Часть 5

Сколько Дилюк пролежал у воды он и не помнил. Открыв глаза, он услышал чей-то звонкий смех, но, оглядевшись, никого не увидел. Юноша сидел все у того же ручья, одежда его была прожжена, порвана и совсем не годилась для дальнейшего использования. К удивлению, боль от полученных ран исчезла. Опасаясь, что за его телом могут вернуться, Рагнвиндр подскочил и бегом направился к своего небольшому лагерю, который располагался ниже по ручью. На своей стоянке он не заметил никаких следов постороннего вмешательства и спокойно выдохнул. Сняв испорченную одежду, Дилюк присел на колени около воды и удивленно вздрогнул, рассмотрев свое отражение в свете луны. На его теле не было свежих ран и ожогов, а от смертельного удара кинжалом не осталось и следа. — Не может быть… — произнес еле слышно. — Я же точно помню, что был ранен. Он умыл лицо, совсем не понимая происходящее. Именно в тот день было принято решение достать из походной сумки плотный блокнот, который он зачем-то купил в Ли Юэ. С того вечера Дилюк записывал каждое важное событие в небольшую книгу. Иногда даже собственные размышления и переживания. Он направился в Снежную, решив, что там точно сможет все выяснить. Когда юноша был в дороге, нашел раненную птицу, которая впоследствии стала его верным другом. В детстве отец учил обращаться с соколами и даже купил одного. Своего первого сокола Дилюк очень любил, но пару лет назад отпустил его на волю. Новый друг придал краски миру и скрасил одиночество. Сначала Рагнвиндр выходил раненную птицу, а после понемногу начал ее дрессировать. Она была очень умной, через месяц полностью восстановилась и научилась даже относить адресатам записки, которые Дилюк привязывал к лапкам. Вскоре он преодолел Сумеру и оказался на границе Натлана. На последние деньги снял номер в маленькой гостинице на краю города. История повторялась снова, потому что юноша сидел около зеркала и рассматривал свои шрамы, задумавшись. По словам местных сегодня был последний день ноября – день рождения Кэйи. В своем путешествии Рагнвиндр совсем потерял счет времени. Дилюк должен был хоть как-то дать о себе знать, отправить письмо с поздравлениями, но нужно ли это Кэйе? После того, как он направил на нее меч, чуть не убил, фактически бросил одну. Нужны ли Кэйи какие-то слова после того, как она дала понять Дилюку то, что все их чувства были ложью? Вся любовь была наигранной лишь от скуки и желания быть такой, как все. Прямо об этом Кэйа, конечно, не говорила, но юноша понял все без слов. Несмотря на то, что девушка в трудный момент не поддержала его и решила добить своим неуместным признанием, Рагнвиндр любил ее. Злился на себя самого за то, что по ночам, перевязывая раны, вспоминал трепетные моменты с ней. Он никак не мог отпустить Кэйю, надеялся, что сможет со временем. В любом случае девушка не заслуживает того, кто так просто смог направить на нее оружие и убил бы, если бы не вмешались Архонты. Альберих была предназначена для нежности и заботы, а не для измученного и раненного партнера, который не может разобраться со своим чувствами. Дилюк оглядел себя еще раз и решил, что все-таки должен написать ей письмо с поздравлениями и пожеланиями, ведь Кэйа была частью его семьи и занимала особое место в сердце. Вырвав лист из своего импровизированного дневника, юноша попросил у хозяев чернила с пером и начал писать, обдумывая каждое слово. Поздравление получилось небольшим. Рука, словно управляемая не им, дописала в конце «Люблю тебя, звездочка». Рагнвиндр долго смотрел на получившееся послание, пока не высохли полностью чернила. Перечитывал текст снова и снова. Тянущая боль сжала грудь, казалось, что от накативших эмоций Дилюк сейчас задохнется или разрыдается, как маленький ребенок. Он аккуратно свернул лист и вложил в свой дневник, решив, что отправлять его не станет. Это было достаточно проблематично. Юноша не знал точно ли сейчас Альберих находится в Мондштадте, ведь она говорила про шпионство для Родины. Возможно, девушка сейчас уже находится совсем на другом краю Тейвата, не сожалея ни о чем. Возможно, все поздравления и признания как раньше, покажутся ей нелепыми в своей наивности. На что он надеется? Пожалуй, это письмо что-то личное и сокровенное. Что-то, что Дилюк сможет рассказать Кэйе когда-нибудь позже, если они смогут простить друг другу предательство и обиды. День рождения для Кэйи прошел вполне спокойно и весело. Друзья и близкие собрались у нее дома. Аделинда наготовила всяких вкусностей. Поначалу она даже отказывалась от помощи хозяйки, но после небольшого спора позволила Кэйе участвовать в приготовлениях к празднику. Вечер прошел вполне мирно, было сделано много смешных и красивых фотографий. У себя дома в окружении близких девушка решила не прятать живот, поэтому ребята сделали много забавных фото с ним, обещая показать это будущему малышу, когда вырастет. После торжества Джинн осталась на ночь у подруги, помогая привести дом в порядок. Они сидели на диване около камина и пили чай. За окном крупными хлопьям падал снег, укрывая город мягким одеялом. Через несколько минут тишины и умиротворения Джинн тихо произнесла: — Ты грустная. Ждешь его? — Конечно жду, — вздохнула Кэйа. — День подходит к концу, и я не думаю, что уже он пришлет даже небольшую весточку с поздравлениями. К тому же сам он точно не придет. Гуннхильдр вздохнула. Ей хотелось утешить и поддержать подругу, сказать что-то приободряющее. Но Джинн сама прекрасно понимала, что слова излишни и будут ложью, потому что Дилюк и правда уже не придет, а если бы он хотел поздравить, то уже бы это сделал любым способом. — Милая, мы справимся без него. У тебя скоро будет прекрасный малыш и некогда будет скучать. Мы все тебе обязательно будем помогать! — Спасибо, Джинн, — тихо ответила Кэйа. — Но ты же сама все понимаешь. И я понимаю, что пора учиться жить без Люка. А что будет, когда он вернется? Она встревоженно подняла глаза на подругу. Руки, сжимавшие чашку, чуть задрожали. — Не думай об этом. Вот когда вернется, тогда и будешь думать, как себя с ним вести, — Гуннхильдр погладила подругу по плечу. — А если не вернется? — Вернется, — уверенно ответила Джинн, хотя сама в своих словах сомневалась, но подруге сейчас требовалась поддержка. Она знала, что Дилюк очень импульсивный и упертый. Но надежда, что в ходе своего путешествия он образумится и вернется домой, была. Ведь не может все закончиться так грустно. Весточку от Дилюка в тот день Кэйа так и не получила. На следующий день тоже, через неделю ожидание сменилось горьким разочарованием. Она много думала о том почему же юноша не отправил ей ничего. Просто не смог или действительно не хочет иметь с ней ничего общего? Девушка надеялась, что просто занят, может забыл, хотя это было в любом случае очень обидно. За последние несколько месяцев Альберих успешно раскрыла несколько давних запутанных дел, за что получила хорошую надбавку к своему жалованию, что было как раз кстати. В январе Кэйа обустроила все в доме. Небольшая комната была полностью оформлена под детскую. Развивающие коврики, игрушки, пеленальный столик, шкаф с одеждой – для малыша все было готово. По предположениям целительниц должна была родиться девочка, но полной гарантии никто не давал. Девушке было все равно, но для девочки давно было выбрано имя. С именем мальчика Кэйа еще сомневалась. Она трепетно хранила в сердце тот разговор, когда мастер Крепус поделился хоть небольшим, но теплым воспоминанием о своей жене. Аврора – имя красивое, поэтому было решено при случае назвать малышку именно так. Зима в этом году выдалась мягкой. Мороз на улице совсем слегка пощипывал щеки, снег приятно хрустел под ногами. Жители Мондштадта не испытывали никакого дискомфорта, давно привыкнув к климату. Альберих сидела дома и смотрела в окно. Снег крупными хлопьями падал, увеличивая сугробы. Солнце уже садилось за горизонт, зимой темнело рано. Девушка держала двумя руками кружку с горячим чаем и пила маленькими глотками. Весь день она ходила по дому, почти не издавая никакого шума, и прислушивалась к своим ощущениям. Что-то было определенно не так, но что конкретно Кэйа не понимала. То ли ее беспокойство было предвестником скорого появления малыша на свет, то ли должно было произойти что-то еще. Может сегодня Дилюк вернется домой? Она задумчиво прикусила губу. В груди снова сладко ныло сердце, увидеть юношу и спрятаться в родных объятиях хотелось больше всего на свете. Но после всех печальных событий, ранящих слов вряд ли Дилюк снова захочет быть рядом с ней. Это угнетало. В такие моменты Кэйа пыталась переключаться мыслями на малыша, ведь он остался той ниточкой, которая немного связывала ее и Рагнвиндра, а также был доказательством того, что когда-то они действительно любили друг друга. Кэйа погладила живот, ощущая под ладонью небольшое движение ребенка. Допив чай, она направилась в свою комнату и начала собираться: заплела волосы, укладывая густую челку на правую сторону, чтобы скрыть глаз, где проходил шрам от горящего меча, надела удобные и теплые вещи. Девушка взяла давно собранную сумку, вышла из дома и заперла дверь. Медленным шагом, она направилась в Собор, рассматривая по пути окрестности Мондштадта. Несмотря на то, что этот пейзаж Кэйа видела каждый день, она все равно любовалась красотой любимого и родного города. По дороге жители здоровались с ней. Кто-то останавливался и спрашивал о здоровье, кто-то желал легких родов, а кто-то просто улыбался и кивал. В Соборе Альберих спокойно смогла разложить вещи и до вечера читала очередной роман, который взяла с собой. Чутье не подвело Кэйю и на этот раз – ночью начались схватки, а под утро родилась прекрасная девочка, которую она, как и хотела, назвала Авророй.