Разговоры, разговоры, разговоры.

К середине ноября удалось наконец назначить встречу с отцом Эрменгарды. Девочка едва ли не из кожи лезла, чтобы получить одобрение отца. А в ответ получала лишь холодные письма да очередные списки для чтения – собственно с самими книгами. Книги были замечательные, полезные – но абсолютно не по возрасту девочке! Собственно об этом Мария и намеревалась поговорить с мужчиной. Эрми прелестный ребенок – но ее отец напрочь лишен и малейшего представления о психофизиологических особенностях развития ребенка. В назначенный час мистер Сент-Джон явился – судя по выражению его лица, он считал эту встречу совершенно бесполезной тратой времени, однако вежливость и правила этикета предписывали ему вести себя сдержанно и выслушать аргументы владелицы пансиона. Мария предложила ему сесть, горничная принесла чай и угощение. Сделав по паре глотков, завели положенный разговор о погоде и прочем. И наконец Мария перешла собственно к главной теме встречи. — Мистер Сент-Джон, скажите. вы любите свою дочь? — Конечно! Иначе зачем бы я стал тратить столько сил на ее обучение и образование? Странный вопрос, мисс Минчем! — И всё же он не праздный. – женщина улыбнулась, делая глоток чая и отставляя чашку на блюдечко. – Девочка тоже очень любит вас – скажу больше: она вас боготворит. Это, судя по эмоциям на лице мужчины, было для него неожиданным. — Но если так... то почему тогда… — А вот сейчас мы подходим к сути нашей встречи. Эрменгарда – умная, старательная, трудолюбивая девочка. Но ваше стремление как можно скорее запихнуть в нее неимоверный объем знаний – который зачастую ей просто не по возрасту, в итоге может привести к тому, что вы сломаете девочке жизнь. Ее собеседник пренебрежительно фыркнул. — Если Эрменгарда не будет стараться – она вырастет такой же дурой, как ее тетка Элиза! — А если вы продолжите давить на нее, то в конечном итоге добьетесь того, что девочка наложит на себя руки! Ей пришлось возвысить голос и от прозвучавших слов в комнате повисла тишина. — Сейчас она юна… но когда она начнет меняться, взрослеть – от того, что она не может в полной мере соответствовать вашим чаяниям, Эрменгарда может прийти в отчаяние, и не видя выхода… Может произойти самое печальное. — Но… что же делать? — Послушайте, сэр… — Эллиот. — Сэр Эллиот, Эрменгарда очень, действительно очень старается – и для своего возраста и способностей она достигла очень многого. Но ей всего-навсего восемь лет. Восемь! А не двадцать – и она не студент специального факультета. Постойте! Мария подняла руку, предупреждая возражения. Мистер Сент-Джон был вынужден сдержать свой порыв возразить. — Я позволила себе кое-что разузнать о вас. И я очень впечатлена вашими способностями и достижениями. — Но… — Но есть определенные пределы и ограничения – просто по возрасту. Ваша девочка для своего возраста очень старательный и талантливый ребёнок. Мы думаем даже вручить ей грамоту и отличительный знак по итогам года. — Хм. Это нововведение? — Да. Равно как и разделение по группам и форма. Но мы отвлеклись. — Да-да, простите… — Так вот. У меня есть предложение. Вы ведь знаете языки? — Да, хорошо владею семью языками – письмо, чтение и диалог, еще на нескольких читаю. Обладаю уверенными знаниями в разных областях наук… И да, именно поэтому очень хотел бы чтобы и дочь моя… — Сэр Эллиот, скажите, тетя Элиза – это ваша сестра? — Верно. Она… — Она скорей всего замечательная женщина, не ученая – но достаточного ума, чтобы вести дом, хозяйство, чтобы быть интересным собеседником. И поверьте мне – очень многие женщины так живут. Даже высокопоставленные. К тому же – высокоразвитый ум далеко не всегда имеет знак равенства с положительными душевными качествами и элементарной порядочностью. — Однако я хотел, чтобы Эрменгарда получила лучшее образование и стала мне помощницей! — А вы спросили ее – она этого хочет? Девочка – повторю еще раз, боготворит вас. Она восхищается вами. И очень огорчается, когда на ее успехи – и существенные для ее возраста и уровня способностей, вы отвечаете равнодушием и холодностью. Повторяю – ей только восемь лет! Подумайте об этом. — Я заберу Эрменгарду из вашего пансиона! — Забирайте. Забирайте – но я не удивлюсь тому, что через пять-шесть лет девочка не выдержит вашего давления. Мужчина мрачно засопел. Мария мягко произнесла. — Знаете, я планирую пересмотреть программу обучения, реорганизовать ее сообразно возрасту и способностям пансионерок, а также со следующей осени произвести новый набор – поскольку весной выпустятся закончившие курс. Хотя еще возможно прочитать некоторые языковые или научные курсы пансионеркам выпускной группы. Если вы не имеете возможности – то может порекомендуете тех, кто сможет быть нам полезен. – Я… посмотрю и затем пришлю к вам тех, кто сможет вам быть полезен. А что скажете про Эрменгарду? —Не давите на девочку. Я в свою очередь выражаю вам благодарность за изрядное пополнение библиотеки пансиона научной литературой. И думаю будет целесообразным вам присутствовать на вручении грамот за хорошую учебу. — Хорошо. Я подумаю над вашими словами. Мария лишь вежливо улыбнулась. Неясно до конца – смогла ли она переубедить мистера Сент-Джона – но надеяться стоит. По крайней мере он обещал подумать. Дочку он всё же любит. Пока же ей остается ждать. Еще один примечательный разговор состоялся через неделю – и на сей раз собеседниками стали пансионерки, как раз выпускницы. Девушки сперва подошли к ней с просьбой о беседе, после чего было назначено время для собеседования. И вот в назначенное время семь девиц в белых платьях, со скромными прическами уселись у стола, чинно держа чашечки с чаем. Мария посмотрела на них – девушки от пятнадцати до восемнадцати. Две блондинки, две брюнетки, шатенка, рыжая и русая. Полный ассортимент, что на зывается. Симпатичные, хорошенькие девчушки. Самая младшая – Кэролайн, ей пятнадцать, старшие – Розалинда, Дейдре и Вероника, они весной выпустятся. Сделав по паре глотков чая, заговорила Розалинда. — Мисс Минчем… мадам… — Я слушаю. – Мария с интересом смотрела на девушек. — Вы позволите нам пойти на чай к подругам? Элайза Моуэт пригласила нас к пяти часам… — Конечно, девочки. Там ведь всё будет прилично? – строгий взгляд. Дружные кивки и уверения – что да. Тетушки, маменьки, и такие же девушки. Довольно традиционное времяпровождение. Но вот предшественница всеми силами старалась, чтобы девочки по минимуму покидали стены пансиона – хотя уж куда невинней подобные посиделки. Да и в гости приглашать кого-либо не разрешала. Интересно… Дальнейшие расспросы тоже заставили задуматься. Прежняя мадам словно манерных дур выращивала, не иначе. Ну да ничего, это всё поправимо. — Я думаю, девочки, что со следующего месяца два раза в месяц вы можете либо приглашать гостей и подруг, либо навещать их. Вы обязуетесь возвращаться в пансион до восьми часов вечера. И я должна точно знать о том, кто будет присутствовать на этих посиделках, если они будут вне стен пансиона. — Но… — Девочки, я несу полную ответственность за вас перед вашими родителями. Вы ведь разумные барышни. И должны понимать, что репутация в нашем обществе – это очень многое. Разрушить ее – очень легко. А вот сохранить и правильно подать себя – сложно. Некоторые из девиц поджали губки – а которые помоложе, только глазами хлопали. — Поэтому – еще раз: с пяти до восьми. В восемь ноль ноль вы должны стоять в холле пансиона. Поэтому уведомьте об этом условии своих подруг и знакомых. Что касается визитов сюда – то гости могут находиться не дольше девяти часов вечера. И нет – лица мужского пола не допускаются. — Мы согласны. Мария кивнула. Приятно иметь дело с умными девочками. Нет, визиты надо наносить и общественную жизнь нужно. Но как говориться – потерять имя очень легко. А вот вернуть все, или создать хорошую репутацию – куда сложнее. Что ж, она будет говорить… А вода, как известно, камень точит.