Алмазы и истинные сокровища

Пока шла жизнь пансиона, понемногу менявшегося – произошло несколько событий, раскрывших душевные качества и Сары и прочих обитателей школы. Мария получила письмо от отца Лотти, что мать ребенка покинула мир живых. И теперь эту новость следовало сообщить и так нервному ребенку. Мария попросила Амелию привести к ней Лотти, а пока сестра ходила за пансионеркой, велела служанкам накрыть чай. Дополнительно она приготовила настойку валерианы – мало ли что. Наконец Амелия привела девочку и вышла. Лотти села на предложенный стул и вопросительно посмотрела на директрису. За прошедшее время она научилась лучше контролировать себя, но всё еще случались срывы. Мария налила им чай и мягко начала. — Лотти, я получила письмо от твоего отца. — Да, мисс Минчем?.. — Он пишет, что вынужден сообщить нам и тебе печальное известие. Девочка напряглась. — Дело в том, что твоя матушка покинула этот мир. — Мама… мама… умерла?.. - Глаза девочки начали наполняться слезами. Мария отодвинулась от стола и раскрыла ей объятья. Лотти соскочила со стула и прижалась к женщине, захлебываясь в рыданиях. Женщина обнимала девочку, гладя по спине и волосам, давая ей выплакаться. Потребовалось изрядно времени, чтобы Лотти успокоилась и начала шмыгать носом и икать. Мария вручила ей платок, потом отвела умыться и усадила на диванчик, вручая чашку, куда накапала валерианы, разведя ее водой. — Выпей. Это поможет немного успокоиться. — Фу… что это?... — Валериана. Пей, пей. Ничего страшного. Кривясь и морщась, девочка выпила всё. Мария села с ней рядом, обнимая за плечи. — Я понимаю, что тебе сейчас очень горько и плохо. Я дам тебе пару дней отдыха от уроков, но потом ты вернёшься к занятиям. — Но.. мамочка… шмыг… — Она сейчас среди ангелов и смотрит на тебя с небес. И думаю, она бы хотела, чтобы ты училась как следует. Я верю в тебя. Лотти подняла несчастный взгляд. — Но… — Пару дней отдохни. Но затем – возвращайся к девочкам и урокам. Мы все тебя любим. Девочка снова прижалась к директрисе. Мария погладила ее, а потом затянула на колени, и принялась покачивать, негромко напевая… Уснувшую Лотти служанки унесли в спальню младших девочек, а Мария долго сидела, глядя перед собой. Не было принято в этом времени нормально эмоции проявлять. Спустя день она случайно увидела – что не ошиблась в Саре. Старшая девочка мягко, понимая, что рана еще совсем свежа, разговаривала с Лотти, говоря о том, что и ее мама “там на небе, с ангелами”, но ведь остался папа, и значит она не совсем одна. И надо стараться, надо учиться, чтобы мама там была счастлива и горда своей девочкой. Да, Лотти расплакалась, но и Сара проявила себя с лучшей стороны, обнимая малышку и плача вместе с ней. Удивительный ребенок, с поистине золотым сердцем – ведь ко всем относилась вежливо, и уважительно, не показывая служанкам что она выше их по положению – более того, Мария знала, что девочка старается следить за своими вещами и кроватью, и крайне редко горничным приходится что-то делать за ней. Ну разве что когда Сара, засидевшись с уроками, просыпала. Но это случалось редко – просто потому что что все учителя и сама Мария строго наказывали – да, учись, но не в ущерб себе. Пришли письма о том, что найдены алмазные россыпи. И удивительное дело – это новость никак не повлияла на отношение Марии к девочке. И на саму девочку тоже. Ибо деньги – да и любые богатства, только средство. Накормить голодных, обогреть нищих и бездомных, исцелить хворых. Но все богатства мире не смогут дать тепла и счастья. Может сумеет она научить этих девочек тому, что далеко не всегда богатство это равно добродетели. Богатство – это мера ответственности. Ты получил многое – но и отдать должен ничуть не меньше. Потому что так – правильно. По совести. Наступило Рождество, кто-то из девочек отправился по домам – а для остальных в одном из больших залов была наряжена елка, и был приготовлен праздничный обед и ужин. А потом Мария собрала девчонок в гостиной, и раскрыв книгу принялась читать им. Сказки. Всего лишь сказки. Только ведь сказку можно выбрать особую. О том, что даже самая большая власть и богатство не всегда означают богатство души и широту сердца. И наоборот – что бедность и нищета учат подчас тому, что все в мире может перемениться. И только отношения между людьми могут оставаться вечными. Ибо не размером богатства всё меряется. Такие чтения понемногу, капля за каплей, вкладывали в головы девочек мысль, что да, наличие достатка хорошо, только ставить его самоцелью не стоит. Есть у тебя богатство – часть его отдай тем, у кого ничего нет. Но с умом. И тогда вернется все к тебе с прибытком. И понемногу даже до самых упертых девочек дошло. Не сказать, что вот с ходу удалось сломать стереотипы и догмы, закрепившиеся в голове – но по крайней мере девочек-служанок обижать перестали. Те ведь и так старались – и на работе и на учебе, на них еще и всякие соплюшки истерики свои срывать станут… И ведь девочки не глупые – просто никто их толком прежде не учил. Так что и служанки и горничные сейчас добирали, осознав, что без хоть какого-то образования бить им до конца дней никем. Вот и старались – про работу не забывая. А алмазы… А что алмазы? Вещь полезная, при огранке – красивая. Только есть их нельзя, да и наготу ими не прикрыть. Мария прикрыла книгу, закончив читать сказку о Счастливом принце. — Скажите, девочки, прав ли бы Принц – отдав все, что было у него? Ясные глаза – и недавно поступивших, и тех, кто уже учится здесь, и почти выпускниц. Вот Лавиния руку тянет. Она кивнула, поощряя к ответу. — Принц поступил глупо – что ему те люди?! — Скажи, лавиния – кто вырастил хлеб, что ты ешь, кто сшил одежду, что ты носишь? Да, ты можешь купить – но жизнь непредсказуема. Уважай те, кто трудом своим создает то, чем ты пользуешься. — Если б у меня были все богатства – я бы ела на золоте и спала на шелках! — А принесло бы это тебе счастье? Девочка посмотрела на женщину с недоумением – дескать, а разве нет? — Чужая зависть, неприязнь, и да, одиночество. — Ну и что? У меня ведь будет богатство? Голос подала Сара. — Но рядом с тобой не будет никого, кому ты могла бы довериться, кто действительно поддержит тебя в трудную минуту. Никто не будет любить тебя на самом деле, никто не утешит в печали… Богатство… вот оно есть – а вот его нет. А люди, которых ты не оскорбила не оттолкнула –они останутся, и помогут и поддержат. Лавиния фыркнула, ее подружки тоже зафыркали. — А ведь она права, девочки. Вы ведь знаете притчу о добром самарянине? Мимо раненого прошли его соплеменники – и священник и учитель – но чужак, коему казалось должно быть все равно, помог и спас, и лечил и даже оплатил постой и лечение. Так кто же поступил лучше – те, кто был единоверцы, или тот, кого считали чужаком, кто не выбирал – богат ли раненый или беден? Девочки задумались. Потом одна из девочек, из тех, кто входил в кружок подружек Лавинии, осторожно сказала, теребя край рукава форменного платья. — Получается, что не обязательно быть соплеменником, или единоверцем, чтобы проявить милосердие и сострадание? — Верно, Джесси. А еще – хочу вам всем напомнить, что если вам многое дано. то и многое спросится. Да, Лавиния, можно ходить в шелках, спать и есть на золоте – но что о тебе вспомнят? Доброго? Хорошего? Увы – но ничего. Строчка в книге - и больше ничего. Девочка явно была не согласна с этим, но ограничилась тем, что поджала губки. — Мисс Минчем – а как мы можем… как это? Отдать? — Если позволяют средства – строить больницы, школы, дома для сирот… И вот в связи с этим вас будут помнить спустя поколения. По итогу беседы большая часть девочек приняла мысль, что не стоит все богатства замыкать на себе, но здраво тратить их на попечение бедноты. Хотя Лавиния так и осталась при каком-то своем мнении. Впрочем, что до Сары – она приняла известие о наличии алмазных россыпей спокойно. Они есть – да, хорошо. Но если б их и не было, думается, она точно так же относилась ко всем и вела себя достойно.