Глава 2. Неприличные объяснения.

Потом Ягыз поймёт, что ехал до особняка чисто в состоянии аффекта и чудом не попал в какую-то аварию. Потому что перед глазами стояла та газета, которую держали работники, фотография отца и этой Эдже с новостью о… Желчь и чувство мерзости подкатывают к его горлу, даже от одной мысли о том, что может быть после этой новости… Мама умерла совсем недавно, а отец… Он бросает машину напротив особняка, махнув рукой охраннику. Собирается бежать в сторону дома, пересекает шумную дорогу, когда вдруг слева видит небольшую фигурку, кажущуюся странной знакомой… Оборачивается, чтобы увидеть… её. Хазан Чамкыран, летящую в его сторону, знакомые широкие штаны и футболка, спортивная куртка, в руках — газета (он точно знает, что в ней написано), а на лице… Ужас. Чистый, неприкрытый ужас, страх и огромная паника, захлестывающие с головы до ног. Хазан даже не тормозит, пока не подлетает к нему. На мгновение она останавливается, и их глаза встречаются, в самом мощном чувстве взаимного понимания и единения. Такого никогда не должно было случиться у них двоих, но тем не менее — Ягыз это чувствует. Каждой клеточкой своего тела, всем разумом и сердцем чувствует — Хазан и он сейчас — одно целое. В своём шоке. В своём ужасе. В своём страхе. В своём осознании возможности… Одно целое. — Скажи мне, что это просто фальшивая новость, — паника в голосе Хазан осязаема. Какое там предательство Синана! Какое там разбитое сердце! Вот он чистый ужас — мысль о том, что младшая сестра может выйти замуж за… — Ты не представляешь, как сильно я на это надеюсь, — пугающе-спокойно отвечает он. На несколько секунд они застывают друг напротив друга, возле стены особняка, вглядываясь в немой битве. Но потом он первым приходит в себя, чтобы резко развернуться и почти побежать в сторону дома. Хазан следует за ним бегом, и вот они уже во внутреннем дворике, охранник открывает калитку, после — массивную тяжелую дверь. Она совершенно не замечает обстановки дома или какого-то там великолепия, всё происходящее стирается в одно сплошное пятно, в какую-то длинную и фантастическую сцену, только вот в финале сцены есть... Конец. Эдже, сидящая с белом платье за свадебным столом. Эдже, сидящая рядом с Хазымом Эгеменом, мужчиной, втрое старше неё. Свидетели, расположившиеся по разным краям стола. — Не смей, — Хазан слышит свой голос издалека. Только потом Эдже подписывает документ и Ягыз рядом с ней что-то кричит во весь голос. Они поженились. Её сестренка и отец Ягыза, отец Синана — поженились. — Отец! — гремит рядом голос Ягыза, — что ты натворил?! — Папа! — голос Синана, который появился из ниоткуда. Синана, который подскочил к столу и начал орать на отца, хлопая ладонями. — Мама только умерла! Как ты мог предать доверие мамы?! Хазан кажется, что она находится внутри какого-то ужасного сна. Раз! — и сейчас проснётся! Как обычно пробуждаются из кошмара? Выныривая за мгновение, с колотящимся сердцем, тело словно немеет, цепенеет, не может двигаться… Но затем разум догоняет реальность, и ты понимаешь — это всего лишь глупый кошмар, ты в безопасности, дыхание восстанавливается, и всё заканчивается. — Эдже! — Хазан понимает, что подошла ближе и тоже встала возле стола, где-то рядом орёт Синан, — дай мне свою руку. Мы с тобой уходим из этого места. Эдже! Только вот маленькая сестрёнка смотрит на Хазан теперь совсем иначе. Будто бы… по-взрослому. Потом берет этого отвратительного мужчину за руку и твёрдо отвечает: — Я вышла замуж, сестра. И отныне я остаюсь со своим мужем. Рядом снова крики — кажется, это младшая сестра Эгеменов что-то кричит, а потом закатывает истерику, падая на пол. Хазан пытается подойти к Эдже, но та снова убирает руки. Хазым Эгемен пытается поднять валяющуюся девчонку с пола, которая орёт на всех, а Синан почти хватает отца за рубашку, крича огромные оскорбления… Краем глаза Хазан выцепляет почему-то Ягыза Эгемена, который будто бы оправился от первого шока, и потом трёт яростно лоб, зажмуриваясь. Хазан его отлично понимает, это должен быть дурной сон, а не этот хаотичный ужас, будто бы… Их взгляды снова встречаются, и они оба чувствуют… понимание. Горькое и правдиво-сложное, тяжёлое понимание истины — свадьба состоялась, и отныне… Больше ничего не будет так, как прежде. ---------------------------------------------------------------------------------------------------- Селин Эгемен увозят в больницу с нервным срывом, а новоиспечённые жених с сестрой следуют за ней. Синан разбил несколько ваз и убежал в приступе ярости, наорав на всех. Эдже убежала наверх, а Хазан ловит себя на том, что продолжает стоять в этой огромной и красиво украшенной гостиной, тупо пялясь на стол, за которым её сестра только что… Продалась взрослому мужчине за деньги? Что вообще происходит с этим миром? Как такое вообще… могли зарегистрировать? Что вообще происходит с миром Хазан? Почему мир вообще так жесток?! Мало ей потери папы, так теперь… Эдже… — Это была не фальшивая утка, — голос Ягыза Эгемена доносится словно издалека. Хазан опять понимает, что тупо пялится на него, в голове — пустота и странный гул, будто бы какие-то фантазии сбылись, а она не улавливает начало этих фантазий… — В газете. — Твой отец… — омерзение сквозит в голове Хазан, — с девочкой возраста дочери… Я не понимаю, что происходит. — Вставай в очередь. Дурацкое чувство единения, которое их словно объединяло — исчезло. Они опять — как враги, стоят, между ними — массивный стол, который кажется тем самым разделением двух неподходящих субстанций. Это — Ягыз Эгемен и Хазан Чамкыран. Два мира, которые снова сегодня столкнулись друг с другом, чтобы взорвать сверхновую злости и разъяренного разочарования. — Твоя мать, Хазан, — Ягыз Эгемен опять распахивает полы пиджака, ему жарко, ослабляет галстук, обнажая горло, кадык нервно ходит туда-сюда, — кажи мне, Хазан, твоя мать с самого начала это всё запланировала?! Сначала кастинг и номер мотеля. Но знаешь, туда пришёл не глупый Синан, а я — кто соображает и кого не взять на крючок… И ты туда пришла, с Эдже не получилось, правда? А потом снова шанс и вот уже она — лицо марки… — Заткнись! — её руки сжимаются в кулаки и ярость, которую Хазан чувствует ко всей семье Эгеменов — чистая, острая, незамутнённая. Сейчас бы схватить что-то — и разбить. Сейчас бы надеть боксёрские перчатки — и избить кого-то, выплёскивая свою ярость, злость и боль на кого-то… На что-то, — твой отец!!! Старик!!! С молоденькой девушкой решил… Спать?! Что это за мужчина такой?! Что за мужественность?! — Знаешь, ты бы посмотрела сначала на свою мать! — рявкает Ягыз, с горящими глазами, — у неё в глазах только и крутится цифра нашего банковского счёта! По ней видно, как она мечтает выбраться из вашего… — Твоего отца надо судить за совращение малолетних! — Хазан подскакивает к нему, а потом совершенно инстинктивно… Пытается нанести удар. Ударить Ягыза Эгемена. Задеть. Достать. Отомстить. Хочется в бешенстве кричать на него, хочется ударить по щеке… Он перехватывает её руку. Казалось бы — не успеет, невозможно. Но Ягыз успевает, а Хазан теперь чувствует, как её тонкое запястье обхватывает мужская ладонь, широкая, сильная и такая горячая. И вот теперь напротив неё снова — тот самый Ягыз, который и был в номере мотеля: жестокий, беспощадный и холодный в своей ледяной ярости и силе. А сильнее всего Хазан сейчас чувствует именно силу. Его силу, которая оказалась единственной, способной встретить её собственную силу, встретить и противостоять Хазан. Сила, которая проявляется в его взгляде — таком удушающе-властном и даже надменном, в его позе — каменная глыба, которую не сдвинуть, в его напряжённом и остром движении, а ещё — в захвате запястья, когда Хазан вдруг впервые в своей жизни чувствует себя… слабее него. Да. Слабее. Даже в мотеле было не так, там она была с ним на равных, но теперь… — Не настолько, Хазан, — ледяным тоном говорит Ягыз Эгемен. Потом заметно мягче отводит её руку чуть в сторону и движется прочь. Отпускает её запястье, которое почему-то теперь горит от прикосновения, которого никогда не должно было случиться… Он уходит, оставив за собой чувство, которое Хазан никогда ещё не чувствовала. Но точно знает — это с ней происходит впервые. --------------------------------------------------------------------------------------------------------- Хазан снова сидит там. Ягыз стоит в полутьме лестницы, ведущей во дворик её дома, прежде чем набраться каких-то неведомых сил прийти сюда и… И что? Он в шоке. Гнев поутих, оставив чувство шока. Селин накачали успокоительным в больнице, Синан привычно пропал — пьёт в клубах, можно поспорить. Тётя лежит дома в плохом состоянии, рядом с ней медсестра. Его новая… мачеха, будь проклято это слово, встретила отца, и они вместе снова поехали к Селин. А сам Ягыз понял, что совершенно привычно остался в одиночестве. Он пил, да. Больше ничего не оставалось, больше нечем было заглушить ту кошмарную пустоту и ледяной холод в душе после карикатуры, именуемой «бракосочетание». Ягыз был в бешенстве, сначала говорил с адвокатами, пытался найти лазейку для расторжения брака, но судя по консультациям, всё было законно, увы. Потом наорал на всех, кто занимался проектом косметической марки, потом расспросил сотрудников… Потом приехал домой и разбил зеркало, столик, телефон… Потом начал пить… Потом позвонил Эрдалу… И вот теперь снова ловит себя на мысли, что опять приехал сюда, в этот двор, в этот дом, к его хозяйке, которая ненавидит Ягыза так сильно, как только может. И объяснить сам себе, что сейчас здесь делает — совершенно не может. А хочет ли? Когда она видит его, то словно даже не понимает поначалу, что это снова он. Снова он тут. Всё опять происходит. Чуть приподнимается с кресла, в ярости глядя прямо в его глаза. Что ему всегда нравится в Хазан — так это прямая честность и открытость. Она не будит юлить или лгать, теперь — точно нет. — Я с мирными намерениями, — руки чуть вверх и снова шаги вперёд. Добраться до её столика и кресла рядом, чтобы максимально мягко продолжить, — нам надо поговорить. — Нам надо, чтобы ты убрался отсюда! Ты!.. — Прости, что сегодня вышел из себя, — он не слушает, он не хочет её слушать, он не собирается её слушать. Ягызу нравится, почему-то точно нравится бросать Хазан вызов, хоть и не ясно, кто тут может проиграть или выиграть, — мы кричали друг на друга. Это было лишнее. Она выглядит удивлённой и даже озадаченной. Ягыз опять просто садится рядом, без приглашения, делая то, что ему нравится здесь и сейчас. Понимает, что впервые начинает пристально её рассматривать — просто сначала наблюдать, как она выглядит и что делает. Что же, Хазан снова в футболке, только теперь закутана ещё в серую бесформенную кофту, волосы — в привычном хвостике, только она всё равно — удивительно чистая и какая-то… Красивая. Мысль вдруг бьёт прямо по разуму сначала ошеломлением, а затем — ясной тревогой. Тревогой и непониманием происходящего. А он всегда привык и всегда знает, что нужно — понимать и контролировать свою реальность. — Даже в этот ужасный день моей жизни ты опять не может оставить меня в покое, — бросает зло, но без ненависти. Кутается в свою теплую кофточку посильнее, но затем вдруг продолжает, — чего заявился снова? Оскорблять меня и мою маму? Мою семью? — Я пытаюсь найти лазейки расторгнуть этот брак, — прямо начал Ягыз и это резко привлекает внимание Хазан. Она вдруг встрепенулась и смотрит на него сосредоточенным взглядом, — консультировался с адвокатами. — И что, есть шансы? — надежда в её голосе буквально осязаема. Удивление сквозит в ясном взгляде чёрных глаз, когда она опять двигается всем телом к нему. — К сожалению, нет, — мрачный ответ, — она совершеннолетняя. Они оба дееспособные. Они оба были не под давлением. — Можно что-то придумать? — отчаяние возвращается в голос девушки. Хазан словно окончательно отбрасывает их разногласия и чувство ненависти, чувство расстройства или мрачности, и может быть, они снова — как нечто единое целое. На пару мгновений, да, — где Синан? И вот тут что-то очень неприятное скребёт в его душе. Вернее, в разуме этот вопрос про Синана отдаётся неприятной и мрачной мыслью, каким-то непониманием и злостью. Ягызу точно не нравится, что Хазан вдруг вспомнила о нём, что она произнесла имя брата, что она вообще… — А что? Хочешь помириться? — фраза вылетает прежде, чем он успевает обдумать ту. Гнев Хазан похож на волну, которая действительно может его снести. Только на этот раз она действительно ударяет его кулаком прямо по предплечью, ударяет больно и даже ощутимо. — Не твоё дело, — рявкает девушка, уверенно, а потом продолжает уже более спокойно, — слушай… Ты, я, Синан — мы все против этого брака! Думаю, твоя сестра и тётка тоже не рады! Мы должны объединиться! Мы должны все что-то делать! — Какое объединение, Хазан, — его голос наконец-то звучит так устало и выпотрошено, безжизненно, — Синан, как обычно, не берёт трубку. Селин — в больнице. Отец женится, только-только потеряв маму, а я ничего не знаю. Семья распалась после смерти мамы, это факт. А я бьюсь над всем этим и даже не знаю, что мне дальше делать. Признание шокирует обоих, да. Признание выглядит странно откровенным, потому что такого Ягыз Эгемен не должен был себе позволить… никогда. Не позволить признаться в такой слабости ни Хазан Чамкыран, ни даже самому себе. За годы своей жизни он точно знает своё главное «правило» — держать всё в себе, никому не доверять и просто быть… одному. Так всегда легче. Проще. Лучше. Безопаснее. Хазан очень умная, это факт. Всё хорошо понимает, несмотря на её «твёрдую оболочку» для внешнего мира. Хазан молчит на этот раз, но смотрит с пониманием. С огромным пониманием, потому что снова — единение и общность, да. К сожалению, причиной этого единения стала ужасно грязная и мерзкая ситуация, от которой постоянно тошнит. Но факт — её сестра и его отец поженились, этот брак противоестественен и отвратителен, а обсудить ситуацию больше и не с кем, да. Подруг у Хазан нет, а завтра весь район будет перетирать её семье косточки, а самые храбрые ещё и начнут донимать Хазан. Она шумно выдыхает и Ягыз видит, как девушка снова откидывается на спинку своего кресла-качалки, глядя куда-то вперёд. Внезапно сегодняшняя вечерняя тишина успокаивает, она обволакивает обоих, она их сдерживает, она их укутывает в своём коконе, позволяя разлиться какому-то спокойствию. Да и что важнее всего для любого человека? То, что его понимают и принимают, то, что его видят и ценят. А в данный момент, как бы странно это ни было, Ягыз и Хазан понимают друг друга лучше всего. — Эдже мне ничего не сказала, — рассеянно говорит Хазан, — утром. Заперлась в комнате и сказала уходить. Я пыталась понять, что она делает. Почему она вышла замуж за твоего отца? Это просто… — Ой, Хазан, да ладно! — Ягыз определённо не ценит установившийся между ними хрупкий мир, потому что снова начинает говорить неприятную правду, — давай вместе подумаем? Девушка из… неблагополучного района расстаётся с нищим парнем и выходит замуж за богатого вдовца. Какие тут могут быть причины? Правда? Гнев сверкает в этих глубоких чёрных глазах. — Можешь думать что хочешь, но это не так. Моя сестра — не дочь своей матери! — уверенность сквозит в голосе Хазан, и она действительно верит в то, что говорит. — Деньги, — просто говорит Ягыз, чуть пожимая плечами, — деньги. И, прежде чем ты начнёшь на меня орать с проклятиями, дослушай. Не то чтобы я осуждаю, нет. Я сам не жил в таких условиях, как Вы, не экономил, не ходил в государственную школу… Жизнь сложная тут, да. И то, что твоя сестра захотела вырваться отсюда, пусть даже через брак с богатым стариком, могу это понять, правда могу! Но мой отец! Это мой отец!!! Это не мог быть он! Чёрт возьми, он всегда был для меня героем! — трёт лоб снова, кажется, он всегда так делает, когда волнуется, ссорится и так далее. — Денег хочет моя мать, — вдруг голос Хазан звучит совершенно по-человечески, — моя мать всегда ненавидела моего отца и мечтала выбраться из этой жизни. Отсюда — кастинги для Эдже, сестра сама не особо поначалу хотела всего этого, но мать настояла! Моя мать желает много денег, а вот сестра — я в это не верю. И однажды ты поймёшь, что был не прав, Ягыз Эгемен. Также, как был не прав в том номере мотеля, решив по одному взгляду на меня, кто я такая. Удар ниже пояса, Ягыз это хорошо знает и понимает. Потому что в той ситуации он примерно проиграл по всем фронтам, да. В той ситуации он много чего решил с первого раза, но оказался не прав, думая так плохо о Хазан. Что же, она явно умеет держать удар и, судя по всему, та ситуация её не растоптала. Сейчас девушка кажется совершенно живой, активной, сосредоточенной и даже… словно опять проснувшейся. В прошлый раз она была вялой и словно безжизненной, видно разрыв с Синаном сильно на ней сказался. Синан. Снова при воспоминании о нём и Хазан, Ягыза начинает грызть беспокойство. Тревога и замешательство, словно тут точно что-то не так. Противоестественно. Неприятно. Неверно. Даже… брезгливо. Откуда у него вообще такие мысли? — Я буду пробовать говорить с сестрой, — озвучивает Хазан ему какие-то собственные выводы, — завтра опять поеду. Ты всё-таки поговори еще с адвокатами. Вдруг есть возможность… Отменить всё это! Где Синан? Нужно объединиться всем против этой… мерзости… — Я тоже не оставлю это всё просто так, — говорит Ягыз, а потом снова странно расслабляется. Ужасно иррациональное, новое чувство — сидеть тут, в чужом доме, в чужом районе, с чужой… девушкой, но чувствовать непонятное… покой? Понимание? Словно Хазан появилась из ниоткуда, но и одновременно — всегда была. Нет, она не была всегда рядом с ним, но конкретно тут — она словно всегда была в его жизни. Будто заполнила собой странную пустоту, постоянно теперь привлекая его внимание… — Ты давай уходи, — вдруг резко говорит Хазан, сев прямо. Звучит немного неприятно, — давай-давай. — А что ты сразу меня не выгнала? — усмешка и пристальный взгляд, изучающий. — Мне завтра утром на работу нужно. Мы же не богачи, которые могут спать до полудня, — язвит в ответ девушка, чуть потягиваясь. Край тёплой и бесформенной кофточки слетает с одного плеча, обнажая там майку и голое плечо. На мгновение Ягызу вдруг кажется, что мозг словно закоротило и он будто бы пробивается через странную броню, чтобы увидеть Хазан — настоящую. Словно он раньше не особо думал… Ложь. Думал. Ещё в номере мотеля думал, что девушка напротив него — очень красивая и яркая, несмотря на причину появления там. Он думал. — Ты такая предвзятая, — легко посмеивается в ответ, — ладно. Завтра утром я хочу начать иск о том, чтобы забрать у отца часть компании, которую он мне отписал раньше. По причине того, что он женился и у него могут быть новые наследники. То есть вдруг это заставит отца аннулировать брак? И поищу Синана. Вдруг брат скажет что-то полезное. Хотя скорее всего, он пьёт и танцует в клубах, типичное его поведение в любой кризисной ситуации. — Ладно, — Хазан поднимается с кресла первой, — не могу даже дышать сегодня. В голове какой-то гул и усталость. Вообще не могу ничего соображать. Это всё… ужасно. Эгемены… Вы словно портите всю мою жизнь, знаешь. — Знаешь, Хазан, — не ясно, говорил ли он до этого её имя, но внезапно сейчас оба словно сильно обращают на это внимание. Ягыз тоже встаёт, они опять оказывается как-то вот близко друг к другу, почти касаясь руками, — могу сказать точно также! Чамкыраны… Вы словно портите всю мою жизнь. Нашу жизнь. — Значит логичнее всего — разорвать наше знакомство, к общему удовлетворению, — усмешка в ответ, а потом она почему-то снова трогает его. Только вот ткань дорогого костюма не пропускает прикосновение нежных девичьих рук, и Ягыз не чувствует её… Она пихает его сначала в плечо, а потом в спину, подталкивая к выходу, — давай. Уходи. Хватит уже портить мне настроение. Завтра будет новый ужасный день. — Лучше бы я по-прежнему был единственной причиной твоего плохого настроения, — посмеивается Ягыз, обходя столик и выходя из небольшого внутреннего дворика. Дальше нужно спуститься по каменной лестнице вниз, там сидит Эрдал за рулём его «Мерседеса». — Не могу поверить, что опять с тобой согласна, — не менее язвительный подкол в ответ. Когда Ягыз спускается вниз, то последнее, что он видит — это Хазан, провожающая его своим взглядом, по-прежнему кутающаяся в свою серую бесформенную кофточку. Чувство пугающей пустоты вдруг возвращается. Только на этот раз Ягыз не понимает, с чем такое чувство вообще может быть связано. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Конечно, он не может знать, что Хазан после его ухода опять садится на кресло-качалку и пытается собраться с мыслями. Мало того, что внутри — ужас, буквально ледяной ужас от осознания факта женитьбы сестрёнки, так ещё и непонятное вернувшееся присутствие Ягыза Эгемена в её жизни странно начинает то ли злить, то ли раздражать. Проблема в том, что Хазан всегда принимает чёткие и окончательные решения, а с ним — так не получается. Потому что он какой-то слишком наглый, снова и снова приходит к ней, не спрашивая разрешения или позволения, снова и снова «выбивает» Хазан из привычного течения её жизни и заставляет тратить на него очень много сил. Так много всего случилось… Номер мотеля, который Хазан ненавидит. Авария с Синаном, которой она боится. Холл больницы, в которой она снова увидела этого мужчину, прожигая его своей ненавистью… Потом бросила в лицо сто долларов, с огромным удовлетворением унизив в ответ, поняв, что вот только теперь он её вспомнил! Вспомнил и удивился, хотя, что этот кусок камня может вообще чувствовать? Да ничего, наверное… Потом был арест и задержание из-за Ниль, но когда Хазан выпустили, Ягыз тоже был там, он стоял у полицейского участка, и его взгляд не отрывался от Хазан… Она вдруг со странным стеснением в животе понимает, что в тот момент вообще ни разу не посмотрела на Синана, на своего якобы возлюбленного… А взгляд был сосредоточен только на Ягызе Эгемене, на его высокой и властной фигуре, на его глазах и на том, как он на неё смотрел… Будто бы удивленно, словно увидел впервые, разъедая в душе всё своим очень пристальным вниманием… Тогда Хазан знала, просто знала: в его прекрасном мирке не было таких ожиданий от бедной девушки, порвавшей чек… Так почему такой человек вдруг снова и снова приходит сюда и разговаривает с ней? Может быть, она для него как какая-то странная игрушка, или экспонат, который нужно изучать? Пытается разобраться? Хазан ненавидит брак Эдже ещё и потому, что теперь, пока этот мерзкий брак по-прежнему в силе, ей не удастся навсегда вычеркнуть Ягыза Эгемена из своей жизни. Почему-то мысль об этом кажется странной, ведь Синана она вроде бы вычеркнула? И сердце даже уже почти не болит… А вот при мыслях о Ягызе Эегемене внутри по-прежнему есть и всполохи огня, и злости, и эмоций, которые не хотят отпускать… А теперь как она сможет выкинуть его из своего головы? Формально, они же стали одной семьёй. Родственниками?