Арка 2. Глава 9: ПредРешённый Исход

      Резкий вдох.       Я снова стоял на холодной, потрескавшейся баскетбольной площадке. Ночь, тусклый свет единственного уцелевшего фонаря, Ас напротив. Мир вокруг был до мелочей прежним, но я – я был другим.       Момент моего "возвращения" из глубин собственного подсознания, из Водопадья, идеально совпал с очередной Загрузкой, которую я, как отстраненный наблюдатель, видел на "экране" своего сознания. Тело все еще помнило фантомную усталость от бесчисленных, проигранных циклов боя, но душа… душа была свободна.       Впервые за очень долгое время я чувствовал… тишину. Внутреннюю тишину. Ушел тот вечный, пронзительный скрежет, который стал для меня фоновым шумом. Ушла тяжесть, давившая на плечи. Оковы, которые я даже перестал замечать, просто спали, рассыпавшись в пыль. Я глубоко вдохнул, и воздух показался чистым, свежим, без привычного горького привкуса пепла.       Энергия внутри меня текла иначе. Если раньше Решимость, искаженная гневом, была похожа на мутный, яростный поток, сносящий все на своем пути, то теперь она превратилась в спокойную, полноводную, кристально чистую реку. Я чувствовал ее в каждой клетке, она не горела, а согревала, не разрывала, а наполняла. Мое тело… оно стало другим. Более легким, послушным, отзывчивым. Каждый мускул, каждый нерв откликался на малейшую мысль с идеальной точностью. Будто я всю свою жизнь носил тесную, неудобную, колючую одежду, и только сейчас наконец-то ее снял. Я наконец-то был… собой.       Я стоял неподвижно, наслаждаясь этим новым, давно забытым ощущением покоя и целостности. Куда-то исчезла вся спешка. Вся ярость. Весь мир, казалось, замер вместе со мной, давая мне возможность в полной мере ощутить это пробуждение. Будто я проснулся после долгого, мучительного, кошмарного сна.       Напротив меня стоял Ас.       И для него этот сон не заканчивался. Секунду назад он видел перед собой дерзкого пацана, самоуверенно бросившего вызов: "Играем!". А в следующее мгновение этот пацан изменился.       Аоминэ наблюдал за этой странной метаморфозой, и его первоначальная настороженность медленно сменилась привычным ленивым любопытством. Яростный берсерк был хоть и неинтересным, но понятным противником. А вот это... это было просто странно. Пацан стоял посреди площадки с каким-то одухотворенным, почти блаженным выражением на лице, словно только что постиг все тайны вселенной.       Прошла минута. Ничего не происходило. Аоминэ начал терять терпение.       — Эй, — протянул он, его голос снова наполнился легкой, издевательской ноткой. — Ну так что? Мы играем, или ты решил взять тайм-аут на медитацию? Время идет, а у меня бургер в желудке стынет.       Я медленно поднял на него взгляд. Черный пепел Ненависти исчез без следа. Я снова был собой. И это было... весело. Легкая, почти забытая улыбка тронула мои губы.       — Просто хотел запомнить этот момент, — ответил я, мой голос звучал спокойно и на удивление ровно. — Знаешь, когда противник так уверен, что предлагает тебе сделку, исход которой уже предрешен. Я просто решил не торопить развязку.       Ас на мгновение замер. Ухмылка на его лице дрогнула и стала чуть менее уверенной. Слова пацана были странными. В них не было ни страха, ни блефа. Только какое-то холодное, почти пророческое спокойствие. Но Аоминэ был слишком привычен к своему превосходству, чтобы воспринять это всерьез. Он просто списал это на последнюю отчаянную попытку сохранить лицо перед неизбежным.       — Ха, — он усмехнулся, снова обретая свою ленивую манеру. — А языком ты чешешь неплохо, признаю. Значит, надумал? Решил, что бегать бесполезно и пора сдаваться? Как-то ты быстро передумал, парень.       Я чуть склонил голову набок, моя улыбка стала шире.       — Не быстрее, чем мы перешли от мирной посиделки к этому унылому мордобою.       Аоминэ лишь фыркнул. Ответ был дерзким, но он не воспринял его всерьез. Для него все было предельно ясно: пацан понял, что ему не победить, и теперь просто пытался сохранить хорошую мину при плохой игре. Что ж, его право.       Я ничего больше не ответил. Слова были излишни. Вся эта словесная перепалка была лишь дымовой завесой, прелюдией. Он не понимал. Не видел. Он думал, что контролирует ситуацию, что исход этого боя решает он. Какая ирония.       «Мне всего лишь нужно попасть», — пронеслось в моей голове. — «С чего он вообще РЕШИЛ, что я не смогу попасть?»              Эта мысль, это чистое, незамутненное намерение, стало тем топливом, что зажгло пламя в моей очищенной душе. Я выпрямился, и спокойствие, которое он принял за смирение, сменилось звенящей, как натянутая струна, концентрацией.       Сияющая, почти ослепительная алая энергия вспыхнула вокруг меня. Это была не вспышка ярости, не взрыв. Это было ровное, уверенное, нарастающее сияние, которое заставило тени на площадке отступить.       Я посмотрел на него новым, ясным взглядом. Только чистая, концентрированная, сфокусированная воля. И я знал, что должен сделать. Знал, что могу это сделать.       В моей правой руке, из алого света моей души, начал формироваться один-единственный меч. Идеально прямой, с простым, но элегантным эфесом, который удобно лег в ладонь. Его лезвие сияло так ярко, что, казалось, само источало мягкий, но уверенный свет.       Мои губы шевельнулись, произнося первые, тихие, но полные неведомой силы слова. Слова, которые рождались где-то в глубине моей обновленной души, слова, которые я никогда не знал, но которые теперь звучали так естественно, так правильно:       "Путей бесчисленное множество сплелось…"       Голос был мой, но в нем появились новые, незнакомые обертоны – глубокие, резонирующие, словно звучали отовсюду. Алый свет вокруг меня стал еще ярче, концентрируясь на мече. Мир вокруг начал терять свои краски, словно кто-то медленно выкручивал регулятор насыщенности. Асфальт, сетчатый забор, покосившиеся кольца – все стало серым, безжизненным. Только я, мой сияющий меч и Ас напротив оставались цветными пятнами в этом обесцвеченном пространстве.       "Нет смысла среди них искать дорогу…"       Вокруг меня, словно паутина, протянулись мириады тонких, едва заметных серых нитей. Они вибрировали, натягивались. Это были пути, варианты, вероятности — бесчисленные исходы этого боя, которые теперь не имели никакого значения.       "Я вижу цель… исход который скрыт от света…"       В районе левого бока Аса, там, где под темной толстовкой билось его сердце, вспыхнула крошечная, но отчетливая алая точка.       "Неотвратим он…"       Алая точка на его боку и кончик моего сияющего меча соединились тончайшей, почти невидимой алой нитью. Все серые нити затмились её светом. Она натянулась, как струна, звеня от скрытой в ней силы. Вся моя Решимость, вся моя воля, вся моя суть были сосредоточены в этой нити, в этом грядущем ударе. Больше не было вариантов. Не было вероятностей. Был лишь один, единственно верный путь.       Я сделал шаг.

"ПредРешён!!!"

      И мир взорвался скоростью.       Это не был обычный рывок. Это было нечто большее. Казалось, само пространство изогнулось, сжалось, подчиняясь моей воле. Я не бежал – я просто оказался рядом с Асом. Так быстро, что человеческий глаз не смог бы уловить это движение.       Ас среагировал. Его тело, отточенное годами тренировок и инстинктами хищника, двинулось с невероятной скоростью, уходя с линии атаки. Он был быстр. Невероятно быстр. Любой другой удар он бы отразил или ушел от него.       Но не этот.       Алая нить, связывающая мой меч и его тело, не дрогнула. Она лишь укоротилась, искажая пространство вокруг Аса, притягивая мой клинок к намеченной цели, игнорируя его отчаянную попытку уклониться. Я видел, как его глаза расширились от удивления, когда он понял, что его феноменальная скорость на этот раз бессильна. Его тело, его причуда, сама его суть — все кричало о непредсказуемости, но мой удар был воплощением неотвратимости.       Судьбы.       Кончик моего меча вот-вот должен был коснуться его правого бока…       И в этот самый момент, за тысячную долю секунды до контакта, произошло нечто, чего я не мог предвидеть.       Пространство вокруг Аса исказилось. Но не по моей воле. Вокруг него, словно помехи на экране, заплясали разряды иссиня-черной молнии. Воздух затрещал. Его до этого расслабленные темно-синие глаза вспыхнули ярким, почти электрическим светом. Алая нить, моя нить судьбы, на мгновение ослабла, наткнувшись на эту аномалию, на эту бурю чужой, дикой воли.       ПОТОК.       Абсолютный инстинкт столкнулся с абсолютной предопределенностью. Воля против скорости.       Ас двигался. Он двигался так быстро, что превратился в размытый синий силуэт, мечущийся по серой площадке. Он пытался разорвать алую нить, вырваться из ее неотвратимого притяжения. Но пространство вокруг него вело себя неправильно. Он делал рывок влево, но мир растягивался, как резина, не давая ему увеличить дистанцию. Он отпрыгивал назад, но расстояние до моего меча не менялось. Это было похоже на отчаянную попытку вырваться из гравитационного поля черной дыры. Синий фотон пытался вырваться, но он уже попал в горизонт событий.       Его скорость была абсолютной, но мой удар был неотвратимостью.       Я видел, как на его лице изумление сменилось чем-то, чего я никак не мог ожидать. Яростью, да, но не яростью проигравшего. В его глазах, все еще полыхающих синим светом Потока, разгорался дикий, хищный, почти безумный огонь азарта. Он больше не пытался убежать. Он пытался преодолеть. Он бросал вызов самой судьбе, его скорость становилась еще выше, еще неистовее. На его лице больше не было страха или ужаса. Была чистая, незамутненная, детская радость. Он наконец-то нашел достойную игру. Он наконец-то нашел стену, которую так отчаянно хотел пробить. Он понял, что проигрывает. И ему это нравилось.       Кончик моего меча, ведомый этой несокрушимой волей, коснулся его правого бока.       Раздался тихий, почти неслышный звук рвущейся ткани.       И всё.       Я стоял, тяжело дыша, меч в моей руке все еще сиял, но уже не так ярко. Алая нить исчезла. Мир вокруг медленно начал обретать краски. Ас замер, его рука инстинктивно метнулась к боку, ощупывая место удара. На его лице все еще играла широкая, сумасшедшая, полная адреналина ухмылка. Он посмотрел на порванную толстовку, на свои пальцы, на которых не было ни капли крови, потом на меня. И расхохотался. Громко, свободно, от всей души.       — Вот черт, пацан… — выдохнул он, переводя дух после смеха. — Вот это… было сильно. Нужно будет ещё поиграть.       Он не был ранен. Ни царапины. Только одежда. Моя Решимость, вся мощь "ПредРешённого удара", ушла на то, чтобы обеспечить само попадание. На то, чтобы преодолеть его скорость, его защиту, его Поток, само пространство. Я так отчаянно хотел попасть, так сильно хотел доказать, что могу, что на сам урон силы уже не осталось. Это было… иронично.       Я опустил меч. Он растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкое ощущение тепла в ладони. Усталость, до этого момента загнанная вглубь адреналином и концентрацией, навалилась всей своей тяжестью. Ноги подкашивались.       Условия были ясны. "Если ты сможешь меня ранить". Я не ранил. Только испортил ему одежду.       Технически — проиграл.       И на удивление, это не вызвало во мне ни злости, ни разочарования. Только какую-то странную, тихую пустоту и… принятие. Я сделал все, что мог. Сражался, преодолел себя, заглянул в самые темные уголки своей души и нашел там свет. Этого было достаточно. Я сделал глубокий вдох, выдохнул. И чуть заметно кивнул, принимая свое поражение. А он это воспринял, как ответ на его предложение и его ухмылка стала еще шире.       В наступившей тишине, нарушаемой лишь нашим тяжелым дыханием и шелестом ветра, из тени у самого дальнего края площадки, где свет фонаря совсем терял свою силу, раздался звук.       Одиночный, сухой хлопок в ладоши.       За ним второй. Третий. Медленные, размеренные, издевательски-театральные.       Я резко обернулся, инстинктивно принимая боевую стойку. Ас замер, его веселая ухмылка мгновенно сползла с лица, сменившись выражением крайнего шока, смешанного с раздражением. Мы оба уставились в темноту, откуда доносились эти неторопливые аплодисменты.       Когда раздался последний хлопок, они прекратились, и из той же непроглядной тьмы донесся тихий, почти безэмоциональный голос:       "Ваш бой был очень интересным. Особенно та его часть, где ты, Аоминэ-кун, чуть не проиграл. Жаль, я, кажется, моргнул и пропустил ее."

***

      В тишине своего кабинета, залитого мягким светом многочисленных мониторов, директор Незу сделал маленький, аккуратный глоток давно остывшего чая. На главном экране, в режиме реального времени, разворачивалось представление, которое он сам и срежиссировал. Его маленький черный глаз, отражавший мелькающие кадры с высокотехнологичного дрона, блестел от неподдельного, почти хищного любопытства.       Его «Черная Пантера», его самый непредсказуемый и самый надежный инструмент для работы в «Тенях», наконец-то загнал свою цель в угол.       На экране было видно все. Расслабленная поза Аоминэ, его ленивая, уверенная манера. Напряженная, как струна, фигура мальчишки. Ультиматум. Незу одобрительно кивнул. Аоминэ действовал именно так, как он и рассчитывал: не грубой силой, а психологическим давлением, предлагая выбор там, где, казалось, выбора уже нет.       — «Играем», — прочитал Незу по губам Чары.       А затем это произошло.       Вспышка. Не на экране. А на графиках в углу одного из мониторов, отслеживающих энергетические сигнатуры. На долю секунды — на одну тысячную долю секунды — датчик зафиксировал невозможное. Скачок энергии неизвестного типа, такой мощный, что шкала ушла в красную зону, и тут же — такое же стремительное падение до нуля. Словно реальность на мгновение моргнула. На основных видеоканалах это отразилось лишь микроскопическим сбоем, кадром статических помех, который можно было бы списать на техническую ошибку.       Но Незу знал — это не была ошибка.       Когда изображение восстановилось, все было по-прежнему. Аоминэ стоял на том же месте. Но мальчишка… он изменился. Пропала агрессивная напряженность. Ушла дерзость. Он стоял посреди площадки, спокойный и одухотворенный, с выражением какой-то тихой, печальной мудрости на лице, которая совершенно не вязалась с его возрастом.       Кружка с чаем замерла в лапке Незу на полпути ко рту. Его мозг, работавший со скоростью суперкомпьютера, начал лихорадочно перебирать варианты, отбрасывая один за другим.       «Что это было? — первая мысль была самой очевидной. — Мгновенное проявление второй причуды? Какой-то «режим берсерка», который включается и выключается по щелчку? Нет. Не сходится с энергетическим следом. Это был не всплеск активации. Это было… обнуление. Словно что-то было, а потом его не стало, оставив после себя лишь эхо». Он отставил чашку, его пальцы-коготки нетерпеливо застучали по подлокотнику кресла. «Множественная личность? Дикий, неконтролируемый «А» сменился на спокойного и собранного «Б»? Возможно. Психологическая травма могла спровоцировать диссоциативное расстройство. Но это не объясняет энергетический след. И эта перемена… она слишком разительна, слишком абсолютна для простого переключения личности. Здесь нет борьбы, нет переходного состояния. Просто… замена».       Незу смотрел, как на экране Чара произносит какую-то фразу, на которую Аоминэ лишь снисходительно усмехается. А затем вокруг мальчишки вспыхнула чистая, алая энергия.       «Так, а вот это уже интересно… — мысли Незу ускорились. — Значит, эта трансформация была не потерей сил, а наоборот, их концентрацией. Этот ребенок… он способен на сознательный переход между двумя совершенно разными боевыми состояниями? Но что же тогда было тем энергетическим всплеском? Локальный разрыв пространства-времени? Кратковременный сдвиг в другую фазу реальности? Жаль, у меня нет подходящего оборудования. Эти дроны могут фиксировать лишь сам факт, а не природу явления…»       А потом началось главное представление. Мир на мониторах начал терять краски.— Запись, максимальное разрешение, все каналы, — отдал он тихую команду в микрофон. Он видел все. Арию, которую беззвучно шептал мальчишка. Появление сияющего меча. Серые нити вероятностей, которые его сенсоры едва могли уловить как тончайшие флуктуации в пространстве. И, наконец, алую нить, протянувшуюся между клинком и Аоминэ.       — Концептуальное наведение? Фиксация судьбы? — шептал Незу, его глаза горели восторгом ученого, столкнувшегося с чудом. — Невероятно!       Аоминэ вошел в Поток. Незу это сразу понял по иссиня-черным молниям, заплясавшим вокруг его тела. Это был его козырь. Его абсолют. В этом состоянии его скорость была почти не поддающейся измерению. Любая физическая атака была обречена.Но мальчишка нанес удар.       И Незу, затаив дыхание, наблюдал за невероятным. Он видел, как его Пантера, его абсолютное оружие скорости, мечется в невидимой клетке. Как пространство вокруг него искажается, не давая ему уйти. Как алый клинок неотвратимо, словно сама смерть, настигает свою цель.       Инстинкт против Судьбы. И Судьба победила.       — Поразительно… — выдохнул Незу, когда удар достиг цели.       А затем — финальный, самый восхитительный поворот. Отсутствие раны.Он перемотал запись на пару секунд назад. Снова прокрутил момент удара. Никаких сомнений. Попадание было. Но урона — ноль.       Незу не стал смотреть дальше. Ему было уже неинтересно, как Аоминэ будет реагировать на этот конфуз или какой диалог состоится между ними. Финальный жест Чары — кивок, принимающий поражение — был лишь социальной условностью. Главное событие уже произошло. Данные были получены.       Он откинулся в кресле, глядя в потолок, и его мозг начал работать в режиме, недоступном ни одному человеку на планете. Он прокручивал в уме каждый кадр, каждую цифру, каждый энергетический отблеск.       «И так, что мы имеем? — начал он свой внутренний монолог. — Объект "Чара". Обладает минимум двумя, а возможно и тремя кардинально разными проявлениями своей способности. Состояние-1: "Алое". Энергия чистая, атаки точные, создание материальных объектов стабильное. Состояние-2: "Черное". Энергия "грязная", нестабильная, приводит к повышению физических характеристик, но потере контроля. Ведет к саморазрушению, судя по тому, как его клинки рассыпались в финале того цикла. И потенциальное Состояние-3: "Зеленое", то, что заблокировало атаку в больнице. Защитное. Проявилось инстинктивно, без контроля со стороны объекта».       Он сделал паузу, сопоставляя факты.       «Переход между состояниями может быть вызван эмоциональным стрессом. Но тот скачок, та "склейка" перед финальным боем... это было не просто переключение. Это было нечто иное. Он не просто изменился. Он… обновился? Словно программа, которую перезагрузили к исходным, более стабильным настройкам. Гипотеза: возможно ли, что у него есть какая-то внутренняя "точка ментального восстановления", к которой он может откатиться в критический момент? Это объяснило бы и энергетический след, и его внезапное спокойствие. Но как это работает? Психологический механизм? Или это часть его причуды?» Незу снова посмотрел на главный монитор, где поставил на паузу кадр с застывшей алой нитью.       «"ПредРешённый удар"... так я его назову. Сама концепция поражает. Он не предсказывает будущее. Он его назначает. "Исход... неотвратим он". Ария. Не просто слова, а формула, условие активации. "Путей бесчисленное множество... нет смысла... я вижу цель..." Это похоже на ритуал, на заклинание. Он отсекает все вероятности, оставляя лишь одну, и заставляет реальность ей подчиниться. Но цена... Цена оказалась колоссальной. Вся энергия ушла на обеспечение самого факта попадания. Концептуальная атака против концептуальной защиты, которой является скорость Аоминэ. Результат — ничья с техническим поражением объекта. Забавно».       Он постучал коготком по столу, его разум перешел к самому главному вопросу. Откуда это?«Это не причуда. Ни одна известная причуда не работает на таких принципах. Манипуляция вероятностями существует, но не в такой абсолютной, "назначающей" форме. Это больше похоже на… магию из старых книг. Или на то, что Все-За-Одного называл "сингулярностью" — когда причуды достигают такого уровня сложности, что начинают противоречить законам физики. Но этот мальчик слишком молод. Он не мог дойти до сингулярности».       Теории роились в его голове, одна фантастичнее другой. Межпространственный путешественник? Результат секретного правительственного эксперимента по созданию "концептуального" оружия? Эксперимент Все-За-Одного? Или что-то совершенно иное, выходящее за рамки его понимания?       «И он не один такой», — эта мысль была самой тревожной и одновременно самой захватывающей.       Он открыл на соседнем мониторе дело Эмии Широ. Подросток, появившийся из ниоткуда. Свидетели говорили о его клинках, которые появлялись и исчезали, не оставляя следов. Ни энергетических, ни физических. И его тело, демонстрирующее невероятную прочность в нужный момент.       «У объекта "Чара" сила основана на излучаемой энергии. Видимой, ощутимой. У объекта "Эмия" — на чистой материализации без остаточного энергетического следа. Два разных принципа, но оба не вписываются в парадигму причуд. Оба владеют оружием. Оба появились практически одновременно».       Незу посмотрел в окно, на далекие огни ночного города. Столько лет он изучал этот мир, каталогизировал причуды, просчитывал угрозы. Он думал, что знает правила игры. Но сегодня на его шахматной доске появились две новые фигуры, которые играли по совершенно другим правилам. Фигуры, которые могли перевернуть все.       «Таит ли в себе подобные секреты и Эмия-кун?» — задался он вопросом, и в его глазах блеснул огонек неиссякаемого исследовательского азарта. — «Нужно будет проверить. Обязательно проверить. О, эта игра становится все интереснее и интереснее! Представляю лицо Айзавы-куна»