Часть 4

Оранжевое солнце совсем немного выглядывало из-за горизонта, не успев спрятаться окончательно. Через несколько минут совсем стемнеет, а жизнь в городе и не думала засыпать. По улицам бегали дети, задорно смеясь, уличные музыканты исполняли веселую и бодрую музыку, а торговцы бурно зазывали покупателей. Дилюк ловко обходил прохожих, стараясь держаться ближе к зданиям, чтобы в любой момент иметь возможность свернуть в узкий переулок и затаиться. Люди вокруг громко разговаривали, смеялись, влюбленные держались за руки, воркуя друг с другом. Никто не знал, что рядом с ними в голове одного потерянного рыжего юноши была целая война. Для себя он объявил всех членов Фатуи врагами, с которыми можно было говорить только мечом. Он не мог принять, что магистр не захотел рассказывать народу правду о случившемся и помогать ему искать убийц отца. Рагнвиндр разработал план. Порыскав еще пару дней по лагерям Фатуи, он все-таки нашел переписку одного командира с, наверное, руководителем делегации в Ли Юэ. Из писем стало понятно, что Фатуи планируют отправить своих людей в Разлом, чтобы спуститься в саму шахту и продолжать там творить свои противоправные деяния. Дилюк твердо решил, что должен все это остановить, попутно допрашивая врагов о случившемся в Мондштадте. Осень для Кэйи проходила вполне спокойно. Все шло по плану и складывалось наилучшим образом. Альберих уже смогла накопить на небольшой дом на краю Мондштадта. Придется много ещё сделать, чтобы дом до конца стал уютным. Покупка собственного гнездышка предавала сил, ведь это означало то, что начало уже положено. Девушка понемногу закупала все необходимые вещи для малыша, иногда просила Эльзера и Аделинду помогать ей. Горничная часто готовила для нее, иногда несмотря на отказы. А Эльзер помогал делать сложную работу, например, собрать колыбель или починить что-то в новом доме. Кэйа не могла отвлечь себя до конца от грустных мыслей. Она очень скучала по Дилюку. Через месяц должен быть день рождения Кэйи, и она с замиранием сердца ждала этого дня, чтобы получить хотя бы маленькую весточку, хоть строчку. Даже маленькая записка была бы доказательством того, что Дилюк не забыл ее, и все их отношения и для него тоже что-то значили. На работе все тоже складывалось очень удачно — Кэйю повысили до капитана. Единственным минусом было то, что Варка забрал всю кавалерию в свою экспедицию, а Кэйа теперь занималась теми же делами, что и обычные рыцари. — Ну Джи-инн, — разочаровано протянула Альберих, падая в кресло в кабинете нового магистра. — Нет. — Ничего страшного не случится! Знаешь, как я устала сидеть в штабе и заполнять бумажки, а за его пределами котов снимать с деревьев. Я хочу азарта, адреналина. Я хочу боя! — Кэйа, я тебе уже ответила, — твердо поставила точку Джинн, но после чуть смягчилась, увидев разочарованное лицо подруги. — Милая, ну подумай сама. А если ты перенапряжешься, слишком сильно используешь стихию и что-то случится с малышом? Я не готова нести такую ответственность. — Под мою ответственность! — Нет, если хочешь подраться, то могу поставить тебя на обучение новобранцев. — Они ничего не умеют, с ними неинтересно сражаться. — А ты научи так, чтобы было интересно, — после этих слов Джинн положила перед собой бумагу, показывая, что вопрос закрыт. Но Кэйа, не заметив этого, продолжила: — С Люком мне всегда было интересно сражаться. Гуннхильдр подняла взгляд, приоткрыв рот от удивления. За все время после трагической ночи Альберих ни разу не говорила про своего возлюбленного. Избегала любые его упоминания, а все разговоры, даже косвенно касающиеся Рагнвиндра, переводила на другие темы. — Я никогда не выигрывала, оно и понятно. Хотя нет, один раз всё-таки было. Тогда на улице был самый разгар лета. Кэйа ловко перескакивала с ноги на ногу, парируя атаки невидимого соперника. За весь день в ней накопилась целая куча злости. Она была настолько зла, что будь обидчики рядом, целыми точно бы не ушли. А дело было в банальной ревности. Сегодня Альберих пол дня наблюдала, как новенькая девица в их отряде вешается на капитана. Дилюк же со своим, хиличурл его побрал бы, джентельменским воспитанием не мог твердо отказать этой настырной барышне. Кэйа со злости запустила мечом в ствол дерева, растущего неподалеку. Меч вошел в кору почти наполовину и засел очень плотно. — Ничего себе, — раздался негромкий бархатный голос за спиной. Девушка вздрогнула и резко обернулась. Рагнвиндр стоял в тени, опершись спиной о дерево. Руки были сложены на груди, капитанский плащ, по-видимому, оставлен дома, а пару пуговиц рубашки расстегнуты, чтобы хоть немного спастись от жары. — Ты чего такая злая? Весь день язвила, — юноша начал медленно подходить к Кэйе, подозрительно прищурившись. — Хамила, чуть не подралась с Джуди. Что на тебя нашло, Кэйа? Альберих отступила назад и прижалась спиной к дереву, посмотрев юноше в глаза. В душе снова разгорелся целый пожар злости и негодования, который Кэйа, не задумываясь, выплеснула. — А тебя только и волнует, чтобы твоя драгоценная Джуди осталась в порядке? — она вся покраснела от возмущения, что отчётливо было видно даже на смуглом лице. — Ну конечно, за меня ты не переживаешь! Ни грамма мысли о том, что может быть она меня задела, обидела и я отстаиваю свои границы. Ты только и горазд мне замечания выговаривать! Нет бы защитить меня! А ты печешься обо всех, кроме меня, безднов джентльмен! Да какое право ты вообще… Девушка была прервана тихим: — Кэйюшка… Они стояли молча в тени густой кроны. Кэйа часто-часто дышала и внимательно смотрела в большие алые глаза. Она давно поняла, что чувствует к Дилюку не просто любовь как к члену семьи, а нечто большее. После осознания она часто обращала внимание на детали, стараясь заметить ответное влечение, но ничего такого не происходило. Тогда Кэйа решила закрыть все чувства поглубже внутрь и никогда о них не рассказывать. Но решение Дилюка рассказать ей о том, что скоро у него намечается свидание с новой знакомой, свело Кэйю с ума. Она вычислила девушку и очень откровенно с ней поговорила. После чего дама сама отвергла юношу, не пояснив причины, и избегала любых, даже случайных, встреч. Дилюка тогда это очень опечалило, а Кэйа изо всех сил скрывала свою радость. Альберих смотрела на удивленное лицо Рагнвиндра и думала лишь о том, что очень много наговорила лишнего, ведь юноша не дурак и быстро сложит дважды два. Но оказалось, что дурак. — Тебе внимания не хватает? — Дилюк озадаченно склонил голову на бок, напоминая совёнка. — Кэйа, ну ты же не маленькая. Я отношусь ко всем в своем отряде одинаково. И то, что мы выросли вместе, не даёт мне право отдавать тебе особые привилегии в Ордене. Девушка сжала зубы, чуть ли не рыча. Да как он смеет такое говорить! Неужели она действительно не занимает особое место в жизни юного капитана? Кэйа со всего размаха ударила Дилюка в плечо, заставив того сделать несколько шагов назад. — Кэйа, ты чего? — ошарашенно вскрикнул он, схватившись за плечо. — Доставай меч и дерись! — прошипела девушка сквозь зубы, вытаскивая собственный клинок из ствола. Дилюк спорить не стал. Он молча достал из магического кармана свой двуручный меч и принял подготовительную стойку, выражая лицом полное спокойствие. Кэйа напала первой. Она быстро наносила удары, оттесняя Дилюка к краю небольшой полянки. Со злорадным удовольствием девушка наблюдала, как хмурятся чужие брови, а губы сосредоточено сжимаются. Неужели не ожидал такой прыти? Атака, поворот, ещё одна атака, ещё и ещё. Альберих позволяла Рагнвиндру только защищаться. Но Дилюк не был бы примером для других рыцарей, если бы не мог взять бой под свой контроль. Через пару атак уклонялась уже Кэйа, только изредка стараясь задеть противника. Шаг, удар и тонкий одноручный меч вылетает из руки и пропадает где-то в траве. Дилюк, решив, что бой закончен, замедлился, что и стало его ошибкой. Кэйа ловко поднырнула ему под руку и выхватила клеймор, повалив капитана на землю. Оседлав чужие бедра, она приставила меч к горлу, но не настолько близко, чтобы правда навредить. — Кэйа, — прошептал Дилюк, все так же удивлённо смотря на девушку. — Что? Я тебя сделала, — самодовольно сказала она. — Хорошо, — легко согласился юноша. — Что с тобой сегодня случилось? Сначала в Ордене чуть ли не устроила потасовку, потом неожиданно ушла тренироваться сразу после службы, а сейчас и на меня кидаешься со внезапной дуэлью. — У меня ничего не случилось, — вновь вскипела Кэйа. — Вопрос в том, что у случилось у Вас, Ваше благородие? Которое распространяется на всех кроме меня. Ты говоришь это из-за той девицы? — Кэйа, ты чуть человека не покалечила просто так. Ещё немного и перессорилась бы со всеми в штабе! — Просто так? — она отбросила меч и ударила кулаком о землю около лица Дилюка. — Скажи мне, почему я должна целый день наблюдать, как эта выскочка вешается на моего… Небольшая пауза смутила девушку очень сильно. Она клонила голову ближе к Дилюку, неосознанно прижавшись почти всем телом, и продолжила уже спокойнее и тише. — На моего капитана. Мне не нравится смотреть, что любая дама может себе позволить себе висеть на тебе целый день, а ты ей даже ничего не говоришь. Дилюк прикрыл глаза, вслушиваясь в тихий голос. Внезапно он показался таким приятным и успокаивающим. Руки медленно проверили по талии Кэйи и остались на изящной спине, легко поглаживая. — Ты ревнуешь? — так же едва слышно спросил он, повернув голову в сторону Кэйи так, что их губы почти соприкасались. От чего-то Дилюк улыбался и даже совсем не расстроился из-за проигранного боя. — С чего бы вдруг? Что мне, делать нечего? Чего ты улыбаешься, как дурак? — Я думаю, что ты ревнуешь. Кэйа, ты часть моей семьи, и я очень дорожу тобой. Но, пожалуйста, не пытайся подраться со всеми девушками в Ордо. — То есть ты не будешь пресекать то, что на тебя вешается каждая желающая? — Может быть я не хочу? — прозвучало это то ли насмешливо, то ли игриво. Было ли сказано всерьёз, Кэйа не поняла. Альберих резко подорвалась, вырываясь из объятий горячих рук. — Придурок! — в сердцах бросила она, хватая свой меч и бегом направляясь к дому. Кэйа сидела в кресле в кабинете Джинн и слегка поглаживала округлившийся живот, прокручивая воспоминания в голове. — Кэйа… — тихо позвала ее Джинн. Девушка вздрогнула и растерянно посмотрела на Гуннхильдр. — Ты в порядке? — В полном. Ладно, дорогая, поболтали и хватит, у меня ещё много отчётов, — Альберих выглядела грустной. Она быстро поднялась, дежурно улыбнулась и выскользнула за дверь. Джинн только разочарованно вздохнула. Она понимала, что подруга просто хочет отвлечься от мыслей, что ежедневно крутят в ее голове, но позволить так рисковать не могла. Спустя несколько месяцев своих исследований Дилюк смог раздобыть часть информации о планах Фатуи, но, к сожалению, о случившемся в Мондштадте никто подробностей не знал. По частицам он понял, что нужно непременно наведаться к самим предвестникам, ведь все приказы отдавали они. Имеет ли сама Царица к этому отношение, Рагнвиндр, так и не понял, но значения особого это не имело. Месть – блюдо, которое подают холодным. В процессе подготовки он непременно все выяснит. Небольшое количество, прихваченной из дома моры быстро закончилось, поэтому юному мастеру пришлось соглашаться на любую работу, что попадалась ему под руки. Юноша часто брал заказы на монстров в гильдиях в крупных городах, в мелких деревушках соглашался на все, что предлагали местные жители. Порой оплатой была даже не мора, а просто временный ночлег и еда. В начале осени Дилюк добрался напал на след одной фатуйца, который, по его предположениям, мог знать что-то важное о нападении дракона в Мондштадте. На тот момент юноша более недели находился в дороге, прихваченная с собой еда закончилось, приходилось по ночам охотиться на мелких животных и собирать фрукты. В густых джунглях, кроме Дилюка и тихой природы почти никого не было. Агент Фатуи, которого преследовал Дилюк, тоже почему-то был один. Он обыскивал местность, разбивал лагеря, неспеша продвигаясь ближе к городу. Почему воин путешествовал в одиночку, для Рагнвиндра было непонятным, но подозрение вызывало определенно. И вот одной теплой ночью выдался прекрасный момент для нападения. Юноша расположился неподалеку от лагеря фатуйца. С кроны густого дерева он наблюдал за движениями врага. И вот, спустя полчаса отдыха, тот направился в сторону ручья, около которого и росло очень ветвистое дерево. Дилюк замер, внимательно следя за каждым шагом, а когда враг присел около воды, чтобы умыть лицо, спрыгнул сверху, атакуя. Глаз Порчи на правой руке ярко засиял. Цепи, объятие черным огнем попытались оплести агента. Но, к удивлению, тот успел отрыгнуть и выставить щит, отойдя на безопасное расстояние. — Что тебе нужно, мальчишка? — прошипел он. — Думаешь, я не заметил, что ты следишь за мной от самого Разлома? — Мне нужна информация, — цепи прижались к ногам Рагнвиндра, послушно ожидая приказа, а руках противника сверкнули острые кинжалы. — Я ничего не скажу наглому, своенравному мальчишке, который возомнил о себе невесть что. Ты же Рагнвиндр, правильно? Дилюк резко замер, плечи напряглись еще сильнее, руки сжались в кулаки. Он, конечно, знал, что Фатуи между собой уже выяснили, что периодически на их лагеря нападет один и тот же человек. Но то, то они уже установили его личность и, скорее всего, выяснили мотивы его действий удивило и одновременно разозлило. После своего первого нападения на отряд Фатуи Дилюк забрал маску одного из них и всегда скрывал лицо. Алые волосы он туго перетягивал лентой в низком хвосте и прятал под капюшоном. Даже челка, которая так нравилась раньше и Кэйе, и ему самому уже отросла и была спрятана. — Значит я прав, — ухмыльнулся агент. — Советую тебе по-хорошему возвращаться на Родину и оставить свои нелепые поиски правды. Ты никогда не узнаешь всей сложной системы, что выстроена у нас. Не узнаешь, кто помогал нам, и кто был настоящей целью этого нападения. Дилюк пристально смотрел на мужчину. Сказанное никак не укладывалось в голове. Крупицы информации, сказанные фатуйцем заполнили все мысли. Значит это не могло быть несчастным случаем, цель убрать кого-то действительно была. Но кого? Если настоящей жертвой был не отец, то кто? Сам Дилюк? Но что такого мог сделать юный капитан рыцарей такой большой организации, как Фатуи. Сведений было ничтожно мало, а сердце бешено билось, нервная дрожь пробирала до костей. Дилюк хмыкнул и оскалился. Ничего не сказав в ответ, он вытянул ладонь вперед, направляя зловещие цепи на противника. Верная погибель тут же материализовалась в руках. Темный огонь сопровождал яростные удары. Злость затмила все мысли, а ведь для правильного расчета боя всегда нужна холодная голова. Юноша наносил удары очень быстро. Изяществом в бою он совершенно не обладал, никогда не видел смысла работать на публику. Никаких красивых разворотов и перескоков, только грубая четкость резких движений. Когда Дилюк был капитаном, то был уверен в своем мастерстве. Тренировался с мечом он и правда много, даже до получения Глаза Бога. Однако все равно жизненный опыт играл важную роль. Самоуверенность юноши не раз играла с ним злую шутку за время непродолжительного путешествия. Поначалу Рагнвиндр списывал все на привычку сражаться с кем-то. Кэйа всегда была за его спиной и прижималась плечом, позволяя сосредоточиться на врагах перед собой. Сейчас же юноше приходилось контролировать все самому, из-за чего он несколько раз чуть не попал под чужие мечи. Много ран были получены из-за мысли, что он умеет превосходно сражаться и мало, кто сможет его одолеть. На деле Рагнвиндр и правда являлся искусным воином, но жизненный опыт некоторых противников превосходил его отработанную технику. Так случилось и в этот раз. Эмоции захватившие Дилюка тоже сыграли важную роль – не давали ему сосредоточиться на движениях противника. Агент Фатуи ловко уклонялся от ударов тяжелого клеймора, отбивая порченные цепи с помощью стихии своего Глаза Порчи. Для него этот бой тоже был достаточно выматывающим, потому что дворянский мальчишка из Мондштадта оказался не так уж и плох. Но юность и неопытность в настоящих битвах были слабой стороной юноши. Уклоняясь от ударов, мужчина посылал издалека порченные разряды Пиро стихии, которые часто попадали в цель. Оттого одежда Дилюка была местами прожжена, а на оголенной коже расползались ужасные ожоги. Очередной поток огня задел его слишком сильно. Рагнвиндру пришлось отскочить в сторону ручья. Он упал на колени, быстро обрызгивая руку водой. Рукав сгорел почти полностью, а на локте до запястья был болезненный ожог. Капюшон в ходе битвы спал с головы, открывая вид на алые волосы, с носа текла небольшая струйка крови от сильного физического перенапряжения и использования Глаза Порчи. Дилюк стиснул зубы, смотря на правую руку. Голова сильно кружилась, но, стиснув зубы, он попытался встать. Времени чтобы прийти в себя совсем не было. Враг схватил его за капюшон, поднимая на ноги и отрывая ткань от черного плаща. Резкая и сильная боль прострелила под ребрами – кинжал вошел почти по самую рукоять. Дилюк смотрел на противника, который держал его на ногах, схватив за волосы, и пытался сдвинуться хотя бы на сантиметр, чтобы ударить в ответ. — Вот видишь, чем закончилось твое глупое упрямство. Рагнвиндра отбросили легко, как куклу. От удара о песок, в голове зазвенело. Левой рукой он прижал рану, захлебываясь стекающей изо рта кровью. Мужчина хмыкнул и с улыбкой победителя направился прочь, оставляя Дилюка умирать около небольшого ручья в Сумерских джунглях. Юноша стиснул зубы и взмахнул правой рукой, атакуя врага огненными цепями со спины. Это последнее на что ему хватило сил перед тем, как потерять сознание.