Часть 2

Последующие девять месяцев для Кэйи были, как в тумане. Она ожидала, что будет намного сложнее, но вокруг было много любящих ее людей, готовых помочь в любую минуту. Однако девушка не хотела постоянно надеяться на чью-то помощь. О своем положении она решила никому не рассказывать, пока все не станет совсем очевидно для окружающих. Когда Дилюк покинул Ордо Фавониус можно сказать, что дела пошли под откос и привести все в порядок было довольно сложно – рук не хватало. Магистр Варка долго не мог выбрать рыцаря, подходящего на должность капитана. Всю бумажную работу выполняла Кэйа. Она давно была в курсе всех дел, потому что раньше часто помогала возлюбленному. Альберих поселилась в рыцарской казарме вместе с остальными и понемногу откладывала деньги на будущее. Она планировала снять квартиру или купить маленький дом ближе к рождению малыша. Аделинда много раз предлагала ей вернуться на винокурню, но Кэйа всегда отказывалась. Она очень любила это место и правда хотела быть рядом с родными ей людьми. Так было бы проще. Но в жизни Кэйи никогда не бывает все просто. Несмотря на свое желания поддаться на уговоры, и дать Аделинде с Эльзером (которые очень часто ее навещали) заботиться и помогать в будущем с ребенком, она считала неправильным свое нахождение на территории винокурни. Дом, где она выросла, являлся собственностью Дилюка и девушка каждый раз, когда хотела вернуться, думала о том, что Рагнвиндру не понравилось бы ее присутствие. Все-таки он сказал ей не возвращаться и был крайне убедительным в тот момент. Окончательно отказаться от этой идеи она не смогла, поэтому редко, но оставалась на выходные. Через пару месяцев после ухода Дилюка из Ордо магистр предложил Кэйе должность капитана, что в ее глазах выглядело до слез комично. Она согласилась и была даже рада. Новая должность означало новую, еще большую ответственность, а значит не останется свободного времени на мрачные размышления. Но даже сильная загруженность не спасала девушку от этого. Сегодня Альберих снова осталась на винокурне, как и в прошлые выходные. Последнее время она не могла отказывать себе в этом удовольствии. На пятом месяце Кэйа стала сильно уставать от физических нагрузок, ее целый день тянуто в сон. Однако работу никто не отменял, и девушка ходила на полевые задания, несмотря на все протесты Джинн, которая вечно грозилась рассказать магистру о её положении. За такую работу платили побольше, а в положении Кэйи каждая копейка была на счету, правда количество этих заданий сократилось. Кэйе совсем не хотелось принимать факт того, что она слабеет, что стала менее вынослива. Раньше Альберих очень много времени уделяла тренировкам. Хоть за физической подготовкой Дилюка она угнаться не могла, но очень сильно к этому стремилась. Поэтому даже в подростковые годы, в семнадцать лет тело выглядело подтянутым и натренированным, что Кэйе безумно нравилось. Сейчас же живот округлился и вес на весах увеличился. Девушка успокаивала себя тем, что после рождения малыша сразу, как только сможет, начнет плотно тренироваться и приводить себя в порядок. За окном было начало сентября, летняя жара еще совсем не собиралась уходить. Кэйа лежала в огромной постели в её старой комнате. Кровать была слишком большой для нее одной. Раньше эта пустота не ощущалась, потому что рядом всегда был Дилюк, который согревал своим теплом, прижимая возлюбленную к груди. Альберих вздохнула и тихо, почти бесшумно поднялась и выскользнула в коридор. Винокурня давно спала. Вся прислуга отдыхала в своих комнатах, и даже любимая Аделинда не сидела около камина, еле слышно стуча спицами. Девушка оглядела темноту первого этажа, стоя на лестнице, развернулась и медленно отворила дверь комнаты, куда боялась зайти столько времени. Комната Дилюка ни капли не изменилась, что было неудивительно. Кэйа плотно закрыла за собой дверь и медленно обошла пространство. Перед глазами словно вспыхивали приятные воспоминания. За письменным столом Дилюк заполнял отчеты, которые брал из Ордо домой. В те времена он чаще всего засыпал прямо там с пером в руках, положив голову на руку. Кэйа каждый раз вздыхала с усталой улыбкой и будила юношу, чтобы позвать в постель. Но если просыпаться он не хотел, она просто укрывала его плечи теплым одеялом. На широком подоконнике они сидели ночью, смотрели на звёзды и колышущиеся от ветра макушки деревьев, и разговаривали о всякой ерунде. Сначала узнавали друг у друга как прошел день, а потом просто обсуждали все подряд и, конечно же, много-много целовались. Сидя, как дети, на мягком ковре, Кэйа и Дилюк играли в шахматы. Альберих постоянно проигрывала и ни капли не жаловалась, ей нравилось видеть радостный блеск в чужих глазах. На мягкой большой постели ожили яркие воспоминания о совместно проведенных ночах. Кэйа будто вновь почувствовала жар чужого тела, как Дилюк сбивчиво дышит ей в шею, шепча о том, как сильно любит. Как плавно он толкается внутрь, и каким огнем горят ласковые прикосновения его ладоней. Она печально выдохнул, присела на кровать, сжимая в руках яркий Глаз Бога. Кэйа понимала, что даже если Дилюк вернётся, то вряд ли они смогут быть вместе, но сердце вопреки разуму так сильно ныло, а душа выла, просясь обратно за широкую крепкую спину, где никто не сможет обидеть. Туда, где надёжно и спокойно. Разглядывая переливы пламени под стеклом, девушка вытерла слезу, скатившуюся по щеке. Может быть, она и не была виновата в случившемся, может и не смогла бы ничего изменить, но случайно, сама того не понимая загнала нож в спину возлюбленному своими словами, и от этого было так горько. Альберих забралась на постель с ногами, накинула одеяло и продолжила смотреть на огненный артефакт. Жар в руках внезапно стал то усиливаться, то ослабевать, вторя мерцанию и это могло означать только одно – Дилюк был на грани жизни и смерти. Сердце Кэйи забилось быстро-быстро, тут же хлынули слезы. «Барбатос, прошу помоги ему, спаси,» — зашептала она, прижимая ещё теплое стекло к губам. Все молитвы, которые девушка знала, выходили нескладным, где-то неправильными, где-то позабыты и пропущены нужные слова. Кэйа просила лишь об одном — пусть Дилюк останется жив. Пусть он никогда не вернётся, они больше никогда не увидятся, он найдет себе место далеко-далеко от нее, но будет жив. Альберих сжимала погасший артефакт в руках и не могла поверить своим глазам. Это просто дурной сон, ведь все не могло так глупо закончиться. Дилюку предстояло ещё столько всего в жизни сделать, да и Кэйа не успела с ним поговорить, рассказать ещё одну очень важную тайну. Теперь ее любовь, а вместе с ней и душа, уйдет навсегда, и она больше никогда не сможет посмотреть в яркие карминовые глаза и увидеть теплую улыбку. Не совсем юный бард сидел на ветвях величественного дерева и наблюдал за ночной долиной. Пальцы лениво перебирали струны лиры, складывая плавную мелодию, а лёгкий ветер приятно обдувал лицо. Сквозь мягкие потоки ветра и песнь лиры послышался сбивчивый шепот, что слышал только он. Шепот просил помочь, спасти, сделать хоть что-нибудь. Венти устало вздохнул. — Кажется, сегодня придется немного поработать, — улыбнулся он. Приняв свой божественный облик, Архонт через мгновение оказался в комнате на винокурне, где сидела девушка, сжавшись на постели, и просила его о помощи. Он мягко провел пальцами по струнам, и в открытое окно влетел лёгкий порыв ветерка, в котором явно различались потоки Анемо энергии. Он полетел к Кэйе, ласково оглаживая её щеки, волосы, мягко погружая в сон. Девушка тут же уснула, а Глаз Бога выкатился на постель из ослабевших рук. Барбатос бесшумно подошёл к нему и прикоснулся кончиками пальцев. Бог свободы прикрыл глаза, озорно улыбаясь. После легкого головокружения взгляду предстали заросли сумерских джунглей. Под ногами протекал небольшой ручей, над которым свисали деревья. Солнце почти зашло за горизонт, розовый свет разливался по всей местности. В отдалении у самого края воды лежал юноша в черной одежде, которая была местами порвана во время боя. Тяжёлый двуручный меч лежал совсем рядом с ним. Капюшон был оторван, оттого копну ярко-алых волос ничто не скрывало. Они разлетелись по земле в разные стороны, обрамляя голову. Выражение лица было умиротворённым, будто молодой человек просто спит, но царапины на нем и глубокая рана под ребрами говорили совсем о другом. Одной рукой он касался пальцами воды, а вторую положил на рану, из которой всё ещё текла кровь. На перчатке правой руки, что легла в воду, опасно мерцал Глаз Порчи, готовый вступить в бой. Барбатос приблизился к нему, не касаясь земли, и вновь достал свою лиру. Тонкие пальцы ловко стали перебирать струны, играя спокойную мелодию, мотив которой знал каждый, кто хоть раз был в Мондштадте. Ветер, где невооружённым взглядом были видны Анемо потоки магии, закружил вокруг тела, быстро залечивая раны. Бог ветров усмехнулся, приметив рядом со своей силой слабый поток Крио стихии, а парочка снежинок, что он создавал, опустились на бледное лицо, тут же тая. — С такой девушкой точно не пропадешь, — весело усмехнулся Архонт, когда юноша на земле стал ровно дышать и даже попытался открыть глаза. — Она тебя из-под земли достанет. Последним, что услышал, пришедший в сознание Дилюк, был тихий и до боли знакомый смех. Словно он снова очутился в Мондштадте в таверне, помогая отцу, а известный бард, что часто к ним захаживал, смеялся с шуток посетителей и готовился исполнить следующую песню. Парень медленно поднялся, чувствуя странную легкость, подхватил меч и быстро направился к своему импровизированному лагерю – раны нужно было перевязать как можно скорее. Через пару минут Дилюк прибыл на свою стоянку и с удивлением разглядывал свое отражение в кристальных водах реки. Рагнвиндр глупо моргал и оглаживал обнаженную кожу. Он четко помнил, как агент Фатуи, которого тот давно выслеживал, неожиданно всадил нож под ребра, чудом не задев сердце, но сейчас от раны не осталось даже намека. Следующее утро для Кэйи было отвратительным. Голова болела от слез, тошнота, кажется, никогда не была такой сильной, а лицо опухло. Осознав, что проснулась, она сразу вспомнила события прошедшей ночи и слезы снова неконтролируемо покатились по щекам. Рука Кэйи лежала под подушкой и до сих пор сжимала Глаз Бога Дилюка. Она не хотела на него смотреть, не хотела понимать, что это все не было ужасным сном, но через силу сделала это и удивлённо ахнула. Пиро стихия, как и раньше красиво переливалась под стеклом, а сам артефакт вновь сиял, правда не так ярко, как раньше, но очень уверенно. Радостно взвизгнув, девушка прижала его к груди и счастливо улыбнулась, благодаря всех Архонтов за спасение Дилюка. Где-то на улицах Мондштадта один бард сделал себе пометку в голове, что немного позже спросит с одной милой дамы вознаграждение в виде бутылки вина. Чем больше был срок, тем чаще Кэйю одолевали мысли и том, что же она будет делать после возвращения Дилюка. Что стоит ему сказать? И как сказать? В какой обстановке? Может лучше прийти в очередной выходной на винокурню и мило посидеть за чаем, там и Аделинда поддержит? А может лучше в первую же встречу рассказать все, как есть и пусть молодой Мастер сам решает? Или вообще ничего не говорить и скрывать до последнего, пока у самого Дилюка не появятся вопросы? Ведь вряд ли каждый в городе будет скрывать секрет Кэйи, да и не заметить ребенка рядом с ней будет трудно. — Не думай об этом, — бросила Джинн и отпила чая. — Просто посмотришь по обстоятельствам, сейчас это лишний стресс. — И то верно, — Кэйа кивнула и, грустно вздохнув, отправила в рот кусочек своего любимого лимонного пирога, что передала Аделинда. За окном было 30 декабря. Зима в этом году была теплой и снежной. Горожане бегали по улицам, скрипел снег под ногами. Люди набирали последние приготовления перед новым годом, торговцы громко зазывали тех у своих прилавков. Жизнь продолжалась и Кэйе хотелось верить в лучшее. Вскоре на свет появится милейшая дочка, которая принесет в жизнь мамы свет и радость, а времени на грустные мысли и тоску по любимому не останется. — Где ты все-таки будешь отмечать новый год? — Джинн уплетала пирог, довольно улыбаясь. Кэйа вздрогнула, словно та выдернула ее из мыслей. Медленно повернув голову от окна, растеряно посмотрела на подругу. — Ко мне придет Аделинда, посидим вместе. Потом пойдет гулять. — Приходите к нам потом, пойдем все вместе кататься. — Хорошо, — проветриться Кэйе не помешало бы. Несмотря на все сомнения и переживания этот новый год не был худшим. Праздник прошел весело и спокойно, а главное, что рядом все время были близкие люди. Вся большая компания в виде друзей с ордена, любимой Аделинды и родственников Гуннхильдр осталась на ночь в их большом поместье. «И все же, год закончился хорошо,» — подумала Кэйа, приваливаясь к плечу Джинн, которая уже сладко сопела.