2

На этот раз Душенька находит своего друга на свалке. Вообще-то, это не очень удивительно. Как минимум от Обси можно это ожидать. "Ожидания" в его сторону — это зачастую гадания на кофейной гуще о том, разрушения какого масштаба он на этот раз принесëт. Однако ж нет: городская свалка с кружащими над ней чайками как была, так и осталась стоять на месте. Кстати о птичках... Вернее, о чайках. Одна из них всë кружила и кружила без остановки над парой силуетов, что-то выкрикивая, и пытаясь свалиться им на головы, как громадный грязно-серый камень. Когда-то эта птица обладала роскошным белым оперением и элегантной чëрной шапочкой, однако сейчас всë на ней смешалось в какой-то особенный, мусорный цвет. Только глаза-бусинки поблëскивали до сих пор сквозь лëгкое нагноение, тревожно пытаясь отыскать хоть что-то из съестных отходов. — Ты чего тут забыл? — Душенька поднимался на мусорную гору, не утруждая себя зажиманием носа. Хотя, на самом деле стоило бы. В конце концов, это ведь то, что делают обычные люди, когда чувствуют что-то неприятное, не так ли? Да и вообще, а лазают ли обычные люди по охраняемым свалкам, которые огорожены гигантскими заборами, и по периметру которых то и дело стоят охранники с надресированными собаками?... А, неважно. Пока он не вытащит отсюда Обси — об этом лучше не думать. — Я тут забыл что-то важное, — хмуро откликается Обсидиан, запуская руку в мусор, и методично там копаясь. — Но вот что именно — никак вспомнить не могу... — А что ты обычно забываешь? — Душенька склоняет голову, заносит руки за спину, и начинает перекатываться с носка на пятку, а потом обратно. Как будто не стоит на крякнутом холодильнике, который под его весом может в любую секунду свалиться в самое подножие горы. — Обычно я какие-то ингредиенты забываю... — морщит нос Обсидиан, а потом моргает, и тут же начинает с преувеличенным интересом копаться. — А, точно! Я помню, что что-то тут выронил, когда мы только-только упали! Он снова стягивает маску, вдыхает полной грудью, чихает, и весь из себя сияет. Самый настоящий чëрный алмаз, затерявшийся в мешанине из старой техники, пищевых отходов, неиспользованных вещей и прочего барахла. — "Что-то" — это действительно что-то, или какой-то конкретный артефакт? — Душенька выдыхает, невольно любуясь тем, как лиловые подглазки ему заговоощески мигают. — Кстати, тебе бы подстричься... — Извини, лезвия у моей головы вызывают слишком много злости, — хмыкает Обс, с новыми силами и взглядом бросаясь обратно к мусору. — И-и-и да, я не знаю, что я выронил, — эту фразу он уже скорее промурлыкал. — но ведь так даже интереснее, не так ли? — А если машинкой? — Шуша снова наклоняется, и пытается заглянуть другу за плечо, какого чëрта тот забыл в синем полиэтиленовом пакете под сломанным пополам велосипедом. (Он не обратил внимания, что всего минуту назад этот велосипед был целым.) — Оно, конечно, жужжит, но ты вроде пчëл любишь. Обси думает пару минут, смахивает прядь-сосульку с лица, и, выуживая из мусорной ямы осколок то ли от ядра ядерной бомбы то ли какой-то амулет, лучезарно улыбается. — Если оно жужжит как пчела — значит, оно и жалит соответствующе. Но если тебя так бесит мой вид — скажи сразу, я хоть сотню укусов переживу.