Новая жизнь.

В целом, жизнь пансиона почти не поменялась – всё также шли уроки и занятия, всё также по плану проходил день за днем. Почти не изменилась и жизнь Сары в пансионе – она посещала уроки, занятия, разве что цвет ее форменного платья сменился на черный, как и цвет фартука. Она стала немного более замкнутой, хотя все также не оставляла вниманием младших воспитанниц, особенно Лотти и Эрменгарду. Что касается академических успехов – здесь девочку в один голос хвалили все учителя. Она старалась, при этом не ведя себя как выскочка и всезнайка, а просто проявляя трудолюбие и внимание, и остальные девочки, глядя на нее, тоже тянулись следом. Конечно, теперь не было возможности дарить дорогие подарки или устраивать пышные праздники, но Мария заботилась о том, чтобы у девочки были и средства на милые безделушки, и одежда была добротной и качественной, а еще, поразмыслив, организовала дополнительные занятия по рукоделию. За внимательным отслеживанием за узором нет времени тяжким мыслям. Ну и если стараться можно в итоге сделать действительно отличную вещь. Сара, понимая, что купить подарок не сможет – предпочитала совершенствоваться в рукоделии. Ее платья украсились вязаным кружевом, она вязала себе вещи – шарфики, шали, кофточки, носки. Те девочки, которых вполне было бы назвать её подругами – Лотти, Эрменгарда, соученицы в группе, получали симпатичные презенты, да и чайные уголки в комнатах украсились кружевными салфетками и покрывалами. Прилежание и трудолюбие, с которыми Сара создавала их, были видны невооружённым глазом. Мария поддерживала девочку, считая, что это правильно. Однако были те, кто считал (и Мария понимала, с чьих слов) иначе. Минуло пара месяцев, как Сара оказалась на полном попечении Марии и пансиона. Обнародовать тот факт, что девочка осталась без гроша, женщина не собиралась. Однако… Вот правду говорят, про “большую деревню” – видимо, глубоконеуважаемый мистер Бэрроу не удержал в себе очень ценное мнение. Что ж… Свое мнение она об этом человеке составила. А потом произошло кое-что еще. Приближалось Рождество – первое Рождество Сары в ее новом статусе. Девочки – большая часть пансионерок, имея возможность распоряжаться некоторыми суммами, покупали подарки друг другу. Сара же, переговорив с директрисой, пошла другим путем. Обладая хорошим вкусом, имевшимся от рождения, и развитым впоследствии воспитанием, девочка также обладала усидчивостью и трудолюбием. Так что приобретя в магазине пряжу, нитки и крючки со спицами, села за работу. Вязала она в целом быстро и аккуратно – так что пусть небольшие, но сделанные с душой подарки были готовы в срок. Мария лишь улыбалась и качала головой – какое же это будет сокровище, когда вырастет. Наступили праздники – часть воспитанниц разъехались по домам, остались лишь те, кто по каким-то причинам не мог отбыть к семье или родственникам. Но для них была устроена уже ставшая традиционной елка с праздничным ужином, играми в фанты, подарками, музыкой и танцами. Был запланирован поход на рождественскую ярмарку и на каток – не сидеть же девочкам в четырех стенах! После праздничного ужина – до которого были фанты, танцы, всякие шарады (развлечение началось согласно плану часов в восемь, ужин был подан ближе к одиннадцати, с расчетом, чтобы встретить Рождество и уже к часу спать), девочки начали вручать друг другу подарки. Незатейливые, но выполненные с любовью вещи, которые вручала подругам Сара, вызывали улыбки и добрые слова, идущие от сердца. Но не все имели в себе достаточно такта и воспитания. Первая попытка уколоть девочку ее финансовой несостоятельностью случилась еще во время ужина. Одна из девочек, которые учились в старшей группе, тягуче-медовым голоском обронила. — Скажи, Сара, как тебе сегодняшний стол? — Всё замечательно, спасибо, что ты об этом спросила, Джессика. — Конечно – ведь вряд ли тебе доведется попробовать что-то подобное впредь… Мария с холодной улыбкой посмотрела на говорившую. — Мисс Уайтброу. — Мисс Минчем?.. Я… сделала что-то не так? — Я делаю вам первое предупреждение. Ваше поведение недопустимо для юной леди. Продолжаем ужин. Погасшее было приподнятое настроение постепенно вернулось, девочки принялись болтать, наслаждаясь трапезой. А вот Мария взяла себе на заметку. Это ведь не просто так, это явно с чьего-то голоса. Пришло время вручения подарков. Лавиния, получив от Сары достаточно сверток, перевязанный лентой, небрежно, скривив губки, вскрыла его, и с пренебрежением покрутив сам подарок, фыркнула. — Чего еще ожидать от нищенки! Всего-то и радости, что рукоделие! Ну ладно, так и быть… — Я рада, что тебе нравится. С Рождеством, Лавиния. Сара с мягкой улыбкой присела, и отошла, вручая подарки тем, кто был ей близок. Мария получила от теплый и симпатичный шарф, который можно было носить и как капюшон, закрывая голову и шею. Саму идею она подкинула девочке – но дальше Сара справилась сама. Тем не менее, праздник не был испорчен. Но вот как только праздники завершились, в пансион были вызваны родители Лавинии. Мария встретила их в кабинете. Эрл грей, в вазочках печенье и сладости. И кое-какие бумаги. Пара чопорно присела, всем видом давая понять, что они не понимают причин вызова. Мария кивнула и первой заговорила. — Я пригласила вас, чтобы поговорить с вами о вашей дочери. Лавинии. — А что с ней? Лавиния – хорошая девочка! — Безусловно, ведь все дети прекрасны для своих родителей. Однако, поручая моему попечению вашу дочь, вы полагали, что здесь она получит образование, воспитание и научится хорошим манерам. Так? — Несомненно. Ваш пансион был одним из лучших и раньше, а в последние годы – лучший. — Спасибо за признание моих заслуг. Однако речь не об этом. – она отпила глоток чая. – Речь о другом. Видит бог – я приложила немало усилий, дабы воспитать из вашей девочки достойную леди: образованную, воспитанную, тактичную, способную вести себя с достоинством при любых обстоятельствах. Но… Мария сделала паузу. — Но?... Вперед подалась миссис Герберт – дочь была явно на нее похожа. — Но, к величайшему прискорбию и моему глубочайшему сожалению, мне так и не удалось отыскать в вашей дочери хоть каплю человечности. Да, она воспитана, образована, у нее прекрасные манеры. Но я вынуждена попросить вас найти для вашей девочки другое учебное заведение. Я дам рекомендации, учителя аттестую Лавинию по всем предметам, однако я вынуждена настаивать о переводе ее из нашего пансиона. — Но это какой-то… вздор! – женщина пыталась. – Если Лавиния показывает успехи по всем дисциплинам – почему вы просите о переводе? Мы в срок вносим плату за обучение и содержание… Я не понимаю! — Успокойся, Маргарет. Я уверен, что это просто какое-то недоразумение. Мисс Минчем, скажите, в чем всё-таки причина? Мария отпила еще один глоток и тонко улыбнулась, отставляя чашку на блюдце. — Видите ли, вот уже несколько лет я ставлю во главу угла при обучении девочек не только качественное и разностороннее образование, не только воспитание манер, обучение этикету, но и воспитание из них достойных леди. А достойные леди никогда не позволят себе поведения досужих кумушек и записных сплетниц. Более того, достойные леди не позволят себе травлю других людей только потому, что те попали в сложное финансовое положение. Немая сцена. — Кхм… простите… о чем идет речь? — Ваша дочь, Лавиния Герберт, начала травлю одной из пансионерок, Сары Кру. Девочка осталась без родителей, и находится на попечении пансиона до совершеннолетия. Сейчас есть некоторые сложности с ее наследством, отчего девочка несколько ограничена в средствах. Хотя я сделал все, чтобы эту новость знал крайне ограниченный круг людей – каким-то образом до вашей дочери и кружка ее подруг… хотя, как мне кажется, Лавиния слабо понимает концепцию дружбы, так вот каким-то образом Лавиния получила эту информацию. И не нашла ничего лучше, как начать травлю соученицы. Это – недопустимо. — Кру?... Кажется я слышал эту фамилию… что-то связанное с мошенничеством… — Не имею склонности обсуждать сплетни. Как бы то ни было – но подобное поведение и отношение в стенах моего пансиона я терпеть не намерена. — Мисс Минчем, мне кажется, что это может стать… плохой рекомендацией для вашего… заведения. Если у вас тут… принимают… всяких… — Мистер Герберт. Вы сейчас оскорбляете ребенка, который потерял отца. Это раз. Что характеризует вас не лучшим образом – и как человека и как родителя. Это два. И третье – я буду настаивать, чтобы вы забрали вашу дочь как можно скорее. Вот контракт на обучении Лавинии. Предлагаю расторгнуть его. Вы ведь не хотите, чтобы ваша дочь и далее обучалась здесь? — В свете открывшихся обстоятельств… мы забираем Лавинию! Она не будет обучаться в этом месте! Миссис Герберт патетически воскликнула, комкая платочек, и всем видом выражая свое возмущение. Ну и скатертью дорожка. Не смотря на в целом хороший уровень успеваемости, Лавиния в плане социализации показывала строго отрицательные величины. Не подружки – а королева и ее свита. И вот в один из зимних дней Лавинию забрали из пансиона – что характерно, уходила она, надев митенки и шарф, которые ей в подарок связала Сара… Правда, Мария имела возможность наблюдать, как миссис Герберт, что-то выспросив у дочери, буквально сорвала с нее митенки и шарф и отшвырнула их в сторону, загоняя дочь в экипаж. Выбежавшая откуда-то со стороны крыла прислуги Бекки подняла их, глядя вслед карете и прижимая вещи к груди побрела обратно Что ж, время и судьба их рассудят. Порой те, кто знает цену лишениям, гораздо отзывчивей, чем те, кто родился в серебряной ложкой во рту… А Сара… Сара же узнав, что Лавиния покинула пансион, если и опечалилась – то незаметно. Тем более что стайка новоявленной “принцессы” очень быстро рассыпалась – и девочки начали учиться быть людьми, а не только красивыми куклами. Чуть позже еще несколько родителей, видимо достаточно внушаемых, забрали дочерей из пансиона – недавно поступивших. Мария спокойно восприняла это событие – если люди настолько подвержены чужому мнению, что готовы осудить ребенка, оказавшегося в сложной ситуации, то бог им судья. А в остальном, жизнь продолжалась.