его глазах читалось смутное беспокойство, вопрошающее, что происходит.       Фред, казалось, почувствовал нерешительность Валерии, и не дожидаясь, пока она соберется с мыслями, нарушил повисшую тишину:       — Ребят, оставьте нас.       — Вэл, ты уверена? — спросил Эдмунд, его голос звучал напряженно, почти с вызовом.       Тесса, всегда чуткая к настроениям Валерии, мягко толкнула Эдмунда в бок.       — Идем, — сказала она.       Джордж, стоявший чуть поодаль, промолчал. Его взгляд скользнул с Валерии на Фреда, и в уголке его рта дрогнула едва заметная напряженная усмешка. Он не смотрел прямо на Валерию, но всем своим видом показывал, что пропускает Фреда вперед, уступая ему дорогу. Лишь на мгновение его взгляд, колючий и обиженный, встретился с ее глазами, прежде чем он резко развернулся и пошел прочь, не дожидаясь Тессу с Эдмундом.       Они ушли следом, оставив Валерию и Фреда вдвоем на тропинке, ведущей к замку. Валерия хотела поговорить о том, что произошло в лесу, о том, что она оставила тогда его одного, но с чего начать, не знала.       — Фред, я… — неуверенно начала она, ее голос был едва слышен.       — Я буду ждать тебя вечером на Астрономической башне, — горячо прошептал Фред, наклонившись к ее уху. Его голос был низким, обжигающим, и от его близости у Валерии по коже пробежали мурашки. — Там мы поговорим.       Прежде чем Валерия успела ответить, прежде чем она смогла даже кивнуть или задать уточняющий вопрос, Фред мягко, но настойчиво, взял ее за руку и потянул вперед, к величественным стенам Хогвартса. В его прикосновении чувствовалась уверенность, которая заставила сердце Валерии забиться быстрее. Она не успела опомниться, не успела ничего сказать, как они уже шли рядом, вливаясь в поток студентов, возвращающихся в замок.       Когда Валерия переступила порог гостиной Когтеврана, наполненной звонким смехом и оживленными спорами, ее взгляд сразу же нашел силуэт Эдмунда. Он сидел в одном из кресел, расположившихся у окна, и, казалось, вглядывался в вечернее небо, хотя в его глазах читалось иное — напряженное ожидание. Неподалеку, окруженная своими подругами, сидела Тесса, ее смех был, как всегда, звонкий и беззаботный. Эдмунд повернулся, едва уловив появление Валерии.       — О чем разговаривали с Уизли? — его голос звучал слишком ровно, чтобы быть искренним.       Валерия подошла ближе, стараясь, чтобы ее слова не услышали другие.       — Я хочу с ним поговорить о том, что он видел Балериона, — прошептала она, глядя прямо в глаза Эдмунду. — Вечером мы с ним встречаемся на Астрономической башне.       Взгляд Эдмунда на мгновение потемнел.       — Мне стоит идти с тобой? — его вопрос был скорее утверждением, чем вопросом.       — Для чего?       — Ну ты же знаешь, какой он. Эти близнецы… они вечно втягивают себя и других в неприятности. Особенно Фред. Он всегда был слишком самоуверенным. Считает, что ему все позволено. А ты, Вэл, слишком добрая, чтобы видеть это. Ты склонна доверять, а это может быть опасно, когда дело касается таких, как братья Уизли. Они могут использовать твою доброту в своих целях.       Его слова, как показалось Валерии, обвиняли не только близнецов, но и ее саму. Она почувствовала, как внутри поднимается волна раздражения, смешанного с чувством вины. Валерия знала, что Эдмунд беспокоится, но его слова о Фреде звучали так, словно он пытался посеять сомнение, оттолкнуть ее от рыжеволосого парня.       — Эдмунд, — твердо сказала она. Валерия редко обращалась к другу полным именем. — Хватит обращаться со мной, будто я маленькая девочка. Я знаю, что делаю.       Эдмунд, казалось, хотел что-то еще сказать, но Тесса, почувствовав нарастающее напряжение, поспешила к друзьям.       — У вас все порядке? — осторожно спросила она.       Валерия коротко кивнула.       — Да. Все хорошо, Тесса.       Форбс, хоть и почувствовала некую фальшь в словах подруги, настаивать не стала.

***

      Как и было оговорено часами ранее, когда обитатели замка блуждали в царстве сновидений, погруженные в объятия Морфея, Валерия Эссоу и Фред Уизли встретились на Астрономической башне. Фред уже был там, прислонившись к парапету, его силуэт четко вырисовывался на фоне мириад далеких звезд. Он обернулся, и его глаза, цвета летнего неба, засияли ярче при виде Валерии.       — Долго ждал меня?       Уизли мгновенно подскочил с места и подбежал к ней. Прежде чем Валерия успела что-либо предпринять, он одарил ее легким поцелуем в щеку. Девушка опешила от такой неожиданной близости, ее щеки вспыхнули румянцем, и это не осталось без внимания Фреда.       — Просто дружеский поцелуй, — уточнил он, его глаза лукаво искрились. — Чтобы показать, как я рад тебя видеть.       Девичьи щеки вспыхнули румянцем не только от неожиданной близости, но и от этого всепоглощающего ощущения спокойствия, что Валерия ощущала каждый раз, когда была рядом с Фредом. Она чувствовала себя одновременно уязвимой и защищенной, злой на себя за эту реакцию и счастливой, что он рядом.       — Ты всех своих друзей так приветствуешь? — парировала она, пытаясь скрыть свое смятение за легкой насмешкой.       — Не всех, — улыбнулся Фред, протягивая ей руку.       Эссоу смущенно улыбнулась, принимая его руку. Фред указал на небольшой плед, уютно расстеленный на полу у парапета, и на корзинку, из которой доносился манящий аромат свежеиспеченных кексов.       — Кексы с корицей, тебе понравятся, — подмигнул он. — И я даже не поджег их. Почти.       Валерия рассмеялась, почувствовав, как легкость начинает вытеснять последние остатки напряжения. Она села на плед, а Фред устроился рядом, так близко, что их плечи почти соприкасались.       — Фред, — начала Эссоу, ее голос был чуть дрожащим, когда она вернулась к теме, которая привела ее сюда. — То, что произошло тогда, в лесу… Это… это могло показаться тебе немного странным…       — Да, не каждый вечер мне приходится видеть гигантского дракона, — перебил юноша, но в его словах не было ни тени осуждения, только искреннее удивление.       — Ты никому не рассказывал об этом? — спросила Валерия, внимательно вглядываясь в его лицо.       — Нет. Ты ведь просила меня.       — Спасибо, — выдохнула она. — Этот дракон, он — часть моей семьи. Никто не знает, что он жив. И никто не должен знать.       Фред кивнул, его взгляд стал серьезнее, отражая глубину ее слов. Он осторожно взял Валерию за руку, и на этот раз его прикосновение было не только уверенным, но и полным обещания, молчаливого заверения в его верности.       — Хорошо, Валерия. Я никому не скажу. Ты можешь мне доверять.       Фред подсел еще ближе, притянув ее к себе так, что она почувствовала тепло его тела и уловила приятный запах пороха, смешанный с ароматом корицы от кексов. Валерия смутилась, но не отстранилась.       — Ты точно не злишься на меня за ту оплошность? — Уизли говорил тихо, его голос был совсем близко к уху девушки, и от этого по ее коже пробежали мурашки. — Прости меня.       — Я давно на тебя не злюсь.       Улыбка Фреда стала шире, и в ней промелькнуло что-то более глубокое, чем просто дружба.