Глава 10. Обнажённое сердце.

Селин нашлась в тот же вечер, снова шокировав оба семейства. Она была в доме семьи Ясина, недалеко от дома Хазан. Тот вечер снова был ужасным, наполненным хаосом, криками, слезами и чувством тяжёлой свинцовой грусти, которая придавила приятные впечатления. Хазан кое-как добралась до дома поздним вечером (пришлось успокаивать Эдже, ругаться с мамой, давать советы Ягызу и Синану как добраться до домика Ясина, сам он же был ещё в тюрьме…), без сил сев на диван. Это был ужасный день, и… Нет. День был не ужасный. Ужасными был только вечер. Но утро и день были… прекрасными. Просто, потому что там был Ягыз Эгемен. Хазан вдруг перестаёт сдерживаться и просто… позволяет мыслям спокойно течь всё дальше и дальше… Без запретов и остановок в самые напряжённые и сложные моменты… Просто течь, без напряжения… О чём бы она тогда подумала? О том, что этот день был одним из самых прекрасных и лёгких в жизни. Потому что она действительно: и жила для себя, и думала только о себе, и… Ягыз Эгемен сделал этот день прекрасным. Его присутствие. Его приглашение к себе. Его ужин. Его вино. Его разговоры. Их появившаяся лёгкость, которая странно простая, которую больше не нужно объяснять или как-то оправдывать, как-то увиливать или что-то придумывать… Невыносимая лёгкость — последнее, что Хазан могла бы представить в своей душе рядом с этим мужчиной. Но он был таким… Галантным. Опасные мысли. — Это, наверное, простая вежливость, — бормочет себе под нос, — мужчина из другого мира. Воспитание другое. Он должен ко всем женщинам так относиться… Хотя, нет, в номере мотеля он явно не был таким джентльменом, — начинает раздеваться, откидывая сумку в сторону, распуская волосы и расстегивая блузку с длинными рукавами, — зато сейчас прямо старается изо всех сил что-то до меня будто бы донести. Что? Что он не такой плохой? Это и так ясно. Не понимаю я этого мистера Холодильника. Не понимаю. Только вот в глубине души всё равно бьётся сложная предательская мысль… А что, если Хазан впервые посмотрела на него другим взглядом? Не как на друга, нет. А как на… Уж не на возлюбленного ли?! От такой просто мысли почему-то тело цепенеет, а сердце начинает биться, как сумасшедшее. Нет, конечно, нет, но просто… Будто бы их сегодняшнее общение — ужин, вино, галантность и уважение от Ягыза — были словно из другого мира. Из другой реальности, которая так сильно и шокировала Хазан. Шокировала, заставив оглянуться по сторонам и будто бы… Нет, не сравнить свою жизнь в худшую сторону, но начать замечать, чего или кого ей именно не хватает рядом? Хорошего человека? Друга? Поддерживающего приятеля? Возлюбленного? Наверное, нет. Возлюбленного — не нужно. Пусть Хазан не проявляет своих чувств прямо, часто и открыто, но она действительно была сильно расстроена историей с Синоном, тем, как бесславно и горько завершилась их начинающаяся история. Они не успели поцеловаться, не успели взять друг друга за руки, не успели даже признаться… Хотя, а было ли в чём признаваться? Если сама Хазан чувствовала к нему… влюблённость, окутанную романтичным и ярким флером, то Синан не чувствовал ничего подобного, увы. Он просто… стал какой-то лёгкой иллюзией в сердце Хазан, которая так быстро растворилась, улетучилась, словно эфемерный запах с непонятным послевкусием… Остался только Ягыз Эгемен. Из всей той ситуации остался только Ягыз Эгемен, который как-то твёрдо, не спрашивая разрешения или позволения, решил остаться в её жизни. Он остался, но Хазан — позволила остаться. — Да что сегодня со мной такое? — бормочет Хазан, ложась спать и выключая светильник возле кровати, — чего я такая… нервная после обычного дружеского ужина? Глупая Хазан, глупая! Только она ещё не знает, что сердце само делает правильный выбор, если ему не мешать. --------------------------------------------------------------------------------------------------------- Рабочий день — сложный и тяжелый, поэтому к вечеру следующего дня Хазан опять вымотана. Она просто добирается до дома на автобусе и без сил сначала сидит в саду. Потом — быстрый душ и наспех сделанные бутерброды с козьим сыром, овощами и зеленью, крепкий чай и некоторый покой. Хазан переодевается в пижаму, длинные штаны, короткая футболка без рукавов, решив, что никто не побеспокоит её поздним вечером. Сумерки уже опустились на район, она быстро перекусит, отдохнёт пару минут, а потом ляжет спать… Скрип открываемой калитки отдаётся в сердце Хазан странной музыкой, которая удивительно поднимает настроение. Не надо даже оглядываться, понятно, что это — он. — Ты уже даже не предупреждаешь о своём приходе, Ягыз Эгемен, — когда Хазан оглядывается, то видит мужчину, только в каком-то странном… состоянии. Необычном. Будто бы Ягыз Эгемен непонятно взволнован, лихорадочно взволнован неизвестным событием, но не в худшую сторону, нет. Наоборот — глаза горят, глаза, транслирующие то ли уверенность, то ли какой-то вызов. — Ну, мы с тобой уже довольно близки, Хазан, зачем нам все эти условности? — и голос такой… хриплый. Низкий. Уверенный. Внезапно Хазан очень остро ощущает исходящую от Эгемена то ли опасность, то ли что-то такое жестоко-решительное, то ли… — решил просто приехать. Может, я соскучился? — проходит и привычным движением садится рядом. Близко. — Не могу сегодня уделять тебе очень много внимания, Ягыз Эгемен, — чуть ершистый ответ Хазан, почему-то она чувствует желание отбиваться от него здесь и сейчас. Почему? Никто не атакует прямо, но предчувствие… оно заставляет будто бы сжаться, а затем — атаковать заранее, — я ужасно устала. Сейчас спать пойду. Селин там как? Вернули в больницу? — Моя сестра заявила, что влюблена в этого Ясина. — Что?! — шок Хазан настолько осязаемый, что она смотрит на Ягыза, вытаращив глаза, — это что за… бред?! — Знаешь, похоже они как-то ещё встречались в каком-то футбольном зале давно. Ещё до знакомства с вами, — устало говорит Ягыз, — я всё расспросил. Селин он давно понравился! И ладно, опустим тот факт что он из простого района, что у него была девушка… Но он взял в руки пистолет и пришел в мой дом!!! Как я должен реагировать на такого зятя, Хазан? — его усталость понятна и читается очень легко. — Не очень хорошо, — мрачный ответ, — Ясин сильно ошибся с этим пистолетом и выстрелом. Теперь ему грозят несколько месяцев заключения… — Моя сестра будет ждать из тюрьмы уголовника?! Моя сестрёнка, которая выросла в любви и роскоши, которой мы стремились дать что-то лучшее!!! — Ягыз вываливает правду, не задумываясь, что словно может опять проводить черту между мирами, хотя он и Хазан только недавно разрушили все эти границы… И это вдруг как-то больно разочаровывающе слышать… — Знаешь, он совершил ошибку, — резко отвечает Хазан, — одну ошибку. Как и ты когда-то в номере мотеля, помнишь? Но одну ошибку можно исправить. Тишина. — Я… — Пойду сделаю чай, — резко продолжает Хазан, вставая на ноги. Надо успокоиться, потому что горькое разочарование — совсем не то чувство, которое снова хочется ощущать. Нет, Хазан привыкла, так сильно привыкла к легкости рядом с Эгеменом, зачем ей сейчас опять вот это вот тонущее ощущение разочарования? Она уходит в дом. Кухня небольшая, сюда помещается только кухонный гарнитур и холодильник, крошечный стол с двумя стульями. Хазан нервно наливает вторую кружку чая для Ягыза, понимая, что почему-то сильно разнервничалась. Осознавая, как не хочется терять или его самого, или эту волшебную легкость рядом с Ягызом. Начиная грустить, потому что между ними много противоречий и, наверное, эти противоречия всегда будут ужасно сильными, сможет ли их… дружба… преодолеть эти самые мрачные противоречия? Только вот когда она приготавливает кружку с чаем, то, обернувшись, видит, что в помещении уже не одна. Эгемен зашёл следом, остановившись в дверном проёме, глядя только на одну Хазан таким разрывающим взглядом, что она… Просто ставит кружку на стол. Он не будет пить чай. Хазан словно… — На самом деле я пришёл сюда не чтобы говорить о Селин. Или не чтобы — ссориться, — лихорадочный блеск в глазах, какое-то неясное волнение, и Ягыз Эгемен — такого она ещё никогда не видела. Никогда. И становится страшно. Хазан становится страшно. Тело сжимается от грядущего напряжения, потому что… — Что происходит? — простой вопрос. Одновременно — он делает шаг вперёд, сначала один шаг — широкий и уверенный, затем — второй — не менее уверенный. Проходит пара мгновений — и он уже очень близко. Слишком близко для того, чтобы это было дружеской и комфортной дистанцией для двух обычных приятелей. Хазан думает, что она, наверное, во сне? Потому что… Потому что Ягыз Эгемен не может быть настолько близко к ней. Потому что Ягыз Эгемен не может подойти и просто… смотреть так. Как? Так. Когда становится что-то сразу очень даже ясно и понятно. Что это — не просто дружба или приятельство. Когда его взгляд — словно в каких-то непонятных любовных романах или волшебных сказках… Когда он сам — так близко, и жар его тела Хазан буквально может чувствовать. То, какой он горячий и как… — Хазан… — тихий выдох, словно мольба на его губах. — Что? — она смотрит прямо в глаза Эгемена, и это — самый храбрый поступок в жизни Хазан. От такого… будто бы хочется в панике убежать, но она не сбегает, она храбро смотрит в его лицо, желая понять или прояснить, желая… Рваный вдох. Когда его рука — на её талии. Не спрашивая разрешения, не превозмогая, не поясняя. Когда его рука обвивает Хазан за талию — никто и никогда не прикасался к ней так! Так близко, так напористо, так интенсивно, и так… Рука скользит, ладонь — на спине, а её тело — теперь соприкасается с его телом… Теперь они — в объятиях друг друга… — Не могу больше думать ни о чём другом, — простое признание, и, прежде чем Хазан вообще успевает хоть что-то осознать, Ягыз Эгемен её целует. Просто… целует. Просто его губы касаются её губ быстро, властно, напористо. Одновременно его рука — в это же самое мгновение чуть подтягивает Хазан вперёд, ещё ближе к его телу, ещё сильнее к его телу, ещё более резко заставляя Хазан упасть в этот водоворот ощущений и эмоций, который он несёт. Со всех сторон — есть только он. Этот мужчина. Его запах. Первый поцелуй Хазан. Когда её целует мужчина, а она даже не сразу понимает, что происходит. Когда у неё не спрашивают разрешения, а просто… Она не может даже вздохнуть сначала, когда его губы — на её губах, и это не детский чмок в губы, нет. Это напористо, властно, это так… приятно. Ужасно приятно, будто бы всё тело загорается, загорается насыщенным теплом или осознанием этого самого поцелуя, загорается чувством прикосновения, сближения, и… Она даже ответить ничего не успевает, когда Ягыз просто чуть сдвигает голову в сторону, а Хазан, наоборот, чуть делает шаг назад, словно вбирая его в себя, и губы, проклятые губы целуют её дальше, а потом… Потом она приходит в себя и может его оттолкнуть. Резко. Разрывает поцелуй, отталкивая Ягыза Эгемена руками, упираясь кулаками в его грудь. Шок в её сознании не сразу даёт осознание происходящего, не сразу позволяет сосредоточиться на лице мужчины прямо перед собой… Который пока ещё продолжает держать Хазан за талию, но выражение лица — будто бы сумасшедшее, до ужаса напуганное или… — Что ты делаешь? — рваный выдох Хазан нарушает мертвую тишину. Она просто… Что происходит? Почему он её целует? Что он вообще… хочет от неё… Неужели просто… Мерзкую мысль Хазан не разрешает себе даже додумать, потому что отталкивает Ягыза от себя окончательно, дрожа то ли в панике, то ли в шоке, — что… вообще происходит?! Почему ты… целуешь меня?.. — Я… — взгляд Эгемена — будто бы сдувается. Умирает на глазах. Когда он только вошёл — там были напористость и огонь, словно какая-то уверенность, выбор, судьбоносность… Но прямо сейчас Хазан не видит там больше ничего, крове непонятной… усталости… — Что ты делаешь? — её шепот странный, Хазан обычно кричит, и никогда не говорит так тихо и безжизненно. — Я просто… Хазан, прости меня, — панику в его голосе можно буквально прочувствовать. Но если бы Хазан вообще хоть что-то понимала, то не смотрела бы на него сейчас таким взглядом, — я просто… Это был… Поцелуй что-то зажёг в душе Хазан. Там что-то всегда то ли дремало, то ли было уставшим, заснувшим, нетронутым. Но это её первый поцелуй, который оглушил и заставил впасть в невыносимый шок, странное удивление, теплоту, и… Хазан подносит ладонь к губам. Зачем-то. Трогает кончиками пальцев губы, словно ещё раз пытаясь ощущать произошедшее. Это было… Это было… Так хорошо. Будто бы правильно. Идеально. По-настоящему. Неужели он? — Это был порыв, — вдруг есть его ответ и на этот раз Ягыз Эгемен делает пару шагов назад. Чего?! — Я просто… Порыв. Ты извини меня, Хазан. Я всё испортил. Я испортил нашу… наши… — Прости. Хазан открывает рот, чтобы вообще хоть что-то понять. Он её поцеловал. Просто так пришёл — и поцеловал. Без объяснений, или признаний, или чувств… Поцеловал… А теперь говорит, что это… Порыв? Жуткое чувство пустоты только начинает успевать оформляться в разуме. Но уже поздно: Ягыз Эгемен, снова отчаянно посмотрев на Хазан Чамкыран, быстро вылетает за дверь и уходит. Уходит, оставляя Хазан ошеломленно смотреть ему вслед после её первого поцелуя. Сколько она там простояла — вообще так и не ясно. Простояла в немом шоке, с чувством оцепенения, в непонятной тоске и странном оледенении. Тело действительно испуганно замерло, застыло, безжизненно не реагируя ни на что. Дыхание — поверхностное, лёгкое, неглубокое, безжизненное. Руки — сложенные на груди, будто бы ещё пытающие найти, почувствовать, ухватиться за что-то… Ухватить Ягыза, но он исчез! Растворился, ушёл куда-то в ночь! А Хазан осталась тут, не понимая, что он хотел… Ягыз Эгемен поцеловал Хазан Чамкыран. Этот мужчина поцеловал Хазан, после их ужасного знакомства, номера мотеля и всего остального. Он постоянно был рядом, а теперь поцеловал Хазан… Поцеловал так, что он не просто застыла, она не может даже осознать свои ощущения, потому что застыла в том мгновении поцелуя… В том мгновении ещё более сильной близости и чего-то такого… идеального. Поцелуй был таким приятным. Но непонятным. Чего он хотел? Хазан кое-как может прийти в себя. Осматривается по сторонам, конечно, уже стемнело. На негнущихся ногах выходит во двор, но там, конечно же, тишина и пустота. Почему Ягыз Эгемен её поцеловал? Хазан ему нравится? Он имеет чувства? Но почему он ничего не сказал?! Почему она ничего не понимает?! Почему он убежал? Он хотел просто… поразвлечься? Нет. Мысль ледяным кинжалом впивается в сердце Хазан. Так она думать не будет. Не собирается. Не хочет. Не может. Не станет. Потому что иначе это растопчет Хазан Чамкыран окончательно, и хрупкое сердце, которое только-только начало снова учиться доверять, хрупкое сердце разобьется на осколки навсегда. Просто почему он ушёл? Почему ничего не объяснил?! Порыв?! Становится трудно дышать. Хазан Чамкыран сползает по стене на пол, садится. Обхватывает руками колени и понимает, что впервые плачет. Плачет впервые после той ночи, когда узнала о роли Синана в мотеле и когда Ягыз Эгемен разбил ей сердце в первый раз. Удивительно, что он снова сделал это во второй раз. ----------------------------------------------------------------------------------------------------------- Он серьёзно поранил руку, потому что бил кулаком машину. Бил жёстко, с остервенением, с прямым и старательным намерением причинить себе боль физическую, после того как боль душевная стала такой… невыносимой. Что он натворил?! Что он наделал?! Хазан. Заставила его потеряться во всём. В себе. В мире. В знании обо всех. Мысли, которые стали каким-то наваждением, никак не отпускали его, поселившись в голове навсегда. Тот обед и та часть дня, которые они провели вместе, зажгли в Ягызе какую-то сложную и сильную, слишком яркую надежду, надежду на то, что она, наконец-то, тоже начинает видеть в нём кого-то другого… Надежду, что у него есть шанс… Он просто не смог сдержаться. Иронично, ведь выдержка Ягыза Эгемена — то, что было в нём всегда таким идеальным, самым сильным и правильным. Выдержка, стойкость и хладнокровие — Хазан Чамкыран уничтожила всё в нем, уничтожила всё вот это, заставив гореть в огне. В огне любви, притяжения, нежности и желания, которое сводило с ума… Хазан, прекрасная Хазан, сильная и умная, улыбающаяся и дерзкая, в этих своих привычных штанах и широких футболках… Но сегодня была пижама. Беззащитный вид. Беззащитный взгляд. Открытая улыбка. И Ягыз Эгемен сорвался. Поцеловал Хазан — и был уничтожен окончательно. Потому что никогда больше не будет никого, после этого поцелуя, после прикосновения нежных губ, после её выдоха, после тепла только её тела, которое так гибко и прекрасно вписалось в его тело… Это мгновение теперь навсегда с ним, навсегда, больше никогда не будет разрушено… Только это конец. Он всё испортил. Хазан не видит его таким, не чувствует его как… Как того, в кого можно влюбиться. Хазан оттолкнула его и спросила, что происходит. Хотелось рвать и метать, хотелось орать от злости и бессилия, а потом хотелось забыться навсегда, забыться от боли, что пришла на смену восторгу после поцелуя… Он бьёт и бьёт по машине, снова. Никого нет, уже почти ночь. Разбивает костяшки пальцев в кровь, в ярости пытаясь хотя бы начать чувствовать что-то другое. Жестокость собственной ошибки поражает сознание, но пока не осознаётся, потому что потом… Кое-как Ягыз Эгемен садится в машину и даже умудряется поехать. Только вот — куда? Никто не ждёт его, единственное место, в которое ему всегда хотелось прийти — теперь закрыто. Навсегда? Что Хазан подумала о нём? Что подумает? Она испугалась? Ебаная боль настолько сильная, что даже удивляет, Ягыз Эгемен не способен так сильно чувствовать, нет! Это — не его стезя, не его мир, он должен быть собранным и холодным! Хазан просто… разрушила его. Выпотрошила. Только вот теперь он почему-то чувствует себя не сильным, а сломленным. Потому что всё испортил, а она его прогнала.