Глава 9. Потерянный ужин.

Хазан немного не понимает, что вообще происходит. Ладно, почему-то вообще не понимает, что происходит. Стали ли они с Ягызом Эгеменом друзьями? Человек, которого она возненавидела больше всех, которого презирала огромной горячей ненавистью… Этот человек теперь исчез, уступив место мужчине, рядом с которым Хазан стала чувствовать поразительное спокойствие. Поначалу она кое-как утихомирила свои негативные настроения против него, сразу после свадьбы. А потом происходило много чего: выстрел, больница, разговоры, выборы… Снова и снова они оказываются вместе, рядом друг с другом, а Хазан будто бы начинает поразительно резко и быстро, слишком эмоционально привыкать к тому, что этот мужчина рядом. — И зачем он сегодня вообще приезжал? — растерянный вопрос зеркалу, когда вечером она принимает душ и расчёсывает волосы, — сегодня-то зачем? Это была не больница, не выстрел, не семейная ситуация… И даже не дружеская услуга в виде поездки на рынок, — мы что, с ним друзья? Почему бы Эгемену не заняться другими делами, кроме как возить меня домой и сидеть вечером? — потом заканчивает с волосами и осматривает себя. Приятная хлопчатобумажная пижама, удобная и очень консервативная, — и сидеть пить чай? Что он хочет вообще? Друзьями быть? Возможно ли такое? Быть друзьями с человеком, который будто бы вообще не из мира Хазан, никак не связан с её Судьбой или жизнью… Хотя нет, неправильные мысли, теперь они связаны. Хазан и сама почувствовать, понять не может, что происходит, но они буквально точно — связаны. Семьями, выборами, той проклятой ночью в мотеле… Странно, но сейчас даже та ночь воспринимается, словно как-то отдалённо и словно… это был сон. Ужасный кошмар, который Хазан долго не могла пережить и пойти дальше. Но почему-то последние события захлестнули разум Хазан настолько сильно, что возвращений к той ночи не было… И нужно ли?.. В этот вечер она снова какая-то… потерянная. Смотрит немного телевизор, и понимает, что одной дома особо делать нечего. Вернее, дело в самой Хазан, потому что другие девушки не ведут такую затворническую жизнь, наоборот. Другие девушки общаются, хотя на свидание, гуляют с подругами, гуляют по торговым центрам или посещают косметологов… Хазан опять странно возвращается к мыслям о своём внешнем виде. Она всегда опрятная, в чистой одежде и с аккуратно убранными волосами. Но теперь словно что-то сильно меняется между ней и миром, впервые есть удивительная свобода в том, что Хазан может обратить внимание на себя, посмотреть на себя и что-то… понять? Узнать о себе? Завтра и послезавтра — два сложных рабочих дня. Но дальше… впервые Хазан понимает, что собирается сделать то, что никогда в жизни раньше не делала. Пройтись по магазинам и купить себе немного другой одежды. Как-то страшно вдруг, да. И не ясно, почему вдруг она словно вынырнула и стала смотреть на мир совершенно иначе? Кто изменилось? Кто её изменил?.. Из-за работы и плотного графика Хазан не сразу понимает, что Ягыз Эгемен вдруг исчез из её жизни. Только на третий день осознаёт, что, взяв в руки телефон, просматривая старые сообщения, натыкается на их очень краткий диалог. Внезапно смутное беспокойство скручивается в животе, Хазан резко чувствует то ли тревогу, то ли недоверие, то ли ещё что-то. Но есть неприятное ощущение того, что Ягыз Эгемен вернулся в свой привычный мир и в свою привычную жизнь… Забыв о ней? Почему это вдруг приходит в голову? Сначала Хазан хмурится. Это воскресное утро, она просто ещё валяется в постели и собирается пройтись по магазинам после обеда. Делать пока нечего, она садится и с какой-то тревогой первой пишет ему сообщение: «Ты там не умер, надеюсь? А то хватит с меня посещений этого особняка!» Ответ приходит сразу же, что вдруг радует Хазан. «Нет. Я просто… Работа, знаешь? Хотя ты знаешь. Работа и мысли. Доброе утро, Хазан». «Доброе, мистер Холодильник. Даже через экран чувствую твоё недовольство. Загруженный вид». «А я через экран чувствую твоё упрямство и даже напор. Как твои дела?» «Хорошо. А твои?» «Нормально. Много всего пришлось решать. Жизнь какая-то… сложная». «А вдруг он уедет в Америку?» — странная мысль то ли оглушает Хазан, то ли заставляет начать… волноваться? Девушка резко встаёт с кровати, убрав телефон и хмуро смотря в стену. Откуда вообще возникли такие мысли? Он же ничего не говорил больше про Америку? Сказал Синану, что не уедет уже никуда. Так почему у Хазан при одной только мысли о таком исходе внутри всё словно цепенеет, а настроение резко портится? — Бред какой-то. Что я вообще такое придумываю? — одевается хаотично и нервно, — хотя не в настроении мистер Холодильник, видно же по переписке. И меня в ответ ни толком ни о чём не спросил… Хотя мне-то какое дело? Хазан решает быстро позавтракать, а потом всё-таки собирается в торговый центр — пришла пора действительно заниматься своей жизнью и что-то новое привносить, что ли. Одевается сегодня опять более легко в светлые брюки приятного кроя и розовую блузку, старую, от Эдже, но она хорошо сидит на Хазан, широкая и свободная. Ещё берёт сумочку и выходит из дома. На мгновение обращает внимание на стул, на котором всегда сидел Эгемен, и опять задаётся непонятным вопросом — когда вообще Хазан успела настолько привыкнуть к этому мужчине рядом с собой? Только почему-то при каждом из событий последних недель Ягыз Эгемен всегда был рядом с ней, да. ---------------------------------------------------------------------------------------------------- Поход по торговому центру за покупками — ужаснейшее событие в жизни Хазан. Мало ей огромного смущения и внутренней напряжённости только от одного данного факта, так ещё и здесь толпы народа, громкая музыка, неудобные примерочные и местами очень навязчивые продавцы-консультанты. Пробродив там около двух часов и купив двое джинсов, несколько приятного кроя кофточек, Хазан потом натыкается на манекен с очень красивым платьем. Голубое, лёгкий шифон, облегающее тело, но свободное — наверное, в нём она бы чувствовала себя комфортно? Но, пока она стоит и размышляет, то вдруг слышит звонок мобильного. Ягыз Эгемен. Он ей звонит. Внутри вдруг опять всё то ли переворачивается, то ли сворачивается непонятным жгутом. Она ведь думала, почему-то после их утренней переписки думала о том, чтобы зайти к этому несносному в гости. Ну или… Как-то раз он её приглашал к себе, да и ладят они теперь очень неплохо. Даже Хазан рассказывала ему слишком личные вещи о себе, о семье, о взглядах на жизнь… Рассказывала, опять ощущая исходящую от него то ли уверенность, то ли этот столп удивительной надёжности, когда хочется просто всегда чувствовать — она не одна. Но как бы этот человек отнёсся в тому, что Хазан опять заявится к нему домой? Хотя, вот в прошлый отнёсся неплохо… — Алло? — Хазан? Ты не дома? — А ты откуда знаешь? — она двигается по шумному коридору, пытаясь найти укромное место для разговора. — Стою у твоей двери и безрезультатно стучу в неё, — лёгкий ответ, а Хазан снова ощущает радость. Непонятную, незамутнённую, лёгкую — радость. — А позвонить не судьба была, мистер Холодильник? Я вот в торговом центре. — Вот как? — удивление ожидаемое, — и когда освободишься? — Я уже свободна, — Хазан наконец-то выходит из душного помещения, только на улице жарко, вдалеке виднеются явно грозовые тучи, — думаю, дай доеду до тебя, а оказывается, ты тоже не дома! Его смех в телефонной трубке тоже наполнен лёгкостью и радостью… По крайней мере, Хаза пока что так чувствует. — Мы решили прийти друг к другу и не застали друг друга, — простой ответ. — Давай я за тобой приеду. — Я быстрее доберусь до твоей Плазы, — Хазан почему-то решает сделать именно так. Словно ей нужно время обдумать что-то и… решить? Подготовиться? В последнее время она чувствует нечто странное по поводу этого Эгемена, непонятное и сложное… Будто бы явно что-то упускает из вида, но что? В вопросах эмоций или наблюдений Хазан явно многого не понимает, — подожду тебя в холле. Выпью лимонада и поеду домой. Давай, приезжай, — и резко отключается, не дав ему даже ответить. Хорошо, что до его Плазы — буквально две остановки на автобусе, и спустя минут двадцать Хазан неспешным прогулочным шагом подходит ко входу в холл. Только удивление на сегодня не заканчивается, потому что Ягыз Эгемен уже её ждет. И опять это странное, тревожно-волнительное чувство в душе: мужчина — в черном костюме и темной рубашке, в черных очках и начищенных до блеска ботинках, мужчина в этой уверенной и властной позе — это он. Этот… бывший враг, который теперь стоит и ожидает только её. Хазан нравится эта мысль. Вернее, мозг не особо разбирается в причинах, но в теле есть удовольствие и какая-то сложная теплота, обвивающая каждый уголок в душе. Хазан нравится видеть и чувствовать, ощущать рядом этого мужчину, ей нравится, что они разговаривают, ей нравится… — Привет, — просто говорит он и первым делом очень галантно забирает из её рук пакеты. Очень удивительно для той, кто обычно таскает с рынка сумки с продуктами намного тяжелее, — выглядишь хорошо. Ты и торговый центр — вы как встретились-то вообще, Хазан? — Ты что, пригнал сюда как сумасшедший? — Ну, дорога была пустая, поэтому доехал быстро. — Ненормальный. Правила дорожного движения нужно всегда соблюдать! — Идём уже, — бросает Ягыз, опять открывая перед Хазан дверь. И она, с каким-то невесть откуда взявшимся удовольствием, действительно заходит внутрь холла. И, кажется даже, что день вдруг становится ещё лучше. Кондиционер в квартире Эгемена — лучшее изобретение человечества. Пока Хазан садится прямо под него и с наслаждением охлаждается, Ягыз уже переоделся в простые брюки и легкую рубашку с чуть приоткрытым воротником. Хазан опять стала какой-то очень странно сообразительной, так как замечает его внешний вид, замечает свои мысли и замечает, что он сразу же приносит холодный лимонад: — Тропический микс. Пока выпьем. А потом я приготовлю обед. — Обед? — морщится Хазан, — а зачем? — Ну, я же тебя приглашал на обед, помнишь? Когда мы покупали на твоём рынке овощи и рыбу, — мужчина садится рядом с Хазан, хотя на этом огромном диване достаточно места для любой дистанции, — как ты могла забыть, Хазан? Я всех подряд к себе вообще не приглашаю. — Вот как? И с каких пор именно я удостаиваюсь такой чести? — Хазан рискует посмотреть прямо ему в глаза и увидеть в тех нечто… очень глубокое, но сложное. Несформулированное. Хотя, когда это их отношения вообще были другими? Не глубокими и не сложными? Непонятными, не отдающимися запутанными мотивами переплетений событий? — С тех пор, как мы с тобой, — он вдруг странно запинается, будто бы болтает лишнего. Но потом всё-таки продолжает, — стали друзьями? Союзниками? Хазан, я действительно рад, что мы поладили. Это дорого стоит. Хазан молчит. Некоторое время молчит, потому что сложно что-то сказать в ответ на такую непонятную открытость именно от Ягыза Эгемена. Он сложный, тяжёлый, надменный и напористый в прошлом, бесящий, иногда — злящий, но потом — помогающий и даже дарящий непонятный комфорт. Ей бы потом разобраться с тем, что вообще делать дальше, правда? — Ладно, давай свой обед, — наконец-то приходит время вернуться к своей некоторой язвительности или чуточке защитной реакции, — всё равно сегодня выходной, а Эдже занята там с мамой каким-то… приёмом? — Да! — Ягыз легко встает с дивана и идёт на кухню, — они будут устраивать что-то вроде детского бэйби-праздника. — Чего?! — Ну, вечеринка в честь ребенка. Такое модно в Америке, например. И у нас некоторые перенимают подобное! — кричит уже из кухни. — Опять твоя Америка, — недовольно бурчит Хазан, а потом идёт изучать гостиную. Ягыз Эгемен готовит пасту с лососем, и судя по запахам, это будет вкусно. Спустя минут двадцать он приносит вино, для Хазан уже налитое высокий бокал. Внутренне она теряется или даже смущается, кто мог вообще до этого словно галантно ухаживать за Хазан, тренершей по кикбоксингу? У них на районе — совсем другая жизнь, а теперь вот и Эдже с мамой, и сама Хазан словно оказываются в ином мире, только вот принесёт ли он им счастье, радость? — Легкое вино, для пасты, — Ягыз ставит всё на столик, — попробуй. Вместо тяжелого виски в прошлый раз. Я, кстати, тогда тоже знатно перебрал. — Ну, повод у нас был тогда не очень приятный, — Хазан делает глоток. Вино светло-розовое и такое будто бы… приятно-освежающее, на вкус — как будто вообще без алкоголя, — хотя это тоже неправильно так говорить. Ребёнок всегда должен быть радостной новостью. Тем более тот, которого ждут. И будут любить. А моя сестра будет любить своего ребёнка в любом случае. — Да, пора всем уже смириться данным браком, — Ягыз тоже пьёт вино, — знаешь, будь что будет. Нам всем пора… двигаться дальше. Жить дальше. Смотреть вперёд. Я всю жизнь только и делал, что занимался проблемами своих братьев, а теперь впервые будто бы чувствую себя…. Свободно? — Аналогичные ощущения, только я всё вспоминаю, как занималась сестрой. Постоянно. А теперь думаю, что осталась одна и даже не знаю, что мне делать дальше? Мамы тоже нет. Эдже… ну, в безопасности, насколько можно так сказать. За ней больше не нужен присмотр… А как твоя сестра и Синан? — Вот, мы даже сейчас не можем поговорить о себе, говорим о близких, — Ягыз усмехается, ставит пустой бокал на столик и встаёт с дивана, — пойду варить пасту, соус и лосось уже готовы. Десять минут — и будем обедать! Ты попросишь добавки, Хазан Чамкыран. — Знаешь, меня сложно удивить, — сварливый ответ. Он усмехается и уходит на кухню, а Хазан опять подходит к панорамному окну до пола и застывает, рассматривая прекрасный вид впереди. Что-то здесь, в этом самом месте, то ли притягивает Хазан, то заставляет её увидеть нечто большее… Нечто, что дальше и сильнее неё и мыслей, планов, мечт… Нечто, что невозможно сконцентрировать пока в разуме, но что бьётся в ощущениях, пока не распознанных мыслями… Что-то грядёт впереди, а она то ли боится, то ли пытается к чему-то подготовиться, то ли напряжённо не понимает саму себя. И человека рядом с собой — тоже не понимает. Вообще. — Готово! — так быстро, но он уже появляется из кухни с двумя большими тарелками, от которых действительно исходит чудесный запах, удивительно вкусный и наполненный ароматами трав и чего-то чуть острого. Такого блюда Хазан ещё точно не пробовала, — прошу, госпожа Хазан! Как бы тебе не упасть в обморок от удовольствия! — Самоуверенность не очень приветствую! — ответ в тон ему, — знаешь? Сначала посмотрим на твоё дело, а потом будем давать обзоры и результаты, да? Он посмеивается, когда они садятся. Снова наполняет бокалы вином, но когда Хазан пробует пасту, то действительно не может больше чувствовать ничего, кроме вкуса, затапливающего весь разум новым видом удовольствия. — Ого. — У меня много талантов, Хазан, — Ягыз выглядит ужасно довольным, когда предлагает поднять бокалы и сделать тост, — за… нас? За то, что сидим тут вдвоём и разговариваем, поддерживаем лучшие отношения и просто… преодолели всё это прошлое, знаешь? — его последняя фраза звучит то ли грустно, то ли — осторожно-аккуратно. И Ягыза можно понять, да. — За то, чтобы прошлое оставалось в прошлом, — Хазан точно знает, что значат её слова. Абсолютно точно знает, что оба сейчас думают о той ночи в мотеле, о первой встрече, наполненной яростью, болью и унижением, холодной предвзятостью и ошибками, — стоит попробовать жить настоящим. Хотя бы. Когда их бокалы встречаются, то она ловит взгляд глаз мужчины напротив. Ягыз смотрит так пристально, что становится странно неуютно, то ли не по себе, то ли — смущённо, то ли — нервно. Такой взгляд — он не лёгкий, не простой, не ясный. Такой взгляд — что-то значит. Но что? И они разделяют тост, пьют вино, вкусно обедают только вдвоём… Словно это… свидание?! Мысль буквально шокирует Хазан, заставляя почти поперхнуться, а потом в панике уставиться в свою тарелку. Откуда такие мысли?! Да что с ней не так в последнее время? Что за непонятные теории и странные взгляды на дружеские моменты?! — Всё нормально? — Да! Конечно! Просто нужно есть медленнее, не торопиться, — волнение сквозит в её голосе теперь, но если Хазан срочно не успокоится, то выставит себя на посмешище. Поэтому только улыбается в ответ и поддерживает беседу, — итак, мистер Холодильник научился готовить в своей благословенной Америке? — Ты что-то не любишь эту страну, да? — лёгкость в его тоне успокаивает Хазан, обволакивая приятным коконом комфорта. Хотя, может дело в хорошем вине? Его пьёшь, но алкоголя словно вообще не чувствуешь, — предубеждения? — Мы народ простой, какая нам Америка, — паста настолько вкусная, что Хазан вообще не знает, как будет вечером питаться бутербродами, готовить она почти не умеет. — Ответ на твой вопрос: да, я научился готовить там. Приходится рано становиться самостоятельным, когда ты один в чужой стране, — грусть — ожидаемая, так и должно быть в данном случае, конечно же. — Но теперь ты вернулся, воссоединился с семьей. Жаль твою маму. Да. Но братья и сестра рядом… Всё-таки, — поддерживать Хазан не особо умеет, но тут пытается что-то сказать правильно. Тактично. Почему-то человек, который сейчас сидит прямо перед ней — другой. Раньше был Ягыз Эгемен — другой. Но сейчас — будто бы там была внешняя оболочка, заставляющаяся закрываться его от мира и от людей, выдавать себя за кого-то… другого. А теперь — кто-то тёплый, настоящий, даже заботливый… Это Хазан словно разгадывает сейчас Эгемена? Паста заканчивается. — Очень вкусно, сытно и полезно, — Хазан прикрывает глаза и откидывается на спинку стула, — правда. Я, со своими навыками бутербродов, сегодня буду кушать немного грустно. — А ты приходи почаще, буду для тебя что-нибудь готовить, — просто говорит Ягыз Эгемен и опять, вот опять — тот самый взгляд, словно пристальный, изучающий. Пробирающий Хазан до внутренностей, до мозга костей, будто бы обнажая то ли её нервозность и странное волнение сегодняшнего для, то ли цепляя её его порывами, которые опять — не разгадать. Зачем он так смотрит? Пристально, въедливо, напряжённо? Почему она обращает внимание? Почему между ними всё опять начинает меняться, но теперь — остаётся только потеряться в хаосе неизвестности, которая плавно забирает Хазан? Почему она отвечает на его взгляд — изучающе и прямо, но в душе — что-то тревожно переворачивается, но потом — опять становится мягко, комфортно, хорошо… То ли горит, то ли цепляет, то отпускает, то снова — забирает в свои сети, заставляя Хазан совершенно не понимать себя. Почему так стало странно рядом с ним? Это алкоголь, точно! Нельзя пить, Хазан совершенно нельзя пить. — Наверное, не буду тебя больше задерживать… — Ничего подобного! — резко встаёт Ягыз, — десерт. Кофе и мороженое. — Я не могу больше есть… — звучит капризно. — Давай, Хазан, ты сможешь! — Ягыз весело забирает тарелки и уносит на кухню. Хазан понимает, что широко и ярко улыбается, пока тот не видит. Ладно, останется ещё десерт, только на этот раз не судьба им попробовать мороженое. Внезапно телефон Ягыз звонит очень громко, он отвечает… И судя по возгласам, сразу становится ясно — что-то опять случилось. Что-то не очень хорошее и неприятное, потому что Ягыз быстро выходит в гостиную, а Хазан уже готова идти: — Селин пропала из больницы, — напряжение в его голосе осязаемо, — надо ехать. — Конечно. Аллах, как это произошло? — они оба хватают телефоны, пакеты Хазан, его пиджак, ключи от квартиры… На машине не поехать, он же выпил уже вина, — это же хорошая клиника? — Сестра была в апатии… Они вылетают из квартиры, и красивый приятный мыльный пузырь единения и комфорта лопается, оставляя за собой движение к реальному и миру его проблемам.