Глава 8. Три рассвета

Ты без ответна, я безвопросен

Просто завышен болевой порог

Я — плохой человек, но в хорошем смысле

Ты — точная такая, но наоборот

Так или иначе, а всему конец

Уходя — уходи, ненавидь — любя

Если б у тебя была сестра-близнец

Я все равно бы выбрал тебя

HORUS — Два слова

Вики поморщилась, когда солнечный свет ударил по глазам. Отвернувшись, она накрылась одеялом с головой. Постель под ней была мягкой и пахла хлоркой, но даже так она не согласилась бы променять её ни на что другое. — Доброе утро, рыбка. Последнее, что могло быть добрым по утрам, — незнакомый мужской голос. Точнее полузнакомый, выученный во снах, но лишь раз явившийся в реальности. Нахмурившись, Вики открыла глаза, понимая, что сон сейчас исчезнет, и она окажется одна. Но вокруг была не её квартира, а маленькая комнатка. И под ней не привычный продавленный диван, а двуспальная постель, на второй половине которой лежал он. Незнакомец-из-супермаркета. Воспоминания навалились на плечи, придавливая к постели. Вики спрятала нос под одеялом, стараясь не глядя понять, была ли она одета, потому что половину прошлой ночи вытеснил адреналин. Она помнила до боли знакомый женский силуэт в баре, помнила, как бежала прочь, не разбирая дороги, и как ей помогла Лэйн. Потом была дорога: Вики не могла вспомнить ничего конкретнее уходивший вперёд белой линии, разделяющей две полосы. В странном полубредовом состоянии она остановилась на заправке, где и встретила того, кто сейчас лежал рядом. — Почему рыбка? Почему ты со мной в одной постели? — бормотала Вики вопросы себе под нос, кутаясь в одеяло. По ощущениям, на ней было только нижнее бельё, — то самое, в котором она сбежала. Получается, ничего не было? То есть не было секса с незнакомцем. Как минимум одной проблемой меньше. — Я не знаю твоего имени, — пожал плечами незнакомец. — Я тебе его называла, — пробормотала Уокер. Называла ли? — Это было давно. — Ты не запомнил имя, но запомнил, что купил мне рыбу? — Вики высунула голову из-под одеяла, чтобы ещё раз цепким взглядом осмотреть молодого мужчину, занявшего вторую сторону кровати и почему-то не занявшегося с ней сексом. — Хочешь обсудить своё прозвище, рыбка? — Незнакомец подпёр голову рукой и рассматривал в ответ. Существовало примерно миллион вещей, которые Вики хотела обсудить. Но совершенно точно не сейчас. Только что проснувшаяся голова соображала очень медленно, и срочно необходим лишь кофе и… проверить, где всё её вещи. Вики тихонько завыла. То, что начиналось как великолепный план, превратилось в неотвратимость и совсем не ощущалось как долгожданная свобода. Стоило ей вынырнуть из объятий сна и хоть немного осознать себя, стало страшно. — Уйди, — глухо произнесла Вики. — Мне надо принять душ и переодеться, так что уйди, ммм… Не могла же она назвать его «незнакомец-из-супермаркета». — Маль, — подсказал незнакомец. — Я схожу за кофе и завтраком. Вики угукнула, накрылась одеялом с головой и продолжала так лежать до тех пор, пока не раздался звук закрывающейся двери. Маль не спросил ни её имени, ни что она будет на завтрак. Вики откинула одеяло, резко села на постели и с недовольством посмотрела на дверь. Она забрала его с закрытой заправки, а он вёл себя так, будто ему наплевать. Ещё и ночевал в её постели. И всё-таки он был тем самым незнакомцем, благодаря которому она продержалась так долго и в принципе решилась на безрассудный шаг. Разбираться с тем, останется ли Маль с ней ещё хотя бы на сутки, Вики решила после душа и поиска рюкзака. Она совершенно не помнила, как оказалась в этой комнате, но, что важнее, не понимала, что это вообще за комната. Последние шесть часов жизни приходилось собирать буквально по кусочкам. Вики с трудом вспомнила, как обрабатывала Малю разбитый нос найденной в машине аптечкой, как легко согласилась, когда он предложил сесть за руль, и как не задавала вопросов, когда он не спросил, куда ехать. Это он привёз их к ближайшему мотелю, и он искал спавшего администратора, чтобы протянуть ему документы и попросить один номер на двоих. Приняв душ и почистив зубы пальцем и найденной на раковине почти закончившейся пастой, Вики села точно по центру кровати, положив перед собой в ряд мобильный телефон, новые документы на чужое, а теперь уже её, имя, ключи от машины и пачки купюр. Из этих мелочей теперь состояла её жизнь. Не было больше Вики Уокер, была только Амиди Лоран, родившаяся на год позже Вики. И не было старого мобильника, в заметках которого Вики вела свои подсчёты ученического кредита. Она протянула руку, решив пересчитать деньги, но отдёрнула её. Могла ли она считать всё это своим? И как скоро Люцифер найдёт её и в доступной форме объяснит, почему у него воровать не стоит никому, особенно тупым и безрассудным Непризнанным. Вики прикусила губу. Ей срочно нужен план, хотя бы план маршрута, раз уж горизонт её жизни резко сократился до пары часов. В дверь постучали, и раздался голос Маля. — Могу войти? — Да!.. Нет… Дай мне минуту! — крикнула Вики, судорожно запихивая в рюкзак вещи, которые даже своими не могла назвать. Жёсткий белый корсет и чулки на подтяжках она выкинула перед душем, затолкала на самое дно корзины для мусора. Маль уже видел этот её наряд, но всё равно не задал вопросов. Может, ждал подходящего момента? Он удивительно мало спрашивал, но с готовностью отвечал, как бы бесцеремонна Вики ни была. И это разительно отличало его и от Люцифера, который на каждый вопрос сыпал оскорблениями, и от Дино, который всегда ссылался на секретность, важность и единственный аргумент «потом узнаешь». Вики устала «узнавать потом», потому что «потом» никак не наступало. Теперь уже и не наступит. — Можно! — крикнула Вики, отпихивая рюкзак за прикроватную тумбочку. Маль толкнул дверь плечом и вошел с бумажным пакетом и держателем с двумя стаканчиками кофе. Маленькую комнату наполнил горячий аромат свежих сочных бургеров, на который желудок Вики отозвался звуками умирающего кита. Смущённо прижав ладони к животу, она кивнула на место на кровати рядом с собой, приглашая устроить завтрак прямо здесь. — Взял на свой вкус, — предупредил Маль, осторожно передавая стакан с горячим кофе и выкладывая на сбитое одеяло картонные коробочки с бургерами, картошкой и пирожками. Вики хотела возмутиться, что он мог бы спросить у неё, но желудок свело голодным спазмом, напоминая, что со вчерашнего дня она ничего не ела. Маль придвинул к ней бело-голубую коробочку, и Уокер жадно схватила её, не слишком заботясь о том, что он о ней подумает. Внутри оказался свежий бургер с рыбным филе во фритюре. — Рыба? — уточнила она. Привередничать и водить носом не хотелось, и она впилась зубами в мягкую ещё тёплую булку, ощутила на языке слабый вкус речной рыбы и сливочно-солёный вкус соуса. Тартар в Маке всегда сильно отличался ото всех остальных, — беззубый, совсем не яркий, чтобы точно понравилось всем. И всё-таки это был самый вкусный бургер в её жизни, а Вики не хотела гадать, была причина в том, что его купил Маль, в том, что это первый завтрак её новой жизни, или в том, что она безумно голодная. — Рыба для рыбки, — хмыкнул он и ловко увернулся от попытки ударить его в плечо. — Ты не представилась, так что буду звать тебя рыбкой. — Ви… — Вики запнулась. — Амиди. Амиди Лоран. Будет лучше, если даже он будет звать её новым именем. Пора привыкать, что никакой Вики больше не существовало. Она осталась там, в покинутом городе, с долгами в сотни тысяч долларов, опасными врагами и любимыми друзьями, которых её внезапное исчезновение должно спасти. Неприятно потянуло в желудке подступающей паникой. Вики сбежала, оставив и Ади, и Лэйн. Оставив малышку Мими один на один с Люцифером. Наверняка он сразу понял, к чему был разыгран странный спектакль, а потом обнаружил и пропажу денег. Или обнаружила она? Неважно. Вики была уверена, что они связаны, по крайней мере знакомы, а значит Мими в опасности. Как быстро Люц сменит гнев на милость, как долго будет её пытать, пока не поймёт, что ей ничего неизвестно? И тогда возьмётся за Ади. Они знали друг друга, и не было сомнений, что за Ади Люцифер возьмётся сразу после Мими. А там доберётся и до Лэйн. Сможет ли хмурый «мы спим» защитить её? Вряд ли. Каким бы опасным он ни выглядел, он был один против Люцифера, за плечами которого наверняка целая армия отбитых бандитов, готовый ради денег на всё. А уж за голову Вики он готов заплатить высокую цену. Бургер потерял вкус. Вики отложила недоеденную половину, обхватила двумя руками стаканчик с кофе, согреваясь. Неумолимо приближалась осень, и острее всего она ощущалась в таких картонных зданиях, как мотели. Тонкие стены и щели в окнах не защищали от первых холодных ночей, а из одежды у неё была лишь чёрная майка, толстовка на молнии и мягкие спортивные штаны, Лэйн явно подбирала из своего гардероба. — Маль — это сокращение? Вики хотела отвлечься от тяжёлых мыслей: сидя в дешёвом мотеле в чёрт знает где, она всё равно не могла ничем им помочь. Поможет, если не попадётся. Быть хитрой и хранить тайны — тяжело, а делать то же самое, когда на тебе ножом выводят кровавые узоры, — невозможно. Она знала, что разболтает всё в ту же минуту, как Люцифер от слов перейдёт к действиям, а значит лучший способ помочь — не попадаться. — C'est le bien qui fait mal, — с приятным акцентом ответил Маль. — Ты знаешь французский? — Всего десяток фраз, — он пожал плечами. — Была необходимость. — Необходимость в чём? — В спасении моей жизни. Вики не знала о нём ничего, а он лишь подкидывал новые вопросы. Насколько из них Маль готов ответить? Сколько в его ответах будет правды? Вики никогда не задумывалась о том, как часто люди лгут. Раньше она всегда старалась говорить правду, та вырывалась порой сама собой, принося больше проблем, чем пользы. Но всегда была твёрдая уверенность, — если правду говорила она, значит и людям вокруг не было смысла ей лгать. Теперь почти каждое её слово — ложь, и верить чужим ответам не получалось. Его могли звать даже не Маль, он мог выдумать это на ходу, и Вики никак не сумела бы проверить. Как и он её, ведь в документах значилось «Амиди Лоран», но она едва ли отзовётся на это имя. — Почему ты ничего не спрашиваешь? — Уокер нахмурилась, рассматривая Маля, закончившего доедать бургер и теперь спокойно пившего кофе. — А ты ответишь? — А ты? — На любой вопрос, на который у меня будет ответ, — кивнул он. — Сколько звёзд на небе или как часто рождаются альбиносы, я не знаю. На её губах невольно появилась улыбка. Доверять Малю не получалось, но и отрицать, что рядом с ним непривычно спокойно, не выходило. Одним своим присутствием он делал крохотный номер в мотеле уютнее и безопаснее. У некоторых людей просто была эта странная особенность, — рядом с ними легко было расправить плечи и шагнуть в неизвестность, зная, что всегда поддержат. Не было ни единой причины доверять Малю, и всё-таки хотелось остаться рядом с ним или задержать его рядом с собой так надолго, как только выйдет. — Куда ты направляешься? — выбрала Вики вопрос, с которого давно стоило начать, возможно, ещё на заправке. — А ты? — Он не смотрел на Уокер, всё его внимание было приковано к упаковке с остывающим вишнёвым пирожком. Картон никак не поддавался, и Вики протянула руку, в которую Маль вложил дешёвый жирный десерт. Она подцепила загнутую упаковку ногтём и ловко открыла, возвращая. — Орегон, — ответила она первое, что пришло на ум. — Значит, и я еду в Орегон, — улыбнулся Маль. — Что будем там искать? — Хижину чудес, — тихо отозвалась Вики. Никого не было в штате Орегон, — ни родственников, ни друзей, ни знакомых. Она не ехала к прадяде, чтобы поселиться в маленьком магазинчике на втором этаже. Но всё равно наивно верилось, что там лучше. Там не найдут. Никто не знал о любви Вики к старому мультфильму, и никто не стал бы выбирать себе убежище по один раз упомянутому штату. Встретив удивлённый взгляд Маля, Вики ждала вопроса, но его не было. Он впился зубами в поджаренный в масле пирожок, и на пухлых губах появились сладкие красные пятнышки вишнёвого сиропа. — Ты поедешь со мной? — У меня нет машины и причин, чтобы не ехать с тобой, — ответил Маль. — Ты работаешь на Люцифера? — Иначе пазл в голове не складывался. Вот он, красивый, молодой, сильный и слишком мало задающий вопросов о её жизни, вдруг появился на заброшенной заправке и отказывался исчезать. Он был нужен, нужнее воздуха и денег, необходимая стабильность, забытая надежда. Но чем увереннее он говорил, что останется, тем меньше ему было веры. — Я даже не знаю, кто это. Если ты не имеешь ввиду самого дьявола, — примирительно ответил Маль. — Почему ты не спрашиваешь? — выпалила Вики. Это казалось само собой разумеющимся: выведать у случайного попутчика всё, что получится, а потом уже разбираться, что из сказанного было правдой. Так она примирилась с Люцифером, так уживалась с Дино и также собиралась продолжить путь с Малем, узнавая его правду по кусочкам, тщательно отделяя всю ту ложь, которой, она уверена, в его словах будет достаточно. Так и нужно выживать, но Маль будто не знал этого. Жил по своим странным законам, следовал своим непонятным принципам. Любой мужчина, оказавшись на его месте, не упустил бы возможности воспользоваться тем, что Вики вымоталась и уснула, едва добралась до постели. Любой мужчина не ушёл бы утром за долбанным кофе по одной лишь просьбе. — Каждый имеет право на секреты, а ты не похожа на человека, готового всё мне рассказать. — И всё? Просто оставишь всё вот так? Не думаешь, что я могу быть убийцей? Наркоторговцем? Устраиваю антиправительственный заговор? — Ты оказалась рядом, когда была нужна, и протянула руку помощи тому, кого не знала. Мне достаточно этих фактов о тебе. — Он тщательно вытер пальцы салфеткой и протянул руку. Задумавшись на несколько секунд, Вики прижалась щекой к его тёплой ладони. Совсем как он прошлой ночью к её. — Остальное расскажешь, когда будешь готова. Мне кажется, история будет длинной. — Очень, — кивнула Вики, прикрывая глаза. Когда Маль вот так прижимал ладонь к её щеке, казалось, что мир совсем прежний. Как в прошлой жизни, когда не нужно переживать, проснёшься ли следующим утром, когда собственное тело не казалось таким чужим и грязным. Мир был старым, добрый и тёплым, понятным и привычным. Мир был безопасным, когда Маль аккуратно гладил её щёку подушечкой большого пальца. Он умел возвращать надежду, — покупкой обеда или простым прикосновением, — и делал это так легко, словно сам не подозревал о своём даре. Может, и у него была «прошлая жизнь», в которой он был врачом или учителем. Вики представила его в белом халате или в очках и с указкой, но образ не клеился, просто не подходил тёмно-коричневым серьёзным глазам и широкому размаху плеч. Намного больше Малю подходило оружие, — не пистолет, а что-то острое, быстрое, тяжёлое. Искреннее. Думая о нём, Вики понимала, что оружие тоже могло быть искренним. Мало чести в пистолете, и удушающе много откровенности и искренности в ноже. — Нам нужно уезжать, — со вздохом произнесла Вики, отстраняясь и опуская взгляд на остывший бургер. — Мы нигде не можем задерживаться дольше, чем на ночь. — Она закрыла картонную коробочку, отодвинула от себя остывший пирожок и замерла со стаканчиком кофе. — И сейчас не спросишь? — раздражённо уточнила Вики. Маль вздохнул, поднялся и собрал с постели коробки недоеденного завтрака. Он словно брал паузу, чтобы подобрать правильные слова. Вики не понимала. Всего его слова были правильными, будто кто-то подарил ему учебник по общению с ней, о котором не знала даже она сама. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? — Он затолкал мусор в корзину, вернулся к постели и, наклонившись, обхватил лицо Вики руками. — Что я не готов дальше ехать с девушкой, которая была одета как проститутка, а за ней кто-то гонится? Что хочу узнать всю правду здесь и сейчас? Или что мне наплевать, сколько у тебя проблем, потому что теперь они — только моя забота? Ами, — Маль произнёс её новое имя с ударением на последний слог. — Мне правда наплевать, кто ты и сколько у тебя проблем. Потому что ты выглядишь напуганной, уставшей и потерянной. Значит, ты просто хочешь от них сбежать. Я не знаю, какой была твоя жизнь, но точно не хорошей, раз ты оказалась здесь, в таком состоянии. Раз ты вдруг решила, что парень, которого ты встретила несколько месяцев назад в супермаркете, — лучшая компания для тебя. Ами, у тебя всё плохо. Всё в твоей жизни не такое, каким ты хочешь его видеть. И ты решила это исправить. У меня нет никакого права тебя судить, говорить, что убегать от своих проблем нельзя. Потому что я для тебя никто. И потому что благодаря твоему побегу мы встретились. И если ты скажешь, что мы уезжаем на Аляску, я не спрошу, почему. Поэтому, пожалуйста, перестань ждать, что я произнесу вслух то, что ты сама о себе думаешь. Ты хочешь услышать, что ты слабая, что слишком проблемная. Но так думаешь ты, а не я. И я не собираюсь соглашаться с твоими мыслями. Когда ты решишь, что готова обо всём рассказать, я буду рядом, чтобы выслушать. И даже если никогда не расскажешь, всё равно буду рядом. Потому что прошлое надо оставлять в прошлом. Вики замерла, рассматривая лицо Маля. Он говорил правильные вещи, но ни одну из них она не хотела слышать. Кроме пары фраз. О том, что ему плевать. О том, что поедет с ней куда угодно. И о том, что останется рядом, сколько бы ей ни потребовалось времени, чтобы открыться. Казалось, был идеальный момент. Малю достаточно лишь немного качнуться вперёд, чтобы их губы встретились. И, может, только может, этот поцелуй затмил все тревоги и был бы намного лучше всех до него. Может, Вики легко бы сумела не сравнивать его со своими клиентами и Дино. И можно было бы задержаться на пару часов, чтобы проверить, насколько крепкие кровати стоят в мотелях. Но Маль только погладил её по щеке и отстранился. — Почему ты согласен поехать со мной на край света, не задавая вопросов? — Вики внимательно следила за тем, как Маль отошёл к окну, приоткрыл занавеску, придерживая её кончиками пальцев, выглянул на улицу. — Это моя слабость. С самого детства я считал, что мир несправедлив. Те, кому нужна помощь, никогда её не получат. Всегда пытался это изменить. — Он обернулся и посмотрел на Вики прямо, открыто, давая понять, что отвечал на её вопрос искренне. — К тому же ты спасла меня. Мне вчера крепко досталось, и никто не стал бы подвозить парня с раскрашенной мордой. Если бы не ты, я до сих пор сидел бы на той заправке. — А твои друзья? — Вики поднялась с кровати, сделала первый осторожный шаг. Им действительно пора уезжать, она не знала, может, всё решали минуты. Может, через секунду дверь в номер распахнётся, и на пороге она увидит Люцифера. Но точно знала, что они никогда не вернутся к этому разговору, если прервать Маля сейчас. — Мы были друзьями в прошлой жизни. Теперь они считают меня предателем, и с радостью об этом напомнили. — Маль облизнул разбитую губу и тепло улыбнулся. — Не забивай себе голову. Давай сначала разберёмся с твоими проблемами. Вики кивнула. Кем бы ни были его друзья, они сейчас не главная угроза. Будь так, она не забрала бы его так легко с той заправки. Или не выбралась бы оттуда сама. Главной проблемой был Люцифер, а от него можно лишь сбежать. Затеряться в Орегоне, на Аляске или на самом краю земли. — Ты поведёшь, — уверенно произнесла Вики и, вытащив рюкзак, недолго покопалась в нём, ища ключи. Снова началась дорога. Она разительно отличалась от ночной: Вики рассматривала пролетавшие мимо деревья, косилась на стрелку спидометра, отмечая про себя, что сама на такой скорости гнать бы не стала, невольно облизывала взглядом обхватившие руль пальцы Маля и его красивое тело, уверенное и расслабленное одновременно. Он вытащил руку в окно, и встречный ветер трепал рукав его одежды, путался в волосах и заставлял щурить глаза. Иногда, когда рука затекала, он брал руль второй, и Вики ждала, что вот-вот коснётся её колена пальцами, хоть как-то покажет, что он здесь, рядом, что она ему интересна и важна. Но Маль был в дороге и своих мыслях, смотрел только вперёд, ни разу не бросив взгляд на навигатор. Не было нужды, трасса на многие километры прямая, без поворотов и перекрёстков. Конечный пункт — Орегон. Никаких опознавательных знаков, никаких точных адресов. Она попросила увезти в неизвестность, и Маль с готовностью выполнил просьбу. А вместе с ней увозил и себя, — от друзей, от прошлого, которое нужно оставить в прошлом, от номера в мотеле, который теперь вспоминался Вики уютным и тихим, где они делили одну постель. — Я голодная, — произнесла Вики, нарушая тишину, спустя почти шесть часов. Она успела устать: ноги затекли, и один раз пришлось остановиться, чтобы она перелезла на заднее сидение. Там, скрытая от его взгляда, она изучала свои новые документы, копалась в дешёвом хлипком смартфоне и собирала в плейлист музыку. Навигатор обещал ещё тридцать часов в пути. Трое суток, если они будут останавливаться на ночь. Ехать и дальше в тишине становилось невыносимым, а о чём говорить, Вики не знала. Опуская телефон на грудь, она открывала рот, чтобы задать вопрос, и сразу закрывала. Если спросит, значит должна рассказать в ответ. Что именно рассказать? Откуда начать свою историю? Со дня, как встретила умершую мать в месте, где её никогда не должно быть? Со дня, как оказалась на «Небесах»? Или намного раньше? Маль обещал ждать, но Вики не видела смысла тянуть. Чем скорее ему всё станет известно, тем скорее он… что? Оставит её? Или, наоборот, привяжется ещё сильнее? — Через двадцать минут, — кивнул Маль и сбросил скорость, чтобы через плечо посмотреть на Вики, упёршуюся пятками в оконное стекло. — Заедем в забегаловку, поедим и пойдём по магазинам. — Зачем? — Вики поднялась на локтях, ловя взгляд Маля. — Тебе нужна одежда. Пижама, вторые штаны, хотя бы пара тёплых вещей, нижнее бельё. — Ты рылся в моих вещах? — Теперь взгляд Вики метнулся к рюкзаку, беспечно оставленному в проёме между передними и задними сидениями. — Нет. Но вряд ли ты — Гермиона Грейнджер, и владеешь магией. Иначе ты никак не запихнула бы все вещи в один рюкзак. Вики отвернулась, поджав губы. Признавать правоту его слов не хотелось. Если он прав, то она — параноик, беспочвенно обвиняющий всех вокруг во лжи. Но так и должно быть. Одна ложь всегда тянет за собой другую. Если лгать самой, быстро разучишься доверять другим. В каждом слове, в каждом взгляде будешь искать тайный смысл, двойное дно. И потому так важно рассказать Малю как можно скорее. Не часть правды, а всю, — вывалить на него всю горечь своей жизни, обиды, слёзы, отчаяние, разреветься и снова почувствовать большие тёплые ладони на щеках, только на этот раз потереться о них носом, дать понять, что он нужен, нужна его вера и непоколебимая уверенность. — Потом снимем номер, — выдавила через силу Вики. — Нам надо поговорить. — Хорошо. Я поищу мотель, а ты пойдёшь за одеждой. — Маль снова смотрел на дорогу, теперь сверяясь с навигатором. — Ты не пойдёшь со мной? — Вики села, подобрала под себя ноги. Поясница жалобно заскрипела, напоминая о брошенных тренировках. Она пообещала себе купить вторые спортивные штаны и джинсы, чтобы выходить на короткие пробежки с утра. Трое суток в машине, — совсем без тренировок ни её спина, ни колени такого испытания не переживут. Вики с горечью подумала, что постарела слишком быстро. «Небеса» отобрали у неё десятки лет, когда она успела посвятить им всего лишь полтора года. — Я не… — Маль поймал её взгляд в зеркале заднего вида и, хмыкнув, смущённо отвел глаза. Он впервые не хотел о чём-то говорить. — Не люблю магазины. И ходить по магазинам с кем-то. Никогда не разбирался в моде, и… — Ты ходил по магазинам с другой девушкой? — Вики всё пыталась поймать его взгляд, посмотреть в глаза, чтобы понял, насколько тонким был под ним лёд. Странное чувство ревности. Она думала, что разучилась ревновать. Работницы «Небес» принадлежали всем и никому. Менять мужчин каждую ночь, несколько раз за ночь, — её обыденная реальность. Всё уже в прошлом, но не исчезло, не забылось. Она и правда не Гермиона, и у неё нет заклинания, стирающего память. Но почему так горячо горело в груди, что хотелось потереть ладонью, прогоняя непривычное ощущение? Несколько раз Вики думала, что у Дино могла быть другая жизнь, — могла быть жена, маленький ребёнок, — где-то там, далеко, в его обыденной реальности, в которую он вернётся, когда закончит дело. И было всё равно. Будь у него хоть десяток жён в каждом штате, ей всё равно. И это ощущение «мне плевать» больно сталкивалось с реальностью, в которой они целовались, трахались и строили планы на будущее, в которые оба не верили. Или только она не верила. С Малем не было ничего, — ни поцелуев, ни секса, ни даже слов симпатии. За своим страхом, за желанием сбежать Вики едва ли замечала, насколько он красив. Важнее всего стало ощущение себя рядом с ним, впервые в безопасности. У неё нет права его ревновать, и всё-таки ревность горела в груди обжигающим огнём. — У меня не было девушки, — улыбнулся Маль. — Никогда. Вики рухнула обратно на заднее сидение и подняла над лицом телефон, бездумно листая стандартные приложения. В голове не укладывалась мысль, что у Маля никогда не было девушки. С его лицом и телом, с умением находить правильные слова, — как? Как до сих пор ни одна не попыталась хотя бы временно забрать его себе? Наверняка Маль любил класть голову на колени любимому человеку, выглядел виноватым щенком, выбрав не тот подарок на годовщину, сладко и тягуче целовал и срывался в магазин, аптеку или на другой конец города, чтобы забрать, по первому слову. Как вышло, что всего этого в его жизни не было ни разу? И сможет ли Вики дать хоть часть? Машина остановилась у блеклого серого заведения, за толстыми стёклами больших окон виднелись столы и диванчики, обитые когда-то красной, а теперь оранжево-выгоревшей тканью. Тенью между столиками ходила полная официантка, держа в руке кофейник. Пара уставших мужчин в клетчатых рубашках лениво жевали бургеры и переговаривались между собой. — Где мы? — Недалеко от Чикаго, — отозвался Маль, отстёгивая ремень безопасности. — Через пару часов въехали бы в город, но я решил, что лучше в объезд. Вики кивнула. В город и правда лучше не заезжать. Не потому что там больше камер и полиции, и наверняка их остановят, ведь она даже не задумалась поискать номер машины в открытых базах данных и хоть немного узнать о предыдущем владельце, а потому что она сама не сможет уехать. Променять комфорт снятой на двоих квартиры на долгий путь в неизвестность, — нет, она бы не смогла, даже подгоняемая страхом. Желание жить спокойно было сильнее отчаянного стремления, и рядом с Малем всё казалось возможным. Затеряться в Чикаго, устроиться на работу официанткой или продавщицей, туда, где никто не задаст лишних вопросов, каждый день возвращаться в их маленький мир и совсем скоро понять, что прошлое можно просто забыть, вычеркнуть, заместив настоящим. Он ведь останется рядом всегда, что бы она ни выбрала. И потому Вики специально отрезала все пути к отступлению, не давала себе и шанса подумать, что можно остановиться сейчас. Рано. Ещё слишком рано. Может, через год или два. Придорожная забегаловка встретила терпким запахом сигарет, дешёвого крепкого кофе и ароматом яблочного пирога. Вики увела Маля за самый дальний столик, села к окну и жадно всмотрелась в заламинированное меню. Уголки истрепались, кое-где чернели прожжённые сигаретным пеплом пятнышки. Красно-жёлтое меню отсылало к крупной компании, но рядом с привычными бургерами умещались кукурузный суп, несколько видов пирогов, стейки и яичница. Вики мельком оглядела других посетителей: мужчины в возрасте, очень толстые и болезненно худые, усатые и гладко выбритые. Она — единственная девушка в заведении, если не считать возрастной официантки, стучавшей по блокноту ручкой с таким видом, будто её каждый день заставляли сюда возвращаться под дулом пистолета. Вики ощутила несколько липких сальных взглядов, но те быстро натыкались на невозмутимо изучавшего меню Маля, и исчезали. — Что будешь? — Он поднял на неё взгляд. — Пирог и кофе? — И эта девушка просила меня купить ей красную рыбу на обед? — Маль улыбнулся. — Ты много полезной пищи видишь в меню? — съязвила в ответ Вики. — Я не осуждаю, — хмыкнул он. — Только ты через час снова будешь голодная. — А что будешь ты? — Вики поднялась, перегнулась через стол и заглянула в его меню, будто там были другие, более здоровые и правильные блюда. — Вы заказывать будете, или подождём Второго Пришествия? — раздался над их головами голос сварливой официантки. — Я тут с вами не молодею. — Яичницу из четырёх яиц с беконом и зелёным горошком и чёрный кофе. — Маль ткнул Вики в лоб указательным и средним пальцем, заставляя вынырнуть из его меню и вернуться на место. — А девушке кукурузный суп, кусок тыквенного пирога и… — Кофе с двойной порцией молока, — закончила Вики, правильно поняв его паузу. Выбирать напиток она не просила. — Тыквенный пирог? — Он полезнее яблочного, — пожал плечами Маль. — Откуда ты так много знаешь о еде? Был врачом? Диетологом? — Вики протянула меню и под стук стёршихся каблуков официантки подпёрла голову рукой. В эту минуту легко поверить, что никакой погони за ней не было, что она всё выдумала. Что Маль — это просто парень, с которым она пошла на странное свидание. И что после они прогуляются по маленькому безымянному городку, который тяжело найти на карте, договорятся встретиться у какой-нибудь достопримечательности в Чикаго, и он обязательно поцелует её на прощание. — Служил в армии, — Маль рассматривал её лицо, скользил взглядом по бровям и носу, внимательно изучал губы. — Там привык питаться правильно. Так, чтобы наесться и не хотеть потом спать. — За кого сражался? В смысле… Ты ведь американец, да? — Родился здесь, — кивнул Маль. — Служил на стороне силы. Всегда так. Есть наши и чужие, и всегда хочешь думать, что сражаешься за наших. А получается, что всего лишь за силу. Вики перевела взгляд на парковку за окном. В ряд выстроились тяжёлые машины, возле кабинах которых курили уставшие дальнобойщики. Она всё думала о словах Маля. Он не был похож на солдафона. Пока ничего из того, что Вики о нём узнавала, не сочеталось с тем, что она видела. Он называл друзьями тех, кто разбил ему лицо. Говорил, что никогда не было девушки, а сам выглядел как сошедшее с небес божество. Отзывался о службе так, будто изучал философию. — Ты ведь не просто проходил военную подготовку? — осторожно уточнила она. — Ты хочешь поговорить об этом здесь? — Маль откинулся на спинку дивана и смотрел на Вики прямо, без угрозы. — Я расскажу всё, что ты хочешь знать, но когда мы будем наедине. Хорошо? Вики кивнула. Так и правда будет лучше. Слишком много ушей, слишком много посторонних. И дело даже не в тайне его прошлого, которую он едва ли хотел открывать в подобном заведении, а в том, что маленьких умирающих городах жили слишком странные люди. Порой хватало только произнести слово «армия», чтобы натравить на себя пару прокуренных мужиков, бойко задирающихся на пустом месте. Поблагодарив официантку, Вики ненадолго замолчала, увлечённая супом. Он не был самым свежим в её жизни или самым качественным, на зубах скрипели дешёвые приправы, но по желудку разлилось приятное тепло, и Вики почувствовала себя лучше. Если бы обошлась только чашкой кофе и куском сладкого пирога, уснула бы ещё в машине, а потом долго недовольно морщила нос на болевший желудок. Маль заботился обо всём, — о том, в чём она будет спать, о её еде и прошлом. Вёл себя как самый настоящий бойфренд, но не давал ни поводов для ревности (минутное замешательство Вики поспешила забыть, не желая признавать, что даже сквозь пелену страха успела присвоить Маля себе), ни для злости. Он был рядом, понятный и понимающий. И хотелось простить ему всё, что он натворил в прошлом. — Сколько тебе лет? — возобновила разговор Вики, отодвинув от себя пустую тарелку и обхватив чашку обеими руками. Снаружи в окно бросал первые опавшие листья прохладный ветер. Они уезжали от побережья, и чем ближе будут к Орегону, тем холоднее будет становиться. Совсем скоро догонит осень. — Двадцать девять. — И ты ни разу не встречался с девушкой? — Вики сощурила глаза. — Тебя это так беспокоит? — А спал? Маль вздохнул, сложил вилку и нож на тарелку и посмотрел Вики в глаза. — Я не занимался сексом, если ты об этом. То, с какой лёгкостью он признался, заставило прикусить губу, чтобы подавить непрошенную улыбку. Парень двадцати девяти лет, ни разу в жизни не занимавшийся сексом. — Собираешься стать волшебником? — не сумев сдержаться, прыснула Вики. — Что? — Ну, так в мультике было. В японском. — Нет ничего хуже, чем оправдываться за собственную неудачную шутку. Вики почувствовала, как от стыда порозовели щёки. Возможно, она тратила свою жизнь совершенно не на то, что нужно. — Если сохранить девственность до тридцати, то… — Почему тебя это так беспокоит? — перебил её Маль. — Боишься, что с тобой у меня ничего не получится? И без того красные щёки Уокер стали пунцовыми. Она уткнулась носом в чашку, вдыхая горький аромат дешёвого кофе и пытаясь успокоить сердце. Какая шлюха смутится от разговора о сексе? Но с Малем всё было иначе. Даже без его признания Вики думала, что если они переспят, то это совершенно точно не будет случайностью. Маль выглядел человеком, для которого секс — далеко не главное, лишь приятное дополнение к отношениям. — Закроем тему, — поспешно произнесла Вики. — А ты? — Я… Ну… В смысле сколько или…? — Сколько тебе лет? — прервал Маль попытки Вики увести острый вопрос в сторону. — Не слишком прилично такое спрашивать, — фыркнула она, боясь перепутать дату своего рождения. Новую дату в её новых документах на её грёбаное новое имя. Маль был с ней откровенен, а она не могла даже назвать ему своего имени. Теперь, может, никогда не назовёт. Останется для него Амиди Лоран, Ами. Когда он произносил новое имя, оно не так сильно резало слух. Маль расплатился за обед, даже не глянув на Вики, когда она попросила подождать, чтобы сбегать в машину за деньгами. Просто молча протянул карточку, и Уокер вытянула шею, стараясь рассмотреть все детали. — Пытаешься увидеть полное имя? Думаешь, назвал ненастоящее? То, как легко он читал все её порывы, смущало и сбивало с толку. Водить за нос двух умных мужчин, явно повидавших больше Маля, перемазанных в чужой крови, и так легко попадаться перед ним на все уловки. Вики не хотела думать, что так было всегда. Что ей лишь позволяли обманываться, будто она умнее других. Вики вернула взгляд к машинам на парковке у забегаловки. Сильные мужчины играют в свои большие игры, а она ввязалась в них по глупой случайности. Расходная пешка. И тянула за собой других: Ади, Лэйн, теперь Маль. Без него уехала бы так далеко? Не осталась бы ночевать в машине? Нет и нет, не заказала бы даже кукурузный суп, к которому принесли два пережаренных тоста, которые он забрал себе, заметив её недовольство. С ним нельзя и без него уже невозможно. Ни к кому раньше так быстро она не привязывалась. Вики погрязла в своих мыслях, решая, прогнать его или надеяться, что он сумеет защитить их обоих, пока они вернулись в машину, и Маль отвёз к ближайшему магазину одежды. — Секонд? — уточнила Вики, прочитав вывеску. — Тебе нужна одежда, которую не жалко выбросить. Она кивнула и вышла из машины. Он прав. И от этого не было больно, только грустно, что её голова не работала так же хорошо, как его. Вики больше часа ходила по залу, перебирала вещи, складывала на руку, а потом возвращала вешалку на место, и так по кругу. Наконец, когда начали гудеть ноги, она подошла к кассе, свалила несколько вещей в кучу, признавая свою новую реальность. Маль был неосознанно прав, — у Вики нет денег на покупку новых вещей, она просто не имела права разбрасываться тем, что украла. Неизвестно, когда удастся заработать ещё, и тратить нужно экономно. А ещё нужно заправить машину, купить в дорогу еды, хотя бы пару злаковых батончиков, пару бутылок воды и яблоки или бананы. И нужно взять что-то для него. Всё, что Маль возил с собой, — бумажник и паспорт. Никаких вещей, никакого телефона и никакого прошлого. Вики попросила продавщицу подождать. Та, безучастно жуя жвачку, кивнула. Пришлось снова пробежать по рядам, перебирая варианты. Казалось, на размах его плеч не подойдёт ничего. Вики выбрала пару футболок, джинсы и на несколько минут зависла над кучей мужского нижнего белья. Пожалуй, это он выберет без её участия. Когда она вышла из магазина с двумя дешёвыми пакетами, набитыми вещами, он сидел в машина, припаркованной напротив, будто никуда и не уезжал. — Я снял номер в мотеле на другом конце города, — произнёс Маль, пока Вики закидывала вещи на заднее сидение. — Городок маленький, минут за десять доедем. Устала? Вики отрицательно покачала головой. Бывали дни и хуже, а ей просто нужно тихое место, где можно поговорить. И поплакать. Мотель оказался длинным, как военный барак, зданием, с низким потолком и треугольной крышей. На выстроившихся в ряд выцветших, а когда-то зелёных дверях висели пластиковые номера. Всего десять комнат. Маль открыл дверь в шестую. Внутри комната мотеля почти не отличалась от предыдущей: узкая двуспальная кровать, пара тумбочек с лампами на них, пошлая картина над изголовьем кровати, дверь в ванную и прикрученный к стене телевизор. Вики отлично понимала, что мотель открывали не для туристов. Намного чаще здесь останавливались дальнобойщики, а значит вечером со всех сторон длинное здание облепят дешёвые проститутки с залитым лаком начёсом, вызывающе-розовыми губами и в слишком коротких юбках. Вики не хотела оставаться до вечера, не хотела увидеть в одной из них будущую себя. Но что ещё она умела? Когда-то была неплохой художницей, подавала надежды. А теперь? Упав на кровать, Вики подтянула к себе подушку и уткнулась в неё лицом. Постель скрипнула, рядом сел Маль. Его пальцы осторожно коснулись её головы, погладили, зарылись в волосы. — Поспи, — негромко произнёс он. — Я не хочу, — пробормотала Вики, понимая, что не в силах открыть глаза и подняться. Он только хмыкнул и, встав, набросил на неё тяжёлое застиранное покрывало. Вики не хотела уступать, не хотела снова убеждаться, что он прав, что читал её, как открытую книгу. Она заворочалась, замычала, но стоило устроиться удобнее, сразу провалилась в сон. Без кошмаров, без воспоминаний. Только с лёгким ощущением спокойствия, потому что кровать второй раз прогнулась, заскрипела, и сквозь покрывало она ощутила тепло его тела. Она проснулась от ощущения, что кто-то ласково перебирал её волосы. Поморщившись, Вики открыла глаза и не сразу сфокусировала взгляд. Лицо Маля оказалась очень близко к её, на расстоянии одной ладони. Она потёрлась щекой о шершавую ткань наволочки. В свете тусклого фонаря Маль был ещё красивее: грубоватые черты лица стали тоньше, изысканнее, губы манили мягкостью, от лёгких прикосновений к волосам по коже бежали мурашки. — Сколько времени? — сонно спросила Вики. Задержаться бы, остаться на ночь. — Начало десятого. — Ты спал? Маль кивнул. — Расскажи, — попросила Вики. — Расскажи правду. Маль шумно вздохнул, зарылся пальцами в её волосы, мягко массируя голову, пожевал губу, собираясь с мыслями. Вики прикрыла глаза, не желая его отвлекать или торопить. Это она всё спешила, хотела узнать больше, убедиться, что с ним не опасно. Маль не спешил. Он будто получил шанс на новую жизнь и наслаждался ей. — Я родился… — Может, тогда с большого взрыва начнёшь? — тихо хмыкнула Вики и повернула голову, уткнувшись носом в его запястье. Пахло терпко, пряно. Пахло автомобилем, кофе и кожей. Хотелось скользнуть губами, собрать вкус языком, запомнить. Но она замерла, выдохнула только: — Прости. — Я родился в смешанном браке. Соседи были не слишком толерантными, и всем плевать, что у меня не тёмная кожа. Вики шумно выдохнула, распахнула глаза и повернулась к Малю. Как не заметила? Яркие чёрные ресницы, выразительные брови, чуть смуглая кожа, на пару тонов темнее, чем её. Маль явно взял больше от одного из родителей, но было в его внешности что-то такое, необъяснимое, едва уловимое, как часто бывало у метисов. — С самого детства я слышал, какой я выродок. Мама не выдержала, ушла. Отец… Это назвали несчастным случаем. Он возвращался с работы, сосед решил, что грабитель, и… — Маль провёл по губам кончиком языка. — Это было ожидаемо. Я рос в приюте. Нападки прекратились, но… Я всё пытался понять, почему мою маму так ненавидели. Она полюбила человека, а не цвет его кожи. Я никогда не понимал различий между цветным, белым, азиатом. Все люди равны. Когда пришло время выпуска, сам записался в ряды армии. Никто не уговаривал. Просто казалось, что там не будет неравенства. Все в одной форме, слушаются одних команд, едят одну еду. Так и было. Многие, как и я, не обращали внимания на цвет кожи, акцент, имя. Но встречались и уроды. Я остался. Решил, что нашёл своё место. Хотел получить высокое звание, навести порядок. Думал, что раз видел результат этой ненависти, раз был по её вине сиротой, то обязан всё исправить. Ами, ты знаешь, какой лучший способ подняться в армии? Вики покачала головой. — Война. Тебя забрасывают в горячую точку, ты видишь ад, хоронишь друзей, и возвращаешься в новом звании. Герой, ветеран. Тот, к кому прислушаются. Нас забросили на Ближний Восток. Там… там ад всегда. Непрекращающаяся стрельба, бои за каждый метр земли, за веру, за историю. Люди ненавидят друг друга, а мы… Мы несли мир. Демократию. Так нам говорили. Но это была просто сила. Необходимость доказать, что наша армия сильна, что к нам необходимо прислушиваться. Вики прикрыла глаза. Представить Маля в военной форме оказалось легко. В разы легче, чем с указкой учителя или стетоскопом. Представить, как загорела и блестела от пота на солнце смуглая кожа, как грудь перетягивал ремень автомата, как чёрные волосы спутались, слиплись от крови. — Отряд попал в засаду. Мы могли отбиться, наверное, могли. Но… Там были дети. Совсем дети. Некоторым едва исполнилось шестнадцать, а они. Вики заметила, как дрогнула рука Маля, как всего на мгновение он сжал её волосы, и голову потянуло болью. Он не хотел вспоминать, она заставила. Окунула его в прошлое, от которого он бежал. — Не только я растерялся. Мы привыкли вести войну с террористами, со взрослыми мужчинами, готовыми умереть за свои идеалы. А встретили детей. — Маль гулко сглотнул, и под кожей нервно дёрнулся кадык. — Не знаю, скольких можно было спасти. Меня нашли чужие. Другой военный отряд, находившийся на прилегавшей территории. Обнаружили во время обхода границ. По всем правилам, мне должны были оказать первую помощь, выяснить страну, которой я служил, и отправить домой. Моя война должна была закончиться в тот день. Но… — Кто тебя нашёл? — дрожащим шёпотом спросили Вики. Она протянула руку, положила ладонь на щёку Маля. — Русские. Я слышал много страшилок. Неотёсанные, вечно пьяные, озлобленные. Всё это — сказки. Они вылечили, делились едой, помогали снова встать на ноги и учили русским словам. — Губы Маля дрогнули в улыбке. — Сперва мату, потом приказам. Несколько человек знали английский, и я мог общаться. Медленно, тяжело учил русский. У них очень красивый язык, Вики. Я слышал, как они признаются в любви, когда получают телефон. Как поют песни. Что-то своё, старое, родное. О берёзе, о батарейке. Я не понимал слов, но они не были нужны. Это было просто красиво. Не знаю, почему генерал разрешил мне остаться. Думаю, ему не хватало людей. Или он просто хотел спасти как можно больше. Это нарушение закона. Для меня, для него. Так нельзя, можно попасть под трибунал. Но он всё равно оставил. Взял под свою ответственность, помогал. Я нашёл друзей. Русским плевать, на каком языке ты говоришь, если смеёшься над теми же шутками и плачешь, когда теряешь товарища. У меня, наконец, появились друзья. — Маль скользнул языком по разбитой губе, улыбнулся болезненно, горько. — Никто не думал, что будет, когда отряд отзовут. Мы так и не дождались приказа об отступлении. Я получил оружие, звание, форму. Выполнял приказы наравне со всеми. Но… Это было моей ошибкой, но даже будь у меня шанс исправить, поступил бы также. Я сбежал. Дезертировал. Во время дежурства увидел девушку. Она просила помощи, а я не знал языка. Просто пошёл за ней и вернулся для того, чтобы взять с собой чистую воду и медикаменты. Остался там, в поселении. Люди жили в трущобах, под постоянным обстрелом. У них не было лидера, не было идеалов. Они просто хотели выжить. Объяснялся жестами, помогал, учил важные слова, — вода, помощь, больно, спасибо. Просто не мог от них уйти, не мог оставить погибать. Маль напряжённо замолчал. Вики придвинулась ближе, крепко обняла за плечи, понимая, как близка развязка. Момент, за который он никогда себя не простит. — Моё отсутствие заметили сразу. Наверное, сначала искали на нейтральной территории. Граница между военными и гражданскими. Я провёл в поселении две недели, и я — причина, по которой двое русских солдат попали в плен. Они шли за мной, думали, что я в беде. И попались. Я узнал слишком поздно. Военные приходили в поселение налётами, занимали подвалы и не разрушенные дома, держали там пленных, а потом уводили. Им было плевать, кого пытать. Они просто хотели крови. Упивались своей силой и властью. А я был слишком занят помощью гражданским, чтобы отвлекаться. Я не надеялся, не утешал себя мыслью, что с пленными будут обращаться по всем правилам. На войне правил нет, Ами. — Эти пле… эти люди были твоими друзьями? — догадалась Вики, голос сорвался на шёпот, застыл на грани слышимости. — Да, — Маль уронил голову, смотрел на свою дрожащую руку, вернувшись в ту ночь. — Они были моими друзьями. Их пытали. Хотели узнать… хоть что-то? — Маль горько хмыкнул. Горько, надсадно, тяжело, как человек, давно привыкший сдерживать слёзы. — Не прошло и суток, как генерал пришёл за своими людьми. И я получил то, что должен. Маль поймал ладонь Вики, сжал, заставляя пальцы не дрожать, прижал к груди. Она подушечками нащупала грубый шрам. От пули. — Они вырезали всё поселение. Постарались никого не оставить в живых. Не месть. Военные не мстят, они зачищают местность. Дмитрий поступил правильно. Вики через силу удержала себя на месте. Дмитрий. Она знала это имя, подозревала, что он мог быть военным. От совпадений кружилась голова. — Он… он жив, — прошептала она одними губами. — Я видела его. В прошлой жизни. Маль тихо хмыкнул. — У него есть девушка. — Вики осторожно добавила: — Любимая девушка. — Генерал заслуживает спокойной жизни. — Как ты… как ты снова оказался в Америке? — Меня нашли медики Красного креста. Не знаю, оказались они там случайно, или генерал сообщил. Меня и ещё несколько человек доставили в госпиталь во Франции. Сказали, чудом выкарабкался. — Так вот почему ты знаешь французский. — Всего пару фраз, — хмыкнул Маль. — И ни одна из них не о любви. — А потом? — Меня вернули в Америку, допрашивали. Я считался погибшим, и пришлось много врать. Я больше не верил армии, не верил силе оружия и тому, что так можно принести мир. Мне выплатили всё, что я заработал, и я ушёл. Уволился, чтобы жить как простой человек. Но это оказалось невозможно. До прошлой ночи. — Маль ещё раз потрогал губу языком, и ранка разошлась, окрасила губы в красный. — Я считал их мёртвыми. Винил себя в их смерти. В том, что никогда не приду на их могилы. И был счастлив увидеть живыми. Для них я всё ещё предатель, но… Мне не нужно их прощение, я его не заслуживаю. Вики порывисто прижалась к Малю, обняла крепко, до хруста костей сжала руками. Глаза щипало слезами, и было больно. За него, за весь тот груз, который он нёс на своих плечах. Хотелось плакать, выплакать всё то, что он не позволял себе, а потом стереть из памяти каждое тяжёлое воспоминание. Показать, что жизнь не остановилась. — Я рад, что встретил тебя, Ами. — Маль снова зарылся пальцами в её волосы. — Ещё тогда, в супермаркете. Ты была живой. Спасла меня. Вики задохнулась от искренности, звеневшей в его голосе. Если кто и спас, так это он её. Протянул руку помощи, когда весь мир был против. Подарил надежду и веру, что всё ещё можно исправить. И почему-то благодарил её, хотя она не сделала для него совершенно ничего. Или почти ничего. — Я купила тебе одежду, — прошептала Вики. — Только надо заехать в прачечную. — Если ты не знала, вещи перед продажей отдают в химчистку… — Если ты не знал, — она скривила губы, подражая его тону. — То её трогали сотни людей. Кто-то примерял. Хочешь узнать, насколько чистоплотное население в Америке? — Ами. — Маль отстранился, обхватил ладонями её лицо. — Я выживал в пустыне, в полевом лагере. А потом в разрушенном поселении местных. — Если от тебя будет вонять, я не пущу тебя в машину. — Вики старалась сохранить лицо, не расплываться в улыбке от одних лишь прикосновений, не думать о его губах, о горько-сладком поцелуе, на котором не сумеет остановиться. — Значит, заедем, — легко сдался Маль. Было ли дело в том, что он привык выполнять приказы, или просто не хотел спорить, Вики не знала. И было плевать. Ей нравилось, когда с ней соглашались. Когда с её мнением не просто считались, а ставили выше своего, продавливая лишь там, где необходимо. Маль был прав в одних вопросах, она — в других. И если он не сбежит, не исчезнет, если Вики сама не примет решение оставить его, у них может получиться отличная семья. Вики тихо хихикнула, вызывая недоумение на его лице. Семья. Звучало так глупо и дико. Они совсем друг друга не знали, не целовались даже, а она уже думала о семье. О том, как будет встречать Маля после работы, или он будет ждать её на улице, чтобы не возвращалась одна. Как после долгих и очень желанных попыток подарит в маленькой украшенной бантиком коробочке положительный тест на беременность. Как он будет гладить живот, а потом вдруг испугается взять на руки их малышку. Как будет пыхтеть, завязывая ей хвостики, и волком смотреть на каждого мальчишку в её классе. Как у них обязательно будет второй ребёнок, мальчик, с глазами Маля и его тёмными волосами, как он будет защищать сестру, маленький, но такой же решительный, как и отец. Если у них что-то получится, то точно не будет правильно. Будет по-своему. Вики думала об этом, наблюдая, как Маль заправлял кровать, как открыл перед ней дверь машины и как сам сел за руль. У них не может быть правильно: двое затерявшихся в жизни людей, брошенных всеми, предавшие всех, кто им был дорог и близок. Им казалось, что сражаются за свои идеалы, на деле совершая ошибку за ошибкой. Но эти ошибки привели к их встрече, а значит и в них было что-то хорошее. Ближайшая прачечная была в другом городе, Вики порадовалась, что круглосуточная. Самообслуживание даже наруку: не придётся смущаться, доставая поношенные вещи. Маль остановил машину возле неприметной двери. Никакой большой вывески, только прижатая к окну с обратной стороны картонная табличка. — Я схожу за кофе, — предупредил Маль, когда Вики просунула голову в машину, чтобы забрать пакеты с заднего сидения. — Возьмёшь капучино? — попросила она. Он кивнул. Всё было домашним, понятным. Они могли остаться здесь, раз в неделю ходить на рассвете в эту прачечную и пить вместе кофе. Рассвет. Вики выпрямилась, посмотрела на горизонт. Солнце готовилось подняться, темнота на стыке земли и неба начинала сереть. Через полчаса улицы зальёт розовым светом нового дня. Вторые сутки её новой жизни. Зайдя в прачечную, Вики осмотрелась. Грузные стиральные машины, тяжёлые сушилки для белья. Будто кому-то нужны такие объёмы. Но они стояли везде, — металлические, громыхающие, бледно-жёлтые. Двадцать пять центов за стирку. Вики рассортировала одежду, закинула монетки в несколько машин, подумав, сняла и кофту, и штаны. Их тоже нужно освежить. Если повезёт, успеет высушить быстрее, чем вернётся Маль. Стоило лучше рассчитывать время и не рассчитывать, что Маль не сразу найдёт открытую кофейню. За спиной Вики скрипнула дверь, раздался звук шагов. Она сидела на не включенной стиральной машине, обняв за себя за плечи и так скрывая голую грудь. Скрыть остальное не получалось. Не оборачиваясь, она услышала, как он замер. Кожей почувствовала взгляд, жадный, тяжёлый, скользнувший по прикрытой волосами спине. Ниже, и резко вверх. Услышала смущённое покашливание и вновь звук шагов. Маль смотрел прямо перед собой, поставил кофейный стаканчик рядом с Вики. — Ты… — Да, — кивнула она, глядя на вращавшийся барабан сушилки. Там — её вещи, он пришёл слишком рано. Десяти минут хватило бы. Она выставила самый короткий режим стирки, но даже так не успела. Маль тихо хмыкнул. Вики заметила, когда он не хотел или знал, что сказать, всегда хмыкал. Сейчас — смущённо, до пульсирующего в груди удовольствия очаровательно. Она бы насладилась этим коротким мигом торжества, если бы не горели от смущения щёки. Теперь, когда «Небеса» остались в прошлом, нахлынули забытые ощущения. Можно смущаться, когда мужчина гладит тебя по щеке, и ваши губы так близко, что чувствуешь его дыхание. Можно стесняться быть голой перед другим. Можно внутренне сгорать от случайного прикосновения. И можно верить, что он рядом не ради секса, за который заплатил. Маль стянул через голову кофту и протянул Вики. Всё также не глядя на неё. Он смотрел прямо перед собой, и только нервно дёргавшийся кадык выдавал напряжение. Внутренности сжало от желания поиграться, подразнить его, но Вики лишь благодарно замычала и надела кофту, достаточно длинную, чтобы доходить ей до середины бедра. — Моя очередь? — осторожно спросила она. Он повернул голову, сперва коротко, проверяя, а после обернулся всем телом, привалившись бедром к стиральной машине. — Если ты не… — Я никогда не буду готова, — прервала его Вики. — Но я должна. Она откашлялась, прочищая горло, собираясь с мыслями. Так и не решила, с какого момента начать. Стоило ли вспомнить детство и маму? Растворившийся в памяти образ. Тепло рук, запах домашнего пирога. Она никогда не была хорошей хозяйкой, чаще готовил отец. Но когда вставала к плите, получалось идеально. Намного позже пришло понимание, — вкусно, потому что готовила мама. Но нет, Вики лишь вскользь упомянула, что мама уехала в больницу, когда ей было пять, и не вернулась. А потом перескочила на университетские годы. Коротко о том, как была счастлива жить одна, как мало звонила отцу и ненавидела сейчас себя за это, как много смеялась, гуляла, рисовала. Нет, творила. Она действительно творила, и это сильно отличалось от простых рисунков. Воспоминания, как двигался карандаш по бумаге, тихо скрепя, оставляя то глубокие тёмные линии, то едва заметные штрихи, сжали горло. Она скучала. Только теперь поняла, как сильно. Скучала по себе, по своей жизни и беззаботности. По подругам, которые не звонили ни разу. Теперь были Ади и Мими, но Вики оттягивала момент их появления. Сперва — худший день её жизни. Поздний вечер, спёртый воздух мастерской, пропитанный запахом спирта и масляных красок. Лампа возле мольберта, лампа возле двух ваз и ткани, и темнота вокруг. Крепкие узловатые пальцы на плечах, горячее дыхание возле уха с запахом коньяка. Влажные губы, непристойные предложения и ладони по всему её телу. Испуг. Кисть застыла над грязной палитрой, дрожала в напряжённых пальцах. Вики помнила острую боль в ногах, так крепко сводила их вместе. Ничего не случилось, но. Она чувствовала себя пустой, грязной. И знала, что он запомнит этот вечер. Запомнит, что она не сказала ни слова. Не отказала ему. По её вине всё повторилось, он был настойчивее и старше. В три раза старше и во много раз опытнее, известнее, влиятельнее. А потом были сообщения, — просьбы отстать от неё, перешедшие в угрозы. Вики верила, если рассказать декану, если написать заявление в полицию, все встанут на её сторону. Она упустила, что была перед ним никем. Обычная студентка, решившая «шантажировать» своего известного преподавателя. Так он всё вывернул и требовал взамен мелочь, — секс. Или деньги, зная, что у неё их нет. Вики выбрала деньги. Слишком быстро одобрили кредит, слишком быстро он успокоился. Всё так легко встало на свои места, и не было больше ни узловатых пальцев, привыкших к карандашу и кисти, ни коньячного дыхания у уха. Ничего. Вычеркнуто, забыто. Выкуплено. Осознание свалилось грузом с первым платежом, таких денег просто не было. Вики отчаянно искала работу, отметая десятки вариантов, потому что оплаты не хватило бы и на половину суммы. Письмо на почте. Короткое, лаконичное. Не за что зацепиться, ничто не вызывало подозрений. Официантка в бар. Из требований, — фигура и соблюдение дресс-кода. О подробностях своей работы Вики узнала позже, на собеседовании, и думала лишь о деньгах, соглашаясь. Долг рос, Вики не обратила внимание на процент, под который брала кредит, и лишь посчитав, что отдаст почти в два раза больше, поняла, насколько крупно влипла. — Я не могла сказать отцу, — выдохнула Вики, крутя в пальцах пустой стаканчик. — Знала, что он сделает всё, чтобы помочь. Напишет заявление в полицию, постарается доказать мою невиновность. Но тогда… я никогда не смогла бы войти в круг творческой элиты. Он не позволил бы. А если бы сумела убедить отца, он продал бы дом, и… — Вики опустила голову, постучала ногтём по боку стаканчика. — Я получала достаточно, чтобы не просить отца о помощи. Но больше не могла ему звонить. Чувствовала себя виноватой перед ним. Она рассказала о полутора годах на «Небесах», об Ади и Мими, впервые искренне улыбнувшись с начала истории. О Люцифере. Скрывая имена, но говоря только правду. О Дино и странных отношениях с ним. И о деньгах. Врать о том, что возила в рюкзаке, казалось глупым. Им обоим нужны деньги. На дорогу, или если решат остаться где-то. Осесть. Маль должен знать, что не обязан всегда за неё платить. — Оставаться со мной глупо, — пожала плечами Вики и спрыгнула со стиральной машины. Маль поймал её в объятия, когда Вики шагнула к закончившей стирать машине. Уткнулся носом в макушку, крепко держа поперёк живота, прижал к себе. — Мы все совершаем ошибки. Из-за твоей хотя бы никто не погиб, — прошептал он. Вики надеялась, что не погиб. Она готова отдать все деньги, лишь бы узнать, как дела у Ади, Мими и Лэйн. Не добрался ли до них Люцифер. — Так мы теперь сбегаем от наркобарона? — Когда ты это говоришь, звучит глупо. — Не я влип в эту историю. — Маль повернул её к себе, заправил прядь волос за ухо. — Не всё можно исправить. О чём-то мы будем сожалеть до конца жизни. — Скажешь, что я неправильно поступила? — Вики встала на носочки. — Я не знаю, как правильно. — Маль вздохнул, провёл ладонью по её лицу, убирая волосы. — Но если я хочу сохранить тебя, то должен увезти как можно дальше. — Отличный план, — согласилась Вики. Маль всё равно не знал всей правды: не знал чужих имён и её имени, не знал о поддельных документах и том, что их сделала любимая девушка генерала. Но даже так, на кончиках полуправды, дышать стало легче. Вики верила каждому рассказанному им слову и больше не хотела выяснять, сколько полуправды рассказал он. Маль не хотел жить прошлым, и это желание было заразнее простуды. Когда-то Ади советовала проехаться по памятниками и красивым местам, раз Вики всё равно уезжала. И так она и хотела теперь называть свой побег. Путешествие. Вдвоём с парнем, которого знала двое суток, но рядом с которым нестрашно уснуть, свернувшись калачиком на заднем сидении автомобиля. От прикосновений которого легко проснуться, не вздрагивая. И которого остро хочется поцеловать. — У тебя сбит режим, — хмуро произнёс Маль, когда Вики, беззаботно улыбаясь, разбирала пакет с готовым завтраком. Она прислушалась, взяла не бургеры, а овсянку на молоке, горячие блинчики с упакованным в отдельный контейнер клиновым сиропом, две стаканчика кофе и сытный мясной сэндвич для него. Оказалось, прокормить Маля довольно сложно, но каждый раз, когда он заказывал себе двойную порцию мяса в очередном придорожном кафе, Вики не могла сдержать улыбку. Это было так правильно, что кололо желанием самой научиться готовить для него стейки. Или он не разрешит? Скажет, что мясом должен заниматься мужчина? — Так важно спать именно ночью? — Вики расставляла скромный завтрак на кровати. — Важно, — кивнул он. — Потому что… Объяснения прервал стук в дверь. Вики бросила взгляд на окно, за которым занимался рассвет. Она проснулась несколько часов назад, мотель они выбрали случайно, заплатили наличными из её рюкзака. И всё-таки по спине прошла дрожь. Кто-то настойчиво стучал, и Вики изо всех сил убеждала себя, что это пьяный гость, перепутавший двери. Или администратор, забывший что-то сказать. — Я открою. — Маль поднялся с кровати. — Иди в ванную. — Что?.. — Вики перевела на него непонимающий взгляд. — Уйди. В ванную. И жди там. — Он чеканил каждое слово, почувствовав её напряжение, заразившись им, как смертельным вирусом. — Но я… — Ами. Вики вздрогнула при звуках своего нового имени, кивнула, дёрнулась к постели, к ванной, снова к постели, не зная, брать ли с собой неоткрытый контейнер с блинчиками. Маль ждал, терпеливо снося раздражённый стук. Прижав контейнер к груди, Вики бросилась в ванную, закрыла дверь и прильнула к ней ухом. Может, всё-таки ошиблась? — Бонт. — Приглушённый мужской голос. — Рад видеть старого друга.