Выяснение обстановки и легенда

Беларусь довольно быстро приспособилась к освещению, которого не было. Она нашла удобное положение, несмотря на связанные руки, и почти задремала, как вдруг услышала копошение. Кажется, в пустой комнате очнулся Германия. Или картофельнице показалось...       — Ну что, предали тебя твои товарищи по убийствам? — она решила проверить свою догадку о том, проснулся ли Герман, заодно бросаясь такими компрометирующими фразами.       — Ты... Кто? — донёсся глухой, но узнаваемый голос. Похоже, немец-младший не понимает, что происходит. Что ж, Беларусь перейдёт к более тяжёлой артиллерии:       — Хорошая у тебя актёрская игра. Даже не помнишь, как ты меня тут запер, фриц. После паузы, во время которой Германия или соображал, или что-то искал... Возможно, и то, и то... Бульбаленд всё же дождалась ответа.       — За словами следи! Я вообще не в курсе, где я оказался и кто меня сюда закинул, а сам я никого не запирал!       — Находимся мы в бомбоубежище, как я поняла, — она пошла по придуманному сценарию. И почти сразу сошла с него, вспомнив какую-то давнюю обиду: — А вот картошечку ты мою оскорблял...       — Какую ещё... Погоди, Беларусь? Наконец-то дошло. Рейх был прав, когда говорил, что все испытанные Германией эмоции будут глушить внимание... Оказывается, не только внимание. Ещё и мозг!       — Естественно! — нетерпеливо воскликнула Бульбаленд. — Вот чем тебе бульба не угодила?       — Так, стой, у нас есть бомбоубежище? Откуда? — видимо, начал соображать. Или просто уходит от ответа на такой важный вопрос.       — Ага. И ты сейчас закрыт между двумя выходами. Может, хотя бы попробуешь открыть дверь, или так и будешь сидеть тут? Меня к какой-то трубе привязали, помочь не смогу. Беларусь запоздало поняла, как же сильно спалилась. Вот откуда она могла знать устройство чёртового фюрербункера!? Быстро успокоившись, она решила, что если Германия и спросит, то она знает, что ответить. Скажет, что "убийцы-похитители" раньше держали её в той пустой комнате, где сейчас немец-младший лежит. Поэтому и знает.       — Есть какая-то дверь, сейчас попробую открыть... Беларусь вздохнула с облегчением. Значит, Германия не заметил этой "мелочи". Пока что всё идёт так, как предсказывал Рейх. Послышалось копошение, потом щелчок. Это отворилась бункерная дверь с винтом вместо ручки. Недолгое молчание, после чего картофельница слышит:       — Ты в какой комнате? Я сейчас в каком-то госпитале.. Нет, теперь она не будет палиться! Не надо лишний раз уходить от сценария... По сценарию картофельница была простой жертвой (конечно, только до момента, когда станет понятно, наврал ООН или нет), толком ничего не знающей. В том числе устройство грёбаного фюрербункера.       — Просто иди на мой голос. У меня кровати стоят и сундуки. Через минуту ветхая дверь отворилась, в "комнату Беларуси" вошёл Германия. Посмотрел на девушку так, будто мертвеца увидел. Неужели она настолько плохо выглядит, когда один раз не поела картошечку? Хотя в таком случае это даже на руку... "Так, я же жертва! Голову пониже, вид поскромнее..." — про себя повторяла Бульбаленд. — "И говорить надо как можно меньше, как если бы я провела здесь столько времени, сколько меня нет на собраниях. ООН придушу, если всё окажется так, как я думаю."       — Беларусь, ты как? — Германия мигом подбежал к ней и слегка потряс её за плечо.       — Развяжи. Беларусь честно постаралась, чтобы это прозвучало тихо и безнадёжно. Актриса из неё такая себе, но Германия, кажется, с лёгкостью верил в происходящее... Надо аккуратно выяснить, что вообще происходит в мире. Германия тем временем с опозданием заметил на ящике рядом так удачно валявшийся ржавый нож. Взял его и перерезал верёвку. Наверное, там должны были остаться синяки, хотя Беларусь этого не ощущала... Лишь знала, что кожа у неё чувствительна к различного рода воздействиям. Даже недолгое давление от верёвки должно было оставить хоть какие-нибудь следы.       — Готово. Ты не ранена? Встать можешь? Бульбаленд специально не ответила. Когда она искала себе удобное положение, успела несколько раз задеть рукой какой-то острый выступ на трубе. Нужно было посмотреть, что с ней. Она притянула к себе коленки и обхватила их руками. Догадки подтвердились: пара царапин возле локтя правой руки и едва видные синяки. "Лишь бы инфекцию какую не подхватить" — озабоченно подумала белоруска, поглядывая на начинавшие кровоточить царапины.       — Беларусь..?       — Они специально меня здесь заперли... — шёпотом произнесла она и обхватила голову руками. Действительно, пора бы возвращаться к сценарию. Картофельница случайно прошлась той частью руки, где были свежие царапины, по лицу. Почувствовала, как на щеке остались капли крови. Ещё и до рассечённого на лестнице лба дотронулась, отчего рана начала кровоточить! Недостаточно обработали, значит. Похоже, сегодня не её день...       — У тебя на щеке кровь, — неожиданно заявил Германия. Беларусь, витая в своих мыслях, даже забыла про него. Зато теперь удивилась спокойствию, с которым тот говорил. — Я сейчас спирт поищу, посиди тут. Он встал и направился к раскрытой двери в медпункт.       — Подожди... Нет... Они же... Германия замер. "Я настолько реалистично говорю?" — ещё больше удивилась Беларусь. — "Хорошо... Но всё же, почему его не удивляет происходящее? У меня всё больше растёт ощущение, что ничего ООН не сказал по моему поводу... Конец ему. Но пока что нужно продолжить, довести уже сценарий до конца..."       — Они стреляли... Кровь...       — Беларусь. Тебя сейчас никто не тронет. Я обещаю. — Бульбаленд прислонилась к стене и закрыла лицо руками. Наверное, было бы странно, если бы немец-младший сейчас увидел бы её улыбку, которую она и прикрывала. Всё же, какой-то актёрский талант у неё есть! — Я сейчас вернусь. После этих слов картофельница услышала, как Германия ушёл в медпункт. Через некоторое время оттуда послышались какие-то слова. Прислушавшись, белоруска поняла, что немец-младший проговаривает вслух названия предметов. Верит в происходящее. Пытается не свихнуться. "Понятно всё с этим ООН," — неприязненно поморщилась девушка. — "Ладно, доиграю уже сценарий. Может, узнаю, как там все.. Германия как раз на немецком говорит, так что сымпровизирую..."       — Нет... Только не они..!       — Беларусь, спокойно, тебя никто не тронет! — заверил Германия из госпиталя. Осторожно заглянув в комнату с трубой, он увидел, как Беларусь схватила ржавый нож и прижалась в угол.       — Немец! — нож был направлен прямо на Германию. А чего он хотел? Пусть не расслабляется.       — Успокойся. Он подошёл к Бульбаленду и отобрал нож, за что получил пинок в колено. "Это тебе за то, что в 1987 бульбу мою оскорбил!" — подумала она при этом. Только вот, похоже, всё выглядело настолько реалистично, что Герман подумал, что Беларусь невменяема. Схватил за руки и усадил на ближайшую кровать.       "Между прочим, мог бы и поаккуратнее," — отвернувшись и закатив глаза, подумала картофельница. — "Прямо по царапине прошёлся, сволочь! Все немцы одинаковые."       — Я бинты принёс, показывай, что у тебя кровит. — тот попытался развернуть её за плечо, но получил за это второй пинок в другое колено. "Это тоже за бульбу. И за то, что царапину задел," — мстительно подумала Беларусь. — У тебя лоб разбит и половина лица в крови. — на этот раз Герман получил полный игнор. Похоже, он каким-то образом нашёл в госпитале свечу и спички, потому что через полминуты в комнате стало светло. Немец-младший рассматривал Беларусь, задерживаясь взглядом на царапинах и едва видных синяках.       — Может, расскажешь, как тебя сюда затащили? А я тебя пока что обработаю. Ещё чего! Это картофельница будет задавать вопросы, а не он. И, судя по вопросу, ООН не выполнил своё обещание. Он не сказал, что с Беларусью всё в порядке. Использовал ситуацию в своих интересах.       — Где Россия? — увидев радостное хлебло Германии, Бульбаленд засомневалась, не слишком ли адекватно сказала.       — Ищет нас, они пошли в подвал под зданием собраний. — немец-младший вытер ей лоб кусочком бинта. Беларусь чуть поморщилась, скрывая ярость. ООН ничего не сказал странам. Ни-че-го. Это же сколько дней Россия волнуется уже, не зная, что с сестрой всё в порядке!?       — Спирт, — получилось больше утвердительно, чем вопросительно, ну да ладно.       — Нет, просто соль. Спирта не нашёл.       "Всё-таки ошиблась я насчёт фашиста," — с сожалением подумала белоруска. — "Нельзя было где-нибудь спирт положить? А, ну или он там был, а Германия не нашёл... Надо будет спросить у фашиста, когда придут." — вслух же она сказала только: — У тебя кровь.       — Тебя сначала обработать нужно, а у меня не особо страшно.       "Не особо страшно?" — скептически подумала Беларусь, глядя на плечо Германа, где на одежде чётко проступала кровь. Девушка сомневалась, что Рейх мог сделать "не особо страшно". Даже если это его сын. — "Джентльмен хренов. Хорошо, лишь бы себе тоже рану обработал... А то что я фашисту скажу, когда успокоительное действовать закончит? «Дядь Рейх, ну, это, ваш сын все бинты и дезинфекцию на меня потратил», что ли?"       — Спать хочешь? — тем временем спросил Германия.       — Немного.       — Тогда последний вопрос, чтобы тебя не переутомлять: что ты последнее помнишь?       — Тут были солдаты. Нет... Чёрные маски. Они сказали, что Россия в беде. Я побежала. Очнулась тут. Помню, как ты открыл дверь. Потом они зашли. Беларусь не особо задумывалась над тем, что говорит. Что-то она извлекла из "сценария", что-то додумала на ходу. Звучало, в итоге, как бред сумасшедшего, ну да ладно. Думала она сейчас о совершенно другом...       — «Они»? — переспросил немец.       — Солдаты. На немецком говорили.       — Тут больше никого не было. Да, я случайно выразился по-немецки, но я был один. — Германия аккуратно забинтовал ей руку, где были царапины.       — А ты... — Беларусь пыталась что-то придумать на ходу, но немец сам её выручил, видимо, подумав, что она свихнулась и забыла его имя:       — Воплощение Германии. Герман. — шуточно протянул ей руку.       — Нет, погоди, я не про это. Ты тоже солдат? Ты их вывел?       — Нет, я вообще врач. Кого «их» я должен вывести? У Германии было такое табло, будто ему только что сказали что-то вроде "русгер канон". Беларусь, конечно, понимала, что сценарий не идеален, но не настолько же... Остаётся лишь надеяться, что в головешку немца придёт мысль о том, что белоруска находится здесь достаточно для начала галлюцинаций.       — Неважно. Ты немец, но...       — Но что?       — Да нет, ничего особенного. Нас ищут? — наконец-то можно перейти к делу!       — Конечно! Уж прости, но на твою пропажу могли многие закрыть глаза, но меня, думаю, обязательно будут искать.       "Самомнение у него, прям как у фашиста," — мысленно поморщилась Беларусь. — "На мою пропажу... То есть у них я что-то вроде пропавшей без вести. Хорошо... То есть совсем не хорошо. Нужно будет заготовить бульбы для того, чтобы отпраздновать внезапную смерть ООН."       — Насколько мы глубоко? — вслух спросила картофельница, изображая безнадёгу. Почему-то ей пока что не хотелось раскрывать настоящую обстановку. — Где это бомбоубежище находится? Никто же не знает...       — Найдут, обещаю. Можешь поспать, если хочешь, — Беларусь легла на койку и прикрыла глаза. Поспать и правда надо. На трезвую голову лучше придумается способ убийства ООН... – Ну, спокойной ночи тогда. Бульбаленд почувствовала, как её чем-то накрыли. Приоткрыв один глаз, она заметила, что это старая шинель. Всё равно лучше, чем ничего. Германия же сел на соседнюю кровать.

* * *

      — Рейх, только попробуй опять два часа сидеть и смотреть на чистый лист! — возмущённо предупредила ЯИ. Страны оси и СССР, оставив Беларусь вместе с Германией в их "апартаментах", вернулись в выбранный кабинет с пятью стульями. Как мы, наверное, помним, коммунист успел соединить современные провода от компа и розетки сороковых годов. Так что можно было включать компьютер и приступать к написанию фанфика. Парочка ради такого дела даже уселись не на столе, а на стульях. Нацист занимался именно тем, что сказала японка. Пялил в пустой электронный лист, буквально засыпая с открытыми глазами. Из дрёмы его вытащила кошка, улёгшаяся на клавиатуре и наконец заполнившая "документ" буквами.       — Даже Итания написала больше, чем вы, фюрер, — с иронией прокомментировал КИ.       — Мне лень, — честно ответил немец, зевнув с непроницаемым лицом.       — Ну, это слишком хороший аргумент, мне нечего ответить.       — Как это "лень"? — приподняла брови ЯИ. — Рейх, ты издеваешься? Мы так ни за какую неделю фанфик не напишем! Тем более, на сто страниц. Хотя бы три страницы за сегодня сделай, не знаю... О! Советский Союз, мы вашу дочь попросить хотели, но её пока нет... — до этого молчавший СССР перевёл равнодушный взгляд на японку. Та продолжила: — Напишите нам "легенду" для фанфика, про которую Беларусь говорила, в советском стиле. Про призрака Древней Греции.       — Всей осью просим! — добавил КИ. Коммунист не стал противиться, флегматично подойдя к столу с компьютером и усевшись на неохотно освобождённое Рейхом место. Сам нацист, похоже, собирался по-тихому свалить спать в свои покои, но парочка не дали ему это сделать. Совет, пару минут подумав, лениво напечатал: "В городе Х с давних пор ходила одна легенда. Её пересказывали всем из поколения в поколение. Если встать в круг со знаком серпа и молота, станцевать лезгинку и крикнуть три раза:

"Коммунизм рулит.

А Древняя Греция пидор,

Но всё равно пусть придёт

И душу мою заберёт"

(прим. автора: души на самом деле не существует, всё ради этой хуйни) Придёт призрак Древней Греции. Привяжется к тому, кто его призвал, и даст ему три задания. Если не выполнить их - смерть. Если выполнить - призрак обретёт тело и трахнет того, кто его призвал." Подумав ещё немного, гениальный автор легенд всё же поправил последнее предложение: "Если выполнить - призрак обретёт тело и будет делать, что захочет." Лучше не стало. Хотя парочка одобрили и сказали, что это, во всяком случае, нормальнее, чем всё, что написал за это время Рейх. Написал Наци за это время ровно ничего, потому как забыл сохранить свой черновик, и комп всё стёр. Неважно. Главное, что СССР нажал на кнопку "Сохранить", и его легенда будет в целости и сохранности. ЯИ и КИ, видя, что их союзник уже действительно спит на ходу, сжалились и разрешили ему писать фанфик завтра. Совету в целом было, ох уж эти успокоительные, как-то всё равно, поэтому он возражать не стал. Лишь равнодушно спросил, видя, как враг в полусне выходит из кабинета:       — А мне спать где?       — Где захочешь, — лениво махнул рукой немец. — В целом, все устраивайтесь, где хотите. Мне всё равно.       — Ключ.       — Что?       — Белку, говорю, проверить хочу. Рейх кивнул и отдал Совету ключ от металлической двери, а сам направился, наконец, в свою личную комнату. Парочка свалили осматривать бункер, энергии у них было много. Хотели также найти кухню, чтобы занести уже туда несчастную печку из коридора. СССР параллельно с этим ещё полчаса пытался восстановить в памяти путь до злосчастных "апартаментов мечты".