Арка 2. Глава 7: Танец с Пантерой и Петля Времени

      Слова «Играем» еще висели в холодном ночном воздухе, но я уже действовал. Холодная, сосредоточенная Решимость, родившаяся из унижения и отчаяния, требовала немедленного выхода. В этом мире, где я потерял почти все, у меня осталась одна константа — моя способность переписывать реальность. И я собирался использовать ее, чтобы стереть эту самоуверенную ухмылку с лица Аса.       Он думает, что это просто игра? Что ж, я покажу ему, как в нее играют, когда у одного из игроков бесконечное число жизней.       План родился мгновенно. Простой, эффективный, отточенный в десятках других, забытых боях. Десять алых клинков, острых и смертоносных, материализовались из воздуха за моей спиной. Не просто ножи — это были копии тех больших, удобных шеф-ножей, что я когда-то видел на кухне у Ториэль. Воспоминание было теплым, но сейчас оно лишь придавало стали холодную, безжалостную остроту.       Повинуясь моей воле, ножи сорвались с места, устремляясь к Асу не беспорядочным роем, а веером, перекрывая ему пути к отступлению влево и вправо. Это была лишь прелюдия. В то же мгновение, когда первый нож начал свой полет, я рванулся вперед, сжимая в обеих руках еще два таких же клинка, готовый к ближнему бою. Комбинированная атака — давление на расстоянии и стремительное сближение. Против обычного противника это сработало бы безотказно.       Но Ас не был обычным противником.       Он стоял все так же расслабленно, руки в карманах. Он даже не смотрел на летящие ножи. Он смотрел на меня. И улыбался.— Неплохо, — лениво протянул он, когда первый клинок был уже в паре метров от него. — Но слишком… шумно.       И тут он исчез.       Нет, не телепортировался. Его движение было иным. Тело Аса словно потеряло инерцию. Он сделал шаг назад, но этот шаг был таким быстрым, таким резким, что для моего глаза он слился с полным исчезновением. Мгновение — и он уже в трех метрах позади своего прежнего места, как раз там, где веер из моих ножей сходился в одну точку. Клинки с оглушительным скрежетом столкнулись друг с другом и, потеряв мою волю, развеялись алыми искрами.       Я был уже на полпути к нему, но моя цель сместилась. Он просто вышел из зоны моей атаки, даже не вспотев.       — Слишком медленно, — донесся его голос, теперь уже справа от меня.       Я резко развернулся, пытаясь перехватить его, но он снова сменил вектор. Шаг влево, рывок вперед, снова остановка. Его движения были похожи на танец сломанного робота или глитч в видеоигре. Он не бежал. Он просто… менял свое положение в пространстве, мгновенно ускоряясь и так же мгновенно останавливаясь, игнорируя любые законы физики. Я оказался в центре площадки, а он кружил вокруг меня, как ленивая пантера вокруг пойманной мыши. Я пытался атаковать, делал выпады, но он всегда был на шаг впереди. Или сбоку. Или сзади.       — Ну же, — его голос звучал уже почти разочарованным. — Удиви меня.       Ярость начала закипать. Он издевался. Я сделал последний, отчаянный выпад, вкладывая в него всю свою скорость. Он снова ушел с линии атаки, но на этот раз не просто уклонился. Он оказался прямо у меня за спиной. Прежде чем я успел осознать это, его рука, как змея, вылетела из кармана, и что-то твердое и тяжелое с глухим стуком врезалось мне в висок.       Мир качнулся, вспыхнув мириадами ослепительных искр. Боль была короткой, но острой, как укол раскаленной иглы. Перед глазами поплыло, ноги подкосились. Тьма. И моя последняя мысль была..

      ЗАГРУЗИТЬ.

      Резкий рывок, и я снова стою на том же месте. Ас напротив, с той же ленивой ухмылкой. Ничего не изменилось. Кроме меня. Раздражение, едва зародившееся мгновение назад, теперь ощущалось острее, злее. Но теперь я знаю, как он двигается. Это мое преимущество. План был тот же, но с поправкой. Десять алых шеф-ножей снова материализовались за спиной и веером устремились к нему. Я, как и в прошлый раз, рванулся вперед, сжимая в руках еще два клинка. Я знал, что сейчас произойдет. Знал, что он сделает этот свой невозможный шаг назад.       И я был готов.       В тот самый момент, когда его фигура привычно «моргнула», исчезнув с прежнего места, я, не сбавляя скорости, метнул два ножа из своих рук. Они полетели точно в ту точку, где он должен был оказаться. Идеальный расчет, основанный на знании будущего. Шах и мат. Но похоже мы играли не в шахматы.       Ас действительно появился там, где я и ожидал. На его лице промелькнуло мимолетное удивление, когда он увидел два новых клинка, летящих ему прямо в лицо. Но это было лишь удивление, а не паника.       — Неплохо, — снова протянул он. — Но все еще…       Он не сделал ни шага. Его тело просто… качнулось. Резкий наклон назад, почти на девяносто градусов, нарушающий все законы гравитации, и мои клинки со свистом пролетели в миллиметрах от его лица. А затем он так же легко, словно пружина, вернулся в вертикальное положение. Вся его причуда была насмешкой над физикой.       К этому моменту я уже был почти рядом, готовый нанести удар, но он снова был быстрее. Я видел не само движение, а лишь его результат. Легкий, почти танцующий шаг в сторону, и он снова вне зоны моей досягаемости.       — …скучно, — закончил он свою фразу, его голос звучал все так же раздражающе.       Мой выверенный план, моя гениальная, как мне казалось, тактика, рассыпалась в прах. Он просто… увернулся. Снова. С той же издевательской легкостью. Ярость, до этого момента бывшая лишь холодным инструментом, начала обжигать изнутри.       Я развернулся, нанося размашистый, отчаянный удар по пустому месту, где он только что стоял. И снова опоздал.       — Ну же, — его голос звучал уже почти разочарованным. — Удиви меня.       Бесит. Я попытался заткнуть его. Стереть его бесчую улыбку с лица. Окропить свои ножи в его крови. Но я не смог сделать ничего. Даже не приблизился к этому. Тот же короткий, точный, унизительно легкий удар. Тот же висок.       Мир вспыхнул. Тьма.

      ЗАГРУЗИТЬ.

      Прямая атака бесполезна. Атака с предвидением бесполезна. Он слишком быстр, слишком непредсказуем. Значит, нужно стать непредсказуемым. Заставить его реагировать не только на то, что перед ним.       Я снова вызвал десять алых ножей, но на этот раз поступил иначе. Вместо того чтобы направить их на Аса, я метнул два из них в противоположную стену площадки, за его спиной. Они с глухим стуком вонзились в старую кирпичную кладку, оставшись там торчать, как пара нелепых дротиков.       Ас удивленно приподнял бровь.— Промахнулся, парень? Или это какой-то новый вид вандализма?       Я не ответил. Остальные восемь ножей веером устремились к нему, и я, как и прежде, рванулся в атаку. Сценарий повторялся: Ас легко, почти лениво, сделал свой фирменный «глитч»-шаг назад, уходя от основной атаки и оказываясь как раз на линии моих ножей, воткнутых в стену. Он ждал, что я снова брошусь на него в слепой ярости.       Но в тот самый миг, когда он занял свою позицию, я отдал мысленный приказ.Два ножа, торчавшие в стене, вырвались из кирпича, срывая крошки штукатурки, и бесшумно устремились ему в спину.       Впервые за все это время на лице Аса промелькнуло настоящее, неподдельное удивление. Его инстинкты, настроенные на угрозу спереди, на долю секунды дали сбой. Он не ожидал атаки сзади.       «Попался!» — мысленно возликовал я, видя, как он начинает разворачиваться, слишком поздно, слишком медленно.       Но я снова его недооценил.       Вместо панического уклонения или блока, Аоминэ сделал нечто совершенно невообразимое. Его тело, уже начавшее разворот, мгновенно остановилось, погасив всю инерцию. Он не разворачивался дальше. Он просто изогнулся в талии под невозможным углом, пропуская один из летящих ножей над плечом. Одновременно с этим его правая рука метнулась назад, и он, даже не глядя, с легкостью поймал второй клинок за рукоять, словно ловил брошенный ему мяч.       Он все еще стоял ко мне спиной, но теперь в его руке был мой собственный, сияющий алым светом нож.       — Хм. А вот это… — донесся до меня его голос, в котором впервые прозвучали нотки чего-то похожего на веселье, — …уже интересно.       И прежде чем я успел осознать весь ужас произошедшего, он, все еще стоя спиной, сделал короткое, резкое движение кистью. Мой собственный клинок, выпущенный из его руки, полетел обратно в меня с невероятной скоростью.       Я инстинктивно выставил перед собой блок из двух своих ножей. Алый клинок столкнулся с ними, и все три с громким звоном разлетелись на тысячи искр. Взрыв энергии был таким сильным, что меня отбросило на шаг назад.              Надежда, только что ярко вспыхнувшая, погасла, сменившись холодным, липким отчаянием. Он не просто увернулся. Он поймал мою атаку. Использовал ее против меня. И сделал это играючи.       Я стоял, тяжело дыша, глядя на то место, где только что развеялись мои клинки. Вся моя хитрость, весь мой план — все рассыпалось в прах от одного его ленивого движения.       И тут я почувствовал его за спиной. Тот же короткий, точный, унизительно легкий удар.       Мир померк.

ЗАГРУЗИТЬ.

ЗАГРУЗИТЬ.

ЗАГРУЗИТЬ.

ЗАГРУЗИТЬ.

***

ЗАГРУЗИТЬ.

      В ушах все еще стоит звон от фантомного удара. Раздражение переросло в глухую, слепую ярость. Хватит тактики. Хватит планов. Если он не хочет проигрывать по правилам, я заставлю его проиграть без них.       Все десять клинков, материализовавшись, тут же устремились к нему беспорядочным, яростным роем. Их цвет изменился. Чистый алый помутнел, став каким-то грязным, багровым, с проступающими темными прожилками. Они летели неровно, слегка вибрируя в воздухе, словно моя воля, искаженная гневом, с трудом удерживала их форму.       Пока они летели, я уже несся вперед, отбросив всякую осторожность. Только ближний бой. Только сокрушительная сила. Мое тело налилось какой-то новой, тяжелой мощью. Я стал быстрее. Сильнее. Ненависть давала свои плоды.              Для Аса, кажется, изменения во мне ничего не значили. На его лице промелькнула скука.— О, твои клинки уже почти совсем потемнели, неужели скоро выдохнешься? — протянул он, но его тело уже двигалось.       Он больше не стоял на месте. Он начал танцевать. Его движения были плавными, хищными, но в то же время абсолютно непредсказуемыми. Он уходил от моих летящих ножей, не отступая, а двигаясь им навстречу, вплетаясь в их траектории. Легкий наклон, шаг в сторону, короткий рывок — и вот он уже прошел сквозь смертоносный рой, не получив ни царапины.       И пока он это делал, его мозг работал с холодной, отстраненной точностью аналитика.       «Сила возросла, это точно. Удары стали тяжелее, скорость выросла. Но какой ценой? Контроль с нача стычки упал до нуля. Он размахивает клинками, как дубиной, полностью открываясь после каждого замаха. Вся эта ярость делает его не сильнее, а предсказуемее. Он просто выгорает».       Аоминэ легко ушел от очередного выпада, который вспорол лишь воздух.       «Эта энергия… она стала какой-то грязной. Нестабильной. Даже в том переулке он контролировал ее куда лучше. Там была холодная ярость, здесь — истерика. Это не просто усиление причуды. Это саморазрушение».       Я налетел на него, нанося шквал ударов двумя своими потемневшими клинками. Он больше не уклонялся полностью. Он начал играть со мной в своей стихии. Он отбивал мои атаки тыльной стороной ладони, блокировал лезвия предплечьем, уводил мои руки в сторону легким толчком. Каждое его движение было минималистичным, экономичным и унизительно эффективным. Он был как вода, обтекающая камень, как тень, которую невозможно поймать.       Я вкладывал в удары всю свою ярость, но они тонули в его спокойствии. Я видел, как скука сменилась разочарованием.       — Ну же, — сказал Ас, когда легким движением ноги подсек меня, заставив потерять равновесие. — Удиви меня.       Я не успел упасть. Материализованные ножи в воздухе, которые появившись, тут же разлетелись на сном чёрных искр. После этого я почувствовал короткий, почти ленивый тычок кулаком в солнечное сплетение. Воздух выбило из легких.       Мир схлопнулся в черную точку.

ЗАГРУЗИТЬ.

      Рывок. Вдох. Я снова стою на ногах. Унижение, боль, бессилие — все это смешалось в один бурлящий котел кипящей, черной Ненависти. Разум отступил. Остались только инстинкты. Инстинкт зверя, загнанного в угол.       Аоминэ стоял напротив. В его глазах — все та же скука, на губах — та же ленивая ухмылка. Он только что закончил свою фразу, поставив ультиматум. А мой ответ всё ещё эхом звучал вокруг.       Я поднял голову, ощущая,как что-то внутри меня ломается и меняется. Как черная паутина, оплетавшая мою душу, разрастается, поглощая последние остатки алого света. Аоминэ нахмурился. Что-то было не так. Секунду назад перед ним стоял дерзкий, но в целом адекватный подросток. Теперь же на него смотрело… нечто иное. В глазах мальчишки, которые только что горели упрямым огнем, белки начали темнеть, заливаясь чернильной, неестественной чернотой. Алый цвет в зрачках стал глубже, зловещее, как тлеющие угли в бездонной пропасти. Улыбка, если это можно было так назвать, превратилась в хищный, безумный оскал.       — УМРИ… — голос, вырвавшийся из моей груди, был низким, рычащим, искаженным. Он не имел ничего общего с тем, что Аоминэ слышал мгновение назад.       «Что за?..» — он не успел додумать.       Мир взорвался хаосом. Я не стал вызывать ножи. Я просто выбросил руки вперед, и из самой моей сущности вырвался шквал черных, грубых, нестабильных осколков. Они летели к нему, но их форма была настолько искажена моей яростью, что они распадались на полпути, превращаясь чёрные обломки, которые растворились в ночном воздухе.       Я больше не использовал клинки. Я бил кулаками, ногами, пытался вцепиться в него, как дикий зверь.       Аоминэ перестал играть. Ленивая поза исчезла, сменившись предельной концентрацией. Это была атака безумца, и он прекрасно знал, что такие противники — самые опасные. Он больше не танцевал. Его движения стали короткими, жесткими, эффективными. Он не уклонялся — он блокировал. Он двигался на своей феноменальной скорости, но теперь она была направлена не на игру, а на полное подавление.       — Успокойся, пацан! — рявкнул он, его голос был твердым, как сталь. Он поймал мою руку в железный захват, разворачивая меня и с силой толкая в грудь.       Я отлетел на несколько метров, неуклюже рухнув на потрескавшийся асфальт. Но боль лишь подстегнула мою ярость. Я вскочил, снова готовясь броситься на него, из горла вырывалось рычание.       На его лице больше не было скуки. Только холодное, почти безразличное разочарование.       — Я думал, ты будешь интереснее, — сказал он тихо, почти для себя.       И прежде чем я успел сделать еще один шаг, его нога метнулась вперед. Удар был не сильным, но невероятно точным. Прямо в подбородок.       Щелчок. Мир погас.       И в этой последней, удушливой тьме, прежде чем я окончательно провалился в небытие, мой последний, отчаянный инстинкт закричал…

ЗАГРУЗИТЬ.

…

      …но в этот раз что-то пошло не так. Мир не вернулся. Вместо этого, во вспышке боли и унижения, перед моим мысленным взором пронеслось короткое, искаженное, как помехи на старом экране, воспоминание.       Зал Правосудия. Я стою напротив Санса. Он тяжело дышит, его душа трещит по швам. Он смотрит на меня уставшими, но все еще насмешливыми глазами. Я снова попался. Я проиграл бесчисленное количество раз. Предо мной завис очередной Гастер-бластер. Его гул звенит в ушах. В замедленной съёмке я вижу, приближающийся ко мне луч, который отправит меня на очередной цикл       А затем образ рассыпается, и в затихающем эхе этого воспоминания звучит его последний, прошелестевший шепот из другой, стертой временной линии:

«…не… облажайся…»

Щелк.

      Что-то оборвалось. Или, наоборот, соединилось.       Я открыл глаза. Но не на баскетбольной площадке. Вокруг была безграничная, угольно-черная пустота. Я парил в ней, невесомый, бестелесный, лишенный всех чувств, кроме зрения.       Передо мной, словно гигантский экран в заброшенном кинотеатре, висело яркое, живое изображение. Баскетбольная площадка. Ас. И… я.       Точнее, мое тело.       Оно все еще было окутано этим мерзким, видимым только мне пеплом. В его глазах полыхал безумный, черный огонь. И оно сражалось. Снова и снова оно бросалось на Аса в слепой, безнадежной атаке.       Я видел, как Ас легко уходит от его яростных выпадов. Видел, как его кулак или нога снова и снова находят брешь в обезумевшей защите. Видел, как мое тело падает, корчится от боли.       А потом — вспышка! Яркая, как разряд молнии.       И мое тело снова на ногах. Снова бросается в бой. ЗАГРУЗКА.       Я был лишь пассивным наблюдателем. Я смотрел на свои собственные страдания, на свою собственную, поглощающую все Ненависть, не в силах вмешаться, не в силах остановить этот безумный, самоубийственный танец. С каждой новой Загрузкой на экране отчаяние сжимало мое призрачное сердце все сильнее. Я видел, как Ас, не понимая, что происходит, реагирует на растущую ярость моего тела — его движения становятся чуть резче, в глазах появляется холодная сталь профессионального бойца.       Я смотрел, как мое тело проигрывает. Загружается. И снова проигрывает. Снова и снова. И снова. Запертый в петле собственного безумия, я мог лишь беспомощно наблюдать.