Побочный эффект и ночные происшествия

      — Фюре-ер, — противно протянул знакомый голос в шутку. Рейх не отреагировал, поэтому КИ повторил более настойчиво: — ФЮРЕ-ЕР, вставайте, у нас небольшое недоразумение... Вас надо поставить в известность! Лежащий на широкой кровати немец, нехотя раскрывая глаза после сладкого и, видимо, долгого сна, приподнялся на локтях и хотел было спросить, с чьего позволения итальянец находится в личных покоях Великого Рейха... Но замер, глядя на собственные руки, трясущиеся, как у наркомана во время ломки. Контролировать это он не мог, как и понять причину появления такого странного эффекта со стороны своего тела.       — Слава Макаронному монстру, наконец-то! — облегчённо выдохнул КИ, видя, что нацист проснулся. — Рейх, срочно вставай, у нас непредвиденная ситуация!       — Какого..? — едва слышно прошипел тот, смотря только на руки, которые никак не мог успокоить. Окончательно взбодрившись от настолько "доброго" утра, немец всё же слез с кровати и поинтересовался у КИ, какое важное событие заставило его переступить порог спальни хозяина бункера. Итальянец нервно хихикнул и, ничего толком не объяснив, попросил Рейха провести их до "апартаментов Беларуси". Просто сам Королевство успел забыть дорогу. Нацист раздражённо шёл по коридорам, не оборачиваясь на следовавшего за ним фашиста и стараясь понять причину грёбаной тряски грёбаных рук. Вдруг он осознал, что причина может крыться в событиях вчерашнего дня. А они как раз были затянуты мутной пеленой. Рейх помнит только некоторые моменты, расплывчато, будто то происходило не с ним. Его это совершенно не устраивало: надо вспомнить всё, а не пытаться растолковать какие-то жалкие отрывки.       — Италия, не напомнишь, что вчера было? — как можно более равнодушно проронил он, сворачивая в очередное ответвление длинных коридоров. — Мы пили, что ли? Сколько я-...? Его перебил смешок позади, вырвавшийся у КИ. Словив на себе яростный взгляд резко обернувшегося Рейха, итальянец сразу успокоился и чётко всё выложил:       — Вы с Советским Союзом устроили себе передоз успокоительными из-за безобидной девочки; почти довели её до обморока, поцеловавшись перед ней взасос; потом пришёл ООН и сказал нам переехать в ваш бункер... По дороге вы с Совком почти договорились до захвата мира и почти убили нескольких современных стран; ты забрал Германию; потом великая повелительница картошки придумала план... Рейх уже не слушал. Ему хватило слов насчёт успокоительных, чтобы безошибочно определить причину неконтролируемой тряски рук. Вот и побочный эффект от "передоза". Остаётся лишь надеяться, что долго он не продержится.       — Не взасос, — коротко прервал дальнейшее повествование итальянца немец. — Больше не неси такой хуйни, иначе в следующий раз тебе придётся смотреть тикток со сломанной рукой.       — А, так ты это помнишь... — с разочарованием протянул КИ. — Ну, ладно, не взасос. Это сейчас не главная проблема! — тут он встрепенулся: — Долго нам ещё идти? Раздражённому нацисту неимоверно захотелось повести КИ самым длинным путём, который только существует. Но что-то подсказывало, что неизвестная проблема действительно серьёзна. Скрипнув зубами, он отказался от идеи "потерять КИ на другом конце бункера" и преодолел последний поворот. Оставалось лишь сделать несколько десятков шагов по прямому коридору. И вот, они наконец стоят возле открытой двери "апартаментов Беларуси". У Рейха невольно расширились глаза от увиденного. В комнате обсуждали что-то СССР, Беларусь и Казахстан; ЯИ о чём-то радостно говорила с дочерью; а Германия в ахере смотрел на всё происходящее. КИ позади хозяина бункера снова усмехнулся. Прибытия двух новых стран немец совершенно не помнил, поэтому первое, что у него вырвалось:       — Какого здесь происходит..!?

* * *

Ночью... Спустя некоторое время поисков нужных комнат, коммунист всё же достиг цели. На всякий случай посмотрел по сторонам, убеждаясь, что точно не ошибся местом, повернул ключ в замочной скважине и открыл дверь, заскрипевшую на всю округу. Зайдя внутрь и прикрыв за собой снова скрипнувшую дверь, СССР представилась возможность ознакомиться с происходящим. Беларусь в положении лёжа на какой-то койке, накрывшись шинелью, задумчиво постукивала пальцами по поверхности с таким видом, будто разрабатывала важнейший и сложнейший план. Германия на другой койке действительно спал, в отличие от неё. Удивительно, как его не разбудила грёбаная дверь.       — О, пап, привет! — громко поприветствовала Беларусь, на лице появилась улыбка. Но сразу понизила тон, вспомнив про «соседа»: — Как у вас дела? Всё хорошо? Мусечку покормить не забыли?       — Привет, Белка, — привыкая к темноте, начал СССР. — У нас-то нормально, а у тебя как? Что со лбом? — чуть нахмурился, заметив недавно расходившуюся царапину.       — Ой, да, задела её случайно, — небрежно махнула рукой та. — Ну ничего, заживёт. Зато я узнала всё! ООН — придурок, не сказал никому ничего! Я для всех пропавшая без вести! Что ж Россия думает, волнуется, наверное... — причитала она. — Выбираться отсюда надо, предупредить всех хотя бы... А потом к вам с дядей Рейхом вернусь, а то загубите ведь Мусечку... Но перед тем ООН бульбой раскалённой закидаю!       — В этом я поучаствую, — оживился коммунист. Насчёт Рейха, и то, что они загубят кошку, он предпочёл "не услышать". — То есть Германия уже очнулся? — кивнул на немца, будто лежавшего без сознания.       — Да, просто спит.       — Крепкий у него сон, — хмыкнул СССР.       — От стресса, наверное, — пожала плечами Беларусь. — Похитили же. Кстати, про Германию: я ж думала, фашист хоть о детях своих позаботиться решил, даже комнатку рядом с медпунктом выделил... А в медпункте даже перекиси нет!       — Рейх жив!? Бульбаленд невольно вздрогнула от неожиданности, а у коммуниста из-за передоза успокоительными рефлексы отказали, поэтому он как стоял спокойно, так и продолжил стоять. Звук доносился с той самой кровати, где лежал Германия. Ахуй, шок и страх — основные эмоции, которыми был наполнен голос.       — Подслушивать нехорошо! — опомнившись, Беларусь развернулась к немцу лицом и упёрла руки в бока.       — Что здесь происходит!? — не слушая девушку, продолжал Герман. — Почему страны прошлого живы!? Почему... мой отец... как... нельзя, чтобы жил... избавиться быстрее... — почти неразборчиво что-то бормотал, запустив руку в волосы и нервно прикусывая губу.       — По-моему, или мы переборщили с похищением, или Германия всегда невротиком был, — невозмутимо прокомментировал СССР. — Германия, Рейх ничего серьёзного сделать не может, — всё же предпринял попытку успокоить. — Я сам был бы рад от него "избавиться быстрее", но пока что никак. Он нужен ООН.       — Но... зачем? — взгляд немца стал более осмысленным и теперь был направлен на СССР. Только Бульбаленд и коммунист собирались честно ответить, мол, "фф должен этот бездарь написать", как откуда-то издалека послышались сначала негромкие, но постепенно всё увеличивающиеся шорохи и копошение. Все сразу забыли, о чём шла речь. Но не потому, что боялись стран Оси. А потому, что звук шёл со стороны той самой двери, являющейся одним из выходов из бункера, давно заблокированных по словам Рейха. Кто и как мог пробраться в бункер через заблокированную тяжеленную дверь..? Это явно были не страны Оси. И явно был не ООН. Но кто тогда? Дверь со стороны госпиталя скрипуче отворилась, и в помещение аккуратно прокрались... Япония и Казахстан. Все настолько ахуели, что каждый просто замер на своём месте.       — Вы что здесь делаете? — наконец, спросили троица.       — Тот же вопрос! — возмутились только пришедшие. Выяснилось, что Япония и Казахстан оказались в бункере случайно, снаружи разблокировав ту самую дверь, которая, как оказалось, просто была завалена картошкой и вела в подвал здания собраний.       — Вот это у дяди Рейха лабиринты, конечно, — чуть ошарашенно прокомментировала Беларусь. — Аж до подвальчика доходят... Может, у нас по всему городу эти коридоры подземные проложены?       — Не удивлюсь, — коротко бросил СССР. После очень кратких ответных объяснений Япония и Казахстан выразили бурное желание пообщаться с родителями и отбыть из бункера только утром, чтобы сообщить всем новости. Германия решил уйти вместе с ними. Коммунист, подумав, разрешил им переночевать в той же комнате, что и Беларусь. Наказал своим детям «не расхерачить весь бункер, мне ещё жить здесь», после чего распрощался со всеми и направился искать себе какую-нибудь нормальную комнату.

* * *

      — Доброе утро, дядь Рейх, — лучезарно улыбнулась Беларусь. Нацист, так и не найдя в своей памяти ответ на то, откуда в бункере взялись Япония и Казахстан, отреагировал мгновенно:       — Какой я тебе дядя!? — раздражённо рыкнул, пока КИ и ЯИ начали ржать.       — Детей моих не трожь, — холодно сказал СССР.       — Так вы мне вчера сами разрешили себя так называть! — с искренним недоумением напомнила та. Рейх уже ненавидел вчерашнего себя. Вот зачем он принял столько успокоительных? Изначально было понятно, что сидеть на таблетках и в целом принимать их — не лучшая идея! Надо было сразу выкинуть или сжечь.       — Уже нет. Не смей так называть меня, — всё же ответил он.       — То есть вы берёте свои слова обратно? — с интересом и, что самое обидное, совсем без страха спросил Казахстан. — Я думал, Великогерманский Рейх за базар отвечает...       — Хотите в карцере посидеть? — сжав кулаки, процедил ариец, прекрасно понимая, что сейчас последует мгновенная реакция СССР, который кинется защищать своих "чад". А дальше и до драки недалеко... Так не хочется, честно говоря: и без этого проблем хватает... Но не игнорировать же нападки от охуевших стран в свою сторону! Что, думают, если они современные, так им всё дозволено? Однако коммунист так и не ответил, потому что его опередили.       — Фюрер, вы несправедливы! — воскликнул КИ. — Казах дело говорит: за слова надо отвечать. Вы же разрешили Великой Повелительнице Картошки называть себя "дядей Рейхом"... — уже задыхаясь от смеха, он всё же закончил: — ...вообще, не вижу ничего плохого.       — Не знаю, что тебе не нравится, Рейх, — поддержала ЯИ.       — Мне не нравится, — вдруг отрезал СССР. — Белка, не надо его так называть. Плохо звучит.       — Вы с Рейхом даже без успокоительных зануды, — закатил глаза Королевство.       — ...я один ничего не понимаю? — спросил Германия. — Что у вас со взаимоотношениями? Вы ведёте себя нелогично, если учитывать ваше прошлое.       — Соглашусь, — ошарашенно признала Япония. — Мам, вы же с Королевством Италией раньше чуть ли не молились на Рейха?       — Вы слишком зациклены на прошлом, дети мои, — философски протянула Империя. — Прошлое в прошлом, а сейчас — совсем другое время. Сейчас время... идти за едой.       — О! Хоть кто-то что-то нормальное предложил! — расцвёл КИ. Остальные попытки завязать разговор беспощадно прерывались парочкой, поэтому в итоге всем пришлось перейти сначала на кухню, а потом и в столовую. Естественно, и туда, и туда всех вёл Рейх, как единственный знающий устройство своего бункера. Иногда очень хотелось завести стран далеко в глубь, через кучи развилок, в тупик, а самому ускользнуть в какой-нибудь секретный выход... Но, к сожалению, ещё не время.