➶ ｡˚Часть 3

➶ ｡˚Часть 3       Фёдор Достоевский проснулся от щелчка двери, а в следующий миг он заметил, как Николай, оглядываясь на окно, быстро убегал. "Чего это он с утра пораньше?" – мелькнуло в мыслях тёмноволосого, но, абсолютно забив на это, он отправился пить чай, наслаждаясь каждым моментом этой тишины. За эту неделю в магазин они ещё не ходили, а потому годовые запасы чая уже стремительно шли в ноль. Устало вздохнув, Достоевский окунул тёмный пакетик в кипяток. Окунул последний чайный пакетик. Мысленно обдумывая сегодняшний день, Фёёдор в тишине выпивал свой напиток. Главные события этого дня уже были ему известны, а вот поведение Гоголя оставалось неразгаданным. Что же это он так рванул? Ответ был временно ему неведом.       Спустя минут тридцать, на пороге дома появился Николай с натянутой улыбкой и огромным пакетом в руках. Мало кто заметит скрывающуюся за этой улыбкой тревожность, но от Фёдора трудно что-то скрыть.       – Привет-привет! Смотри, что я для тебя купи-и-ил!.. – светловолосый помахал пакетом перед Достоевским, который максимально задолбанным взглядом сверлил смутившегося Гоголя. – Короче вот... тут десять упаковок твоего любимого чая. – он чуть поморщился и протянул Фёдору пакеты.       – Ты мне просто скажи, что ты натворил. А за чай спасибо... – тише сказал он, унося свою "ценность" на кухню.       – Ну что ты начинаешь, а, Дос-ку-у-у-н? – Николай состроил такую печальную-препечальную рожицу, что Фёдор даже слегка пожалел его. – Это не я! Это всё она...       – Боже, кто?       – Чашка! Она сама встала не в том месте, не в то время! Прости её, короче...       – Что. И на что. Ты. Разлил? – раздраженно-ледяным тоном спросил Достоевский.       – Твой чай! На твою книгу...       – А сразу нельзя было сказать? – тёмноволосый цокнул и потер виски. – За это купишь мне новые две.       – Это была твоя любимая, та самая...       – Пять.       – Ну Федя-я-я!.. У тебя вся мировая библиотека, где я найду аж пять книг, которые ты не читал?! – во время этого разговора Гоголь вертелся вокруг друга, чуть ли не танцуя.       – Напиши сам, – пожал плечами Фёдор. В гробу он видел все эти проблемы. – Завтра жду книги.       – Дедлайн до завтра?! Погоди-и-и... – хитро прищурился Николай, прискакав ближе. – А у тебя когда день рождения?       – Одиннадцатого ноября.       – Опа! А я старше! У меня же первого апреля!       – Тебе восемнадцать, а мне напомни сколько?..       – Э-э-эх, да ну, блин, не прокатило... ***       Ближе к шестнадцати часам вечера Николай вернулся домой весь сияющий и радостный. Завернувшись в плащ и высунув сверху голову, он предстал перед Достоевским и недовольно пробурчал:       – Ну спрашивай уже, иначе я не выдержу!       – Коля, что случилось? – не отрываясь от чтения, спросил тёмноволосый.       – Короче, прикинь... Стоп! Ты назвал меня "Колей"? Ура-а-а!!! Я так ждал этого, мой вечно серьёзный философ! – "Коля" в порыве эмоций начал неистово трясти Фёдора за плечи, будто собираясь оторвать их. – Ну так вот! Иду я значит грустный по улице, как вдруг, хоп! Вижу лавочку, а в ней всяких диковинных штук полно! Я там книги тебе купил, кстати, – заговорчески подмигнул он и продолжил. – И ещё плащ себе! Просто посмотри како-о-о-ой!.. Хей, я тут, а не в книге. А ещё можно делать так... – он завернулся в плащ и в миг очутился в другом конце комнаты, – Видал? Я в шоке...       В отличие от блондина, Фёдор же в таком шоке не был. Он молча наблюдал за этим представлением, а затем усмехнулся краешком губ и выдавил из себя что-то наподобие удивления:       – Выглядит... очень здорово. Пользуйся с умом, – что Гоголь выполнит последнее, он сильно сомневался, но всё же слегка надеялся.       – Дос-ку-у-ун... А ты ведь знал! Я прав? Ну конечно! Ты все знаешь!       Это замечание вызвало на лице Достоевского повторную усмешку. Естественно, что он знал. Он был уверен, что подобное произойдёт, ещё после их встречи на площади. А с того момента прошло уже почти две с половиной недели.       – Молодец. Теперь ты - э́спер [э́спер - человек с супер способностями, отсылка к оригиналу аниме и манги BSD]. Таковых у нас, в России, мало, но в мире довольно много, особенно в Японии. – сказал Фёдор, вновь возвращаясь к книге.       – Что-о-о-о?! Я теперь эспер... – Николай довольно улыбнулся и начал вновь вытворять всякие фокусы со своей способностью. Кстати, Фёдор тоже попал под "горячую руку", но на удивление вынес все жизненные невзгоды с этим человеком спокойно, если не сказать пофигистично, лишь изредка фыркая, что тот мешает ему читать. ***       – Федя! Я придумал, что мы будем делать на закате! – воскликнул Николай, подбегая к другу, который снова что-то чертил на листке.       – Только не "мы", а "ты". Я спать буду.       – Ну пожа-а-а-алуйста-а... – Гоголь уселся на корточки подле Достоевского и щенячьими глазками глянул на него. Перед этим тёмноволосый устоять был неспособен.       – Ну говори уже, что.       – Ах, Федя, я так и знал, что ты согласишься! – блондин театрально прижал руки к сердцу и, весело прыгая по кухне, продолжил. – Мы пойдём на пикник! Я знаю одно шика-а-арнейшее место.       "Похоже, что в эту ночь сон станет для меня лишь мечтой", – грустно подумал Фёдор, а в слух сказал:       – Коль, ну вот оно тебе точно надо?       – Ко-о-о-онечно!! Ты же со мной? Ха-ха, ну естественно! Я так рад! Сумку я сам соберу, не вол-...       – Не смей. – в блондина прилетел лежащий на столе журнал. – Иди место, что ли, поищи, а нет! Стоп. – Достоевский внезапно осознал, что доверять какие-то дела Гоголю вообще нельзя, иначе все будет сделано "через одно место". – Сам займись чем-нибудь. Я всё приготовлю.       Согласием послужил короткий кивок, и в следующую секунду Никколай растворился в воздухе. Устало вздыхая, Фёдор молча складывал в рюкзак плед, еду и ещё много всего необходимого. Попутно он думал, что было бы, если бы он поручил собирать сумку Гоголю. Вероятнее всего, когда они открыли бы сумку, из неё выпрыгнуло бы всё живое. А что там будет неживое, Николай оживит и заставит выпрыгнуть. Это ему не сложно. Удивительный человек. ***       – Федя! Посмотри как красиво-о-о! А воздух какой чистый... Так и хочется вздохнуть полной грудью!.. – воскликнул Гоголь с раскрытыми руками, стоя на высоком камне.       – Очень хочется... фух... – Фёдор прохрипел, неся тяжеленные сумки, наполненные всякой ерундой, которую Николай запихнул туда под предлогом, что "жить без этого не может".       – Э-эх, Дос-кун... Я бы с радостью, но, к велича-а-айшему сожалению, я не создан для ношения тяжестей, – блондин невинно похлопал глазами и, прокрутившись на одной ноге, встал перед Достоевским спиной, что стало его ошибкой... – Ай-ей!       Совершенно бесцеремонно Николая оттащили за косичку и всучили одну из сумок.       – Тьфу, Федь, тяжело!..       – Меньше болтай - легче будет. – оборвали его.       Несколько минут шли молча. Наконец молчание нарушил блондин, восторженно шепча:       – Замри!.. Федь, просто стой... – Николай, не отрывая глаз от друга, начал быстро освобождать себя от ремней сумки.       – Ну что такое?.. – Достоевский поднял усталый взгляд, но послушно замер.       Гоголь еле дыша, вынул из кармана телефон и начал фоткать плечо Фёдора, на котором сидела прелестная бабочка, переливающаяся всеми цветами радуги. Николай успел сделать по меньшей мере сто фотографий с бабочкой, пока та не устала позировать и наконец не улетела.       – Смотри, красавица какая!.. – всё ещё (почему-то) шептал Гоголь, показывая галерею с фотками другу.       – Красивая. Поразительно, откуда она здесь? Это махаон, и обычно он проживает на Дальнем Востоке. А сейчас вообще зима.       Но Николаю явно было уже начихать на махаона, потому что он нашёл кое-что поинтересней. Подхватив сумку, которую Гоголь так просто забыл, Достоевский направился вслед за ним, гадая, что же ждёт его дальше. Но, вопреки своему вечно философскому спокойствию, Фёдор замер от удивления, завидев друга на... птичьем дворе рядом с гусями.       – Дос-ку-у-ун! Просто посмотри-и-и!.. Это-...       – Верю. Гуси это, – прервал подошедший парень и перешагнул через небольшой заборчик. Свободной рукой он подхватил конец плаща и утащил Николая оттуда.       – Что с тобой?! Ну, Федь, успокойся! – наигранно вопил блондин с неизменной широкой улыбкой.       – Я ещё спокоен.       Дойдя до брошенных сумок, одну из них тёмноволосый вручил другу и, пока они шли дальше, молился, чтобы они никого не встретили и ничего с ними не произошло. Внезапно, оглянувшись, Фёдор заметил, что Гоголя рядом с ним не было. Он начал вспоминать, когда стихли дикие возгласы восторга его друга (в конце концов он считал совершенно естественным, что падает снег, на небе летают птицы, а по замерзшему озеру катаются на коньках люди), как вдруг перед ним появился Николай собственной персоной, ещё и с чем-то белым в руке...       – Коль, ну гд-... Стоп. Не смей. Убери! – но слова потонули в хохоте блондина, потому что Фёдор та-а-ак смешно отплевывался от снега.       – А-ха-ха!! Да ладно тебе, освежиться не помешает! Ха-ха-ха!       – Промокнут сумки — виноват ты. – отряхивая белоснежную шапку, отрезал Фёдор.       В ответ раздался смех, и с торжествующим видом Гоголь отвернулся и гордо пошёл в сторону реки. Но не успел он сделать и пяти шагов, как в него прилетел огромный снежок, раза в два больше тех, что кидал Николай. Он возмущённо обернулся, не веря, что это мог сделать сам Достоевский. Напротив него с лёгкой, но очень ехидной улыбкой стоял Фёдор и держал в руке небольшую глыбу льда. В миг, используя способность, Николай очутился сзади друга и кинул в него заранее припрятанный снежок. Развязалась небольшая снежная битва, из которой пока что на удивление победителем выходил Достоевский. Прохожие по разному реагировали: кто просто улыбался, глядя на двух улыбающихся студента, что осыпают друг друга снегом, кто закатывал глаза, мол "нечего дурью маяться, взрослые уже", а кто вообще смотрел на них как на безумцев. Но не это сейчас важно.       Наконец финальный снежок прилетает в шляпу блондина, сбивая её и моментально определяя победителя. На лице тёмноволосого красовалась улыбка, на этот раз не столь ехидная, сколько тёплая и дружелюбная, выражающая лёгкое сочувствие к проигравшему.       К счастью Достоевского до конечной точки маршрута не произошло никаких происшествий. Вскоре они наконец вышли на берег большого озёра. Декабрьский вечер опустился на застывшее озеро, превратив его в зеркальный каток, усыпанный бриллиантовой пылью тихо падающего снега. Фигурки катающихся, словно танцующие огоньки, скользили по гладкой поверхности, оставляя за собой замысловатые узоры, подсвеченные мягким светом ещё не ушедшего солнца.       – Пошли кататься? – моментально среагировал на каток Николай.       – Н-н-нет... у нас пикник, ты сам говорил.       – Ну пойдём же!.. Посмотри, как красиво-о-о!       – У нас нет ко-... – начал было Фёдор, но его прервали диким вскриком.       – Как это нет?! Я что, зря их все утро выбирал?!       Под разочарованные вздохи Достоевского, Гоголь достал со дна сумки две пары коньков: одну ярко-белую со звёздами, вторую тёмную с белыми шнурками.       – Мне не подойдут, – сделал последнюю попытку Фёдор.       – А-та-та! – Николай, максимально радостный, в отличие от друга, показал размер обуви. – Я специально смотрел на твои ботинки. Кто молодец? Я молодец!       Отвертеться не получилось, а потому Фёдор всё-таки напялил на себя тёмные коньки и, держась за дерево, осторожно подошёл к уже заждавшемуся его Николаю. Последний взял друга зá руку и поскорее поспешил на озеро кататься. Он легко вспрыгнул на лед и сделал красивый поворот на одной ноге, как балерина. Достоевский стоял на снегу у самого края и с лёгкой завистью смотрел на второго.       – Ты что, кататься не умеешь? – задал риторический вопрос блондин, подъезжая.       – Только в теории, – пробубнил Федор.       Этот ответ слишком поразил Гоголя. Он застыл в полупрыжке и с размаху шлепнулся на гладкий лед.       – Уф... Ну значит будем учиться! – он снова подъехал к другу и за руку осторожно вывел его на озеро. Параллельно рассказывая что да как, они выехали на середину "катка". У Фёдора довольно скоро получилось быстро ездить, и минут через двадцать они оба наперегонки катались по кругу. Конечно, не обошлось без падений, и если Достоевский падал тихо и незаметно, то Гоголь обычно хвастался за плечи ближайших (а ближайшим всегда оказывался Фёдор), и его возгласы были слышны чуть ли не в Америке. ***       – Это всё мне? – глаза блондина горели огнём, смотря на еду, которую Фёдор вытаскивал из сумок и ставил на доски, одолженные Гоголем со стройки.       – Разочарую, нет.       Сидели, разумеется, на пледе, но всё равно холод пробирался до костей, а мороз мурашками ходил по коже.       – Ну ей-Богу, вот кто устраивает пикник зимой? – причитал шепотом тёмноволосый, посильнее кутаясь в плащ. Гоголь же в это время телепортировался домой и спустя несколько минут появился, смущённо протягивая другу чашку чая, из которого струйкой шёл пар.       – На, – он всунул чашку в ледяные руки, – грейся.       – Удивлён, но спасибо.       Несколько минут прошли в молчании. Николай сосредоточенно лепил из снега какую-то замысловатую фигурку, потом принявшую очертания птицы, а Достоевский мягко смотрит ему в лицо, рассуждая о чем-то своём. Внезапно он замечает тёмную фигурку мужчины, маячащий в сумерках леса. В секунду Фёдор оценил опасность ситуации, которая явно переходила пределы. Он тихо зашептал, делая вид, что улыбается:       – Чай. Принеси мне срочно чай. Три чашки.       – Ч-ч-что?.. Куда так много?       – Быстро! И подольше побудь там.       Гоголь удивлённо кивнул и послушно растворился в воздухе, как раз в момент, когда прозвучал приглушенный выстрел. Фёдор облегчённо выдохнул, а вот стрелявший мужчина довольно громко ругнулся. Сделав вид, что он уходит, он поспешил обогнуть часть леса и появился сзади Достоевского, окликая его:       – Хей, ты Фёдор?       – Я. Вам нужен Николай Гоголь, не так ли? – Фёдор получил кивок от того человека и продолжил. – Так вот: вы его никогда не сможете заполучить. Знаю я вас.       – Ах, вот как... Умный слишком, да? – тот начал приближаться, еле слышно ступая по мягкому снегу.       – Умнее вашего. И в отличие от вас, с террористами переговоры не веду.       Мужчина усмехнулся и одной рукой схватил Достоевского за горло, прижимая его к рядом стоящему дереву. Фёдор продолжал всё так же невозмутимо улыбаться. Это привело террориста в ярость, и он зашипел:       – Слышь, идиот, какого чёрта ты здесь делаешь? Ты мне мешаешь выполнять работу.       – Как мы с вами похожи... Удивительно, правда? Ведь я тоже выполняю работу, и вы мне тоже мешаете, – тёмноволосый тоже перешёл на шепот.       Пока он говорил (но, на самом деле, он забалтывал мужчину), его рука осторожно тянулась к карману. Наконец ему удалось вытащить нужный предмет. Острое лезвие ножа сверкнуло в опускающемся солнце.       – Так, лапшу на уши не вешай. Отвечай, где Николай?!       – Чай делает, – пожал плечами Фёдор и приставил лезвие к горлу террориста, делая на нем лёгкий порез. – Ещё слово, и вам придётся пожалеть о том, что не пошли работать в магазин. – колкая улыбка не сходила с лица Достоевского, а вот мужчина занервничал.       – Встретимся в Аду... – прошипел он и сдавил шею Фёдора.       – Не сегодня. – нож вошёл в горло, пуская струю крови. Руки и тело террориста ослабли, и он в миг повалился на землю, а из его горла продолжала течь струя крови, становясь всё больше и больше. Достоевский вынул нож из глотки и протер его снегом.       – Не знал, что ты убийца... – прерывающимся голосом просипел Николай, наблюдая за действиями друга. Но теперь точно друга?       – Ты давно тут?..       – С момента, как он тебя прижал к дереву...       – Полагаю, ты знаешь историю убийства. Сдашь меня в полицию — будет хуже тебе. Видел же? Это за тобой приходил он.       – Спасибо тебе... – по щекам снова начали катиться маленькие горошины слез, а сам блондин подбежал к Фёдору и обнял его.       – Всё... Пошли домой уже. И желательно поскорее, этот грешник может тут быть не один.       – Угу-м...