Глава 4. Трагедии и перемены.

— Хазан? — голос Синана наполнен шоком и недоверием. — Синан?.. Что ты тут делаешь? — парень непонимающе смотрит сначала на девушку, а потом на брата. А Ягыз вдруг чувствует ту самую подспудную опасность, которую так явственно ощущал и вчера, когда они с Хазан сидели и пили вместе. Будто бы что-то начинает идти в том самом направлении, про которое думать даже… запретно, — брат?! Что тут… Ты тут ночевала? — возмущение сквозит в голосе Синана. — Ночевала! — рявкает Хазан, — тебе-то что? Где хочу, там и ночую! Ты сам-то где вечно ночуешь? А? — и кажется, этот окрик на него действует. Синан чуть отходит назад, потом мрачно ухмыляется и садится прямо на диван. — Хазан вчера пришла, чтобы поговорить о последней новости в нашем счастливом семействе, — Ягыз кое-как берёт себя в руки и возвращает своё хладнокровие, рассудительность и сосредоточенность, — мы долго обсуждали, потом она уснула и решено было не тревожить… — А потом я напилась, Синан, — бросает Хазан и вдруг опять чувствует себя странно… комфортно. Дело не в Синане, а в чём-то другом, но почему она перестаёт понимать, что с ней происходит? Садится обратно на диван и берёт обратно кружку с кофе, которую недавно не допила, — напилась от того, что моя маленькая сестрёнка и твой отец… — Замолчите! — выпаливает Синан, — я не хочу даже думать об этой новости! Это… во всех газетах снова с самого утра! — Проклятье! — говорит Ягыз и садится рядом с Хазан. На мгновение обида от её раздумий возвращается, но, когда она тянется ближе к нему, чтобы взять тарелку с печеньем, всё расстройство исчезает. Девушка не отпрянула, не дернулась, наоборот, спокойно взяла что хотела и продолжила сидеть на диване… рядом с Ягызом. Словно на его стороне. Синан это замечает. Прищурившись, всматривается в брата, а потом в Хазан. Она, конечно же, опять летает в своих мыслях и не думает ни о чём подобном, факт. А вот Ягыз заостряет внимание на своих непонятных мыслях уже в который раз, на Синане, который тоже точно об этом подумал. Но пока все трое просто сидят и молчат, Хазан пьет свой кофе, Синан разваливается, только тишина какая-то странно… приятная. — И что мы все будем с этим делать? — наконец-то спрашивает Синан, — со всем этим… Беременность, брат, беременность!!! Наша мама только что умерла, а отец… даже не чтит её память!!! Связался с молодухой, ради денег! — Эй, думай, что говоришь! — рявкает Хазан, убирая пустую чашку из-под кофе, — это моя родная сестра! А твой отец кто, хочешь я скажу тебе, кто он такой?! Жениться на девушке, годящейся ему во внучки! Синан затыкается, потому что возразить на такой ответ от Хазан нечего. Ягызу вся ситуация кажется совершенно сюрреалистичной и странной, они втроём сидят в его квартире, Хазан пьёт кофе, а её реакция на Синана кажется странно… равнодушной? — Делать-то что будем, аби? — новый вопрос от младшенького. Потом тот встаёт, быстро наливает себе виски из новой бутылки и садится обратно. Хазан допивает кофе, заканчивает доедать печенье, а потом вдруг разворачивается к Ягызу, и говорит: — Где твой второй завтрак? Что-то ещё есть? Раз уж я загостилась в доме богатенького сноба-богача, не уважающего простой люд, давай хоть позавтракаю нормально! Она всегда будет его удивлять. Вот и сейчас, Ягыз всматривается в её лицо, так остро понимая: Хазан снова шокирует, делает нестандартные ходы и меняет всю реальность только под себя одну. Никакого смущения сейчас, никакой скромности, наоборот! Перед ним — боец, боевая девушка, которая всё равно храбро идёт вперёд и не смущается не из-за чего! И это радует, такой Ягыз запомнил её в номере мотеля, она была бойцом, нападала на него, сама творила правила и даже нанесла рану, что несло большой символичный смысл… — Сейчас принесу бутерброды, — просто отвечает он и вдруг понимает, что чувствует себя так… легко. Когда уходит на кухню, то Синан заинтересованно наблюдает сначала за ним, потом — опять за Хазан. А она говорит дальше: — Нечего сделать, Синан! Вот как раз с твоим братом и обсуждали: он пытался и через долю в фирме надавить на твоего отца, и с адвокатами консультироваться! Я столько с Эдже пыталась говорить, уговаривала, что у неё вся жизнь впереди, какой брак? Она никак не шла на разговор. А теперь… ясно почему, — грусть сквозит в финале тирады, потому что действительно — шансов на это больше нет никаких. Ягыз ставит перед всеми на стол поднос с кофе и бутербродами. И Хазан, и Синан сразу берут себе еды и начинают есть. — Хазан предположила, что это любовь, — Ягыз вновь садится рядом с ней. Близко. На этот раз он делает это осознанно, это — его выбор. Потому что Хазан снова уйдёт, и пропадёт, он в её жизни — почти никто. Их мало что связывает, и это совершенно нормально, — больше нет никаких вариантов. — Или Ваш отец соблазнил мою сестру… — Она не выглядит несчастной, давай честно, Хазан! — Это да, — уступает девушка, отпивая глоток кофе, — наоборот. Аллах, за что мне всё это? Такого никогда не должно было случиться! — Я всё равно не смирюсь с этим браком! — опять начинает злиться Синан. Резко встаёт и ставит пустую кружку на стол, — никогда! Откажусь от отца, знаете? Вот так! Больше я ему не сын! Как он мог после смерти мамы… — Синан… — Ягыз тоже встаёт, но парень уже психует и уходит к двери: — Отец пожалеет, что сделал это! Это мерзко! Он предал нас всех!!! Затем раздаётся звук захлопнувшейся двери и Ягыз с Хазан снова остаются тут в одиночестве. Тяжелый вздох, а потом она тоже поднимается на ноги: — Ты иди за ним, быстрее! Синан очень импульсивен, натворит дел. Я сама пойду, мне давно пора быть дома, — неловкие последние слова повисают между ними, когда они смотрят друг на друга. Вдруг опять вот это чувство: паузы и замешательства, какое-то удивление, что они — именно они! — опять оказались вдвоём, в одном помещении, с одинаковыми мыслями и пониманием удивительных вещей. Что-то невозможное всегда сквозит между ними с того самого мгновения, как Ягыз узнал, что Хазан Чамкыран — та самая девушка из номера мотеля. — Ладно, — вдруг Ягыз решает не спорить. Интуитивно — легкость и хорошее настроение заканчиваются, уступая место хронической усталости и контролю над происходящим. Пришла пора быть взрослым и ответственным, решать чужие проблемы и забывать о том, что и у него были мечты. Мечты и планы, — удачного тебе дня, Хазан. — Пусть всё пройдёт, — дежурный ответ. Потом Хазан Чамкыран довольно бодро уходит, а Ягыз Эгемен остаётся стоять, чувствуя странную пустоту, которая ещё никогда не была именно такой. -------------------------------------------------------------------------------------------------------- Работать Хазан стало намного сложнее, и да, причина этому — брак младшей сестры и богатого пожилого мужчины. Бетюль ещё как-то была тактична, но остальные приятели — а друзей у Хазан не было, постоянно подходили с вопросами, с обожанием сплетничая о происходящем. Хазан отвечала резко — пусть и дальше не любят её, делов-то! Только два управляющих менеджера внезапно подобрели к ней, а когда составляли график работ, то поставили Хазан самые удобные и лёгкие смены. Она сама что ли вышла замуж за богача, чтобы к ней так подлизывались? Но в целом, следующие дни проходят спокойно. Хазан работает, а когда возвращается домой — просто старается много не думать. В голове усталость и опустошение, она теперь осталась одна. Сестра — в богатом доме своего мужа, мать — разумеется! — счастлива быть в особняке, наверняка изображает из себя Госпожу, и никому не интересен старый дом, их старый родной дом, их улица и это чувство ностальгии, что чувствует Хазан… Она медленно бредёт по переулку, потом — останавливается на небольшой площади перед каменной лестницей. И внезапно видит никого иного, как Ясина, бывшего парня сестры, с которым та имела эти детские отношения, а потом умудрилась убежать, и… Жуткая мысль приходит в голову Хазан. Она резко останавливается и застывает, провожая взглядом Ясина. Тот проходит мимо и не замечает Хазан, но вот она сама вдруг в ужасе думает о том, что Эдже встречалась с Ясином, до свадьбы с Хазымом Эгеменом… А что если… Нет. Нет? Да?! Нет?! А что, если ребенок Эдже — от Ясина?! Хазан становится плохо только от одной подобной мысли. На негнущихся ногах доходит до дома, закрывает калитку и плюхается на стул, сцепив руки. А что, если… Эдже вышла замуж, чтобы скрыть свой грех? Позор? Что если она забеременела от Ясина, узнала об этом, но по какой-то причине не смогла остаться со своим парнем?! А что, если Хазан или мать не досмотрели за девушкой? Ведь был побег… Эдже обманула Хазыма Эгемена?! Но потом в голову Хазан приходит новая шокирующая мысль. А что, если Хазым Эгемен знает обо всём?! То есть… Этот человек прожил много лет, он явно умный, построил свой бизнес, вырастил детей, повидал жизнь, и чтобы молоденькая Эдже его обманула по такому… вопросу? Мог ли Хазым знать, кто действительно отец ребенка Эдже? Обманула ли его сестра? — Аллах! — в ужасе шепчет Хазан, прикрывая глаза, — никто не должен знать о моих подозрениях! Никто и никогда! Это убьёт репутацию Эдже окончательно! Что она натворила? Что наделала моя сестра? Что она решила и как забеременела? Что с ней произошло? Это ужасные мысли, вопросы без ответов. Ещё вчера младшая сестрёнка жила дома, училась, гуляла и занималась привычными для подростков вещами, а сегодня — беременная замужняя дама в особняке, Госпожа. А Хазан осталась тут одна с тонущим чувством, что потеряла сестру навсегда. Увы, их отношения с Эдже больше никогда не будут такими, как прежде. -------------------------------------------------------------------------------------------------- Сестра звонит ещё через три дня, чтобы напомнить Хазан о свадьбе. — Я не приду, — простой ответ, и это — чистая правда. — Сестра, — просто пытается уговорить Эдже, — это очень важно для меня. Ты нужна мне рядом. Мы должны показать всем… — Когда для тебя стало важно не то, что мы думаем и чувствуем, Эдже, а то, что надо показать другим людям? — резко спрашивает Хазан, без сил опустившись на диван, — я не вынесу этой свадьбы. Это уже слишком. Ты же понимаешь? — Мне нужна твоя поддержка и помощь, сестра, — и Хазан почти сдаётся. Но только почти. — Ты сама уже взрослая и сама принимаешь решения, — грустная констатация реальности, — меня больше нет в твоей жизни. То есть… Я твоя сестра, но твоя новая семья — в том особняке. Я не пойду туда и не приду на Вашу свадьбу, Эдже. — Я очень расстроилась, — голос Эдже звучит холодно, — ты меня не поддерживаешь и не понимаешь, сестра. — Мама рядом с тобой. Она поможет тебе. Но эта свадьба — противоестественна, извини. Разговор прошёл очень плохо, оставив Хазан с тонущим чувством то ли вины, то ли стыда, то ли наоборот — с какой-то уверенностью в том, что она всё сделала правильно. Обида и боль от того, что сестра не доверилась Хазан в самый трудный момент, всё-таки появились и не могли исчезнуть. Хазан была для Эдже отцом! Она воспитывала Эдже, наравне с матерью! Так почему сестра не пришла к ней в такой сложной ситуации? Неужели Хазан бы не помогла? Не поддержала? Что случилось? Вечер свадьбы она проводит дома, тщательно прибравшись, приняв душ, а потом пораньше ложится спать. Сон сначала не идёт, но затем удалось уснуть, хотя голова была "тяжелая". Только вот будит звонок телефона, и она видит на экране имя сестры. Нехорошее предчувствие сразу оформляется в разуме, кто будет звонить ночью с хорошими новостями? — Алло! — отвечает Хазан, резко сев на кровати, — Эдже? Что случилось? — Сестра, приезжай пожалуйста, — испуганно говорит Эдже, — тут случилось несчастье с сестрой Хазыма. Эта проклятая свадьба не могла закончиться хорошо, да. Спустя полчаса Хазан быстрым шагом идёт по коридору больницы, которая является одной из лучших частных клиник Стамбула. Мрамор, фонтанчики, мягкие кресла… Вызывает воспоминания о той больнице, где была она с Синаном после аварии. А также там был Ягыз, на которого Хазан уставилась в том холле, когда уезжала домой. Внезапно разум Хазан здесь и сейчас словно опять отключается, уступая место воспоминаниям о том, как она… Увидела Ягыза Эгемена, стоящего на другом конце холла и встретившего её взгляд. Как он стоял, сосредоточенно рассматривая её, такой высокий, сильный, уверенный в себе. Как их взгляды схлестнулись друг с другом, сосредоточившись на своём понятном противоборстве. Как она чувствовала всепоглощающую ненависть, а вот он тогда ещё не знал, кто она такая, номер мотеля ещё не отложился в его памяти так хорошо, или Хазан была так хорошо одета, что… Когда она заворачивает за угол, то сначала даже теряется. Мысли ещё в прошлом, а в настоящем — как раз он, стоит, прислонившись к стене спиной, глаза закрыты, руки крепко сжаты, а на лице выражение полной боли и какого-то опустошения… Ягыз Эгемен, оказывается, умеет быть слабым. И внезапно Хазан становится его действительно жаль. Искренне. От всей души. Что бы ни было, уж Хазан знает, как больно терять близких и любимых людей. Никто не заслуживает потерять родителей так рано, но вот теперь его тётя оказывается на грани смерти, а он сам словно… Потерян. Впервые Хазан действительно чувствует, что относится к нему искренне и как-то по-человечески, с настоящей симпатией и пониманием. Он тоже человек. Пусть местами с явно плохими чертами характера, но — человек. Этот самый человек вдруг открывает глаза и смотрит прямо на Хазан. Опять тишина. Повисает между ними, то ли сложная, то ли наоборот, настоящая и мирная. Он смотрит, вспышки удивления сверкают в карих глазах, когда Хазан встаёт рядом и тоже прислоняется спиной к стене. На мгновение ей вдруг страшно, потому что в основном Хазан умеет отталкивать людей, а никак не поддерживать их или сочувствовать, но прямо сейчас она пробует второй вариант. А именно — протягивает руку и кладет ладонь на его предплечье. Там плотная ткань пиджака, но не важно, это символический жест, говорящий о помощи в сложный момент. — Пусть всё пройдёт, — тихое начало разговора, — ужасная ситуация. Как она? — рука больше не на его руке, но и такого было очень достаточно. — Делают операцию, — усталость сквозит в голове несгибаемого Ягыза Эгемена, усталость и опустошённость. Выпотрошенная обречённость. — Это уже хорошо, что есть шансы, — Хазан упирается в стену поудобнее. Ладно, постоят тут, почему нет-то, — мой отец просто упал и умер. Сердце не выдержало. Даже не успели ничего осознать или сказать. Я была в полном шоке. Молчание. Поделиться своей болью — храбрый поступок для каждого из них, что уж тут и сказать. — Мама сказала только мне, что болеет, — опять тихо говорит Ягыз, с закрытыми глазами, — знали я и папа. Синан, Селин и Гекхан не знали, она не хотела их тревожить. Хотела, чтобы они были счастливы и проживали свою жизнь. И только мама ушла, если и тётя уйдёт… Что за проклятье лежит на нашей семье? — Эта свадьба никогда не должна была произойти, — бормочет Хазан себе под нос, — как твоя тётя упала? Да что случилось вообще? У вас же есть охранники, прислуга, никто не уследил? — Понятия не имею, что произошло. Новая помощница была с тётей и твоей матерью. Потом твоя мать ушла к Эдже, это все видели. А потом… — голос Ягыза опять становится надломленным, он чуть бьётся в стену головой. Хазан только вздыхает, а потом оглядывается, сейчас ночь, коридоры пусты, никого нигде не видно. — Где остальные? — Возле палаты на диванах. Я ушёл… Хотел побыть один. Селин лежит в этой больнице на верхнем этаже, мы даже пока ничего не сказали, состояние её психики только-только удалось стабилизировать… Она ещё не оправилась от смерти мамы, от брака отца, а тут… — Будем верить в лучшее, — перебивает его Хазан. Потом снова кладёт руку на предплечье, почему-то вдруг уверенная: всё будет хорошо. Ответный взгляд Ягыза удивленный, но добрый, — давай пойдём возьмём кофе. Надо подкрепиться. Моя сестра тут? Беременной ей бы не проводить такие бессонные стрессовые ночи… Хазан первой двигается в сторону буфета с кофейными автоматами, а Ягыз идёт следом. Правда, буфет работает, они покупают по большой чашке крепкого кофе с сахаром и пробуют тот на вкус, что вдруг вроде бы бодрит. А может быть, бодрит разговор и поддержка, то, что они находятся рядом друг с другом и что-то, да делают правильно. Хорошо. Без злости, ярости, обиды или мести. А привносят что-то светлое и настоящее теперь. — Спасибо, что ты тут, — вдруг говорит он. Это звучит странно… тепло. И когда Хазан поднимает на Эгемена-старшего свой взгляд, то вдруг внутри что-то даёт перебой. Словно сердце вдруг даёт перебой, но сжимается приятно и мягко, сладко и… его взгляд — взрослый, настоящий и пронзительный, будто бы вбирает в Хазан всё, что она может ему дать, или что он сам — может от неё почувствовать. Хочется остановиться и остаться пока тут, в мягком мгновении понимания того, что Ягыз Эгемен такой… хороший. А она сама чувствует то ли смущение, то ли напряжение, то ли… теплоту… К этому человеку? — Что поделать, мы же теперь одна семья, — ершистый ответ очень хорошо разбивает напряжение между ними. Хазан чуть улыбается, и снова отпивает кофе, — радости и горести вместе, знаешь? Это ужасно, но, когда родится ребенок, в нём реально будет частичка моей семьи, и частичка — твоей! Это просто… — Знаешь, звучит даже немного отвратительно, — впервые на его лице появляется тень улыбки. Хазан снова чуть улыбается, и они пьют кофе, а потом медленно начинают идти в сторону остальных Эгеменов. Но будто бы что-то опять связывает их вместе, воедино закутывая в образ той самой общности, которая теперь становится всё более осязаемой. Больницы — ужасное место. За исключением рождения детей, вряд ли тут можно услышать хоть что-то приятное или хорошее. Вот и семья Эгеменов представляет собой самый несчастный вид, который только может быть. Хазым стоит у стены, и, как ни странно, рядом с ним Эдже. Госпожа Фазилет сидит на диванчике, осматривая всех своим цепким взглядом, а при виде старшей дочери на лице женщины появляется огромное удивление. Гекхан с женой (Хазан даже не помнит её имя) стоят поодаль и о чём-то тихо переговариваются. А вот и Синан, сидит на стуле отдельно, руки в волосах, в глазах — отчаяние. Хазан вдруг смотрит на бывшего своего возлюбленного и чувствует в себе полное непонимание. Он выглядит тоже одиноким, но в то же время таким… слабым? Нельзя так думать о человеке в горе, но она почему-то ничего не может поделать: Синан напоминает ребёнка, который так и не может взять ответственность за свою жизнь. Как он не смог взять на себя ответственность за их с Хазан знакомство, за его обман, за всё остальное… — Пусть всё пройдёт, — негромко приветствует всех Хазан, чувствуя себя здесь совершенно не в своей тарелке. И эти люди — что-то вроде её новой семьи?! Фигурально, конечно, но Эдже теперь — часть их семьи, а сама Хазан — вроде дальней родственницы? Но Эдже улыбается и сразу подлетает, чтобы обнять Хазан, к счастью, не в белом свадебном платье, а в обычной одежде: — Хорошо, что ты пришла, Хазан! — и взгляд молодой жены скользит к Ягызу, который остановился почти рядом с Хазан, очень близко, — и не одна? — Встретила его в холле, — бросает Хазан. Синан наконец-то тоже её замечает, поднимает лицо и опять изучает, пока Хазан и ему кивает, а потом пытается поддержать и того, — надеюсь, всё будет хорошо. Ужасное событие. — Спасибо, Хазан, — Синан вроде бы странно зол, но больше ничего не говорит. Не успевает Хазан поприветствовать мать, как дверь в реанимационный отсек открывается и оттуда выходит пожилой доктор. Хазан на мгновение в ужасе, потому что если этот приятного вида мужчина скажет плохую новость, то ситуация будет ужасной, утешать людей она не умеет, чувствовать чужое горе — тоже. Все разом вскакивают с мест, ужас волнами исходит от каждого, пока пожилой доктор не говорит: — Операция прошла успешно. Думаем, опасность миновала. Вскрики счастья оглушают больничный коридор. Эдже вдруг обнимает Хазыма, и они словно действительно поддерживают друг друга. Фазилет охает и ахает, картинно присев обратно и возведя руки к небу. Другой брат с женой тоже обнимаются, как и обнимаются Синан с Ягызом. Хазан только выдыхает с огромным облегчением — наконец-то хорошая новость! Сегодня всё будет хорошо! Все будут рады и напряжение спадёт. Она тоже улыбается сначала Эдже, а потом Ягыз подходит к ней очень близко, и она вдруг рада видеть, как он снова чуть улыбается: — Я же сказала, что всё будет хорошо, — легко бросает она, сложив руки на груди, — хорошие новости нам не помешают. — Хорошо, что ты тоже здесь рядом, Хазан, — просто отвечает Ягыз, а она вдруг опять остро начинает чувствовать опасность. В предыдущий раз, когда Хазан привязалась к мужчине, к парню, когда почувствовала любовь и привязанность, всё закончилось плохо, всё закончилось разбитым сердцем. Сейчас, конечно, другая ситуация, но что-то внутри Хазан очень остро начинает говорить только об одном — сближаться с кем-то опасно, потому что все потом уходят или бросают её.