Карантин.

Утром следующего дня пансион перешел в режим карантина – отправлять остальных девочек по домам было неразумно, просто потому, что болезнь могла проявиться там. И девочки стали бы источником заразы. Экономка и прислуга получили распоряжения, как максимально в их условиях обеспечить свою защиту, также была проведена ревизия всех припасов и продуктов. К этому моменту в лазарет переместились еще две девочки из пансионерок. Мария понимала, что лазарет не вместит всех девочек, если число заболевших будет расти – так что придется отвести под палаты часть спален. Собрав всех обитателей пансиона она объявила, что заведение закрывается на карантин – до тех пор пока не получится побороть болезнь. Всем, кто здоров, предписывается носить маски, которые надо менять хоть три раза в день, использованные стирать, руки мыть и обрабатывать слабым раствором хлорной извести, а еще лучше носить перчатки. Полы в помещениях обрабатывать раствором хлорной извести, а также карболово-мыльным раствором и кипятком. Это касалось и посуды и вещей, которые будут использоваться заболевшими. Прибывший на следующий день доктор Бриджес, хотя и был несколько удивлен и засыпал ее вопросами, в целом не возражал. По крайней мере он имел возможность практически наблюдать, что предложенные Марией методы работают. Да, эта реальность во многом отражала мир викторианской эпохи настоящего мира, но и отличий хватало. По крайней мере, к женщинам здесь относились не как к красивой куколке, которая “прелесть какая дурочка”, а всё же прислушивались и не отвергали их идеи до того как они были высказаны. Так что доктор пообещал посодействовать в получении карболовой кислоты, зеленого мыла и хлорной извести. Он так же безропотно натянул перчатки и маску и только после этого его пустили к больным. У Долли все еще держалась температура, у новых пациенток тоже. К жару добавился кашель, неприятный, лающий, который пока не поддавался ничему. Осмотрев девочек и оставив некоторое количество лекарств с предписанием что и когда пить, откланялся. А они остались в своем узком мирке. Спектакль с изображением того, что Саре как бы плохо живется был отменен – не до этого, сейчас было важнее организовать быт, учебу и досуг девочек, которые оказались в изоляции. Не допустить распространения болезни так, что слягут все (и самой бы не свалиться), не допустить того, чтобы кто-то умер. Разумеется, родители девочек, напуганные распространяющейся эпидемией, попытались забрать дочерей, но Марии удалось, применив всю дипломатию и дар убеждения, уговорить их оставить девочек в пансионе, напутствовав тем, чтобы береглись от заражения. Были конечно сомнения в том, что ее советы будут услышаны, но вдруг… Следующие дни слились в какую-то лихорадочную череду – забота о заболевших, поддержание чистоты во всех помещениях, четкий и строгий режим и распорядок. Увы – вопреки ее стараниям, число заболевших увеличилось, к уже первым семи добавилось еще несколько – еще четыре ученицы и две горничные. К счастью, на ногах остались кухарка с помощницей и прачка. Не заболели и те учителя, что жили при пансионе – часть были приходящими, а вот те, кто жил в пансионе постоянно (у них был контракт на определенный срок работы), оказали неоценимую помощь в том, чтобы занять девочек. Шли уроки, часть занятий заменялись чтением книг, девочки, соблюдая меры предосторожности, помогали по хозяйству. Вопрос с поставками продуктов решился за счет самоотверженности тех торговцев и владельцев лавок, что на свой страх и риск доставляли продовольствие к воротам пансиона – а Мария вместе с парой помощников – это могли быть как горничные, так и кто-то из учителей, передавала деньги и забирала продукты. Была выработана целая процедура – как именно всё делать, чтобы не заразить и не заразиться. … Мария, закрыв лицо маской и руки перчатками, зашла в лазарет. К сожалению, болезнь успела забрать свою первую жертву – накануне она закрыла глаза Долли. Девочка долго боролась с болезнью, очень долго. Они тоже старались – и пожалуй выздоровление части больных они обязаны не только поддержанию чистоты и лекарствами от доктора Бриджеса. Хотя он не так много мог предложить – хинин, аспирин, некоторые микстуры, смягчавшие кашель. Зато внезапно оживился таинственный даритель – на чердаке обнаружилась корзинка с фруктами, а еще там были положены корни имбиря. Каждые два дня появлялась новая корзинка, что позволило обеспечить больных и не только их витаминами, и во многом это способствовало выздоровлению. Не у всех, да. Не у всех. Невероятным усилием – и своевременной изоляцией, и всеми мерами, удалось избежать того, что заболели б все. Из внешнего мира новости тоже не радовали – эпидемия набирала силу, люди болели, люди умирали… Началась паника, из города начался постепенный исход – люди обеспеченные, люди со связями, торговцы, при этом правительство пыталось и относительно успешно противостоять этому, устанавливая кордоны на выходах из города, не позволяя заразе распространяться, но если это срабатывало против законопослушных, то совершенно не работало против тех, кто обитал на лондонском дне. Город погружался в мрачное состояние, каковое наступало при любых подобных ситуациях. Кое-где, по слухам уже случались грабежи, панические, какие-то совершенно невероятные слухи, вплоть до того, что с амвонов некоторых храмов и церквей оглашалась весть чуть ли не о конце света. Все эти настроения так или иначе проникали в пансион, приводя к тому, что девочки, да и взрослые начинали впадать в уныние. А уныние в их ситуации – фатально. Обойдя всех девочек – практически у всех все еще держалась температура, слабость, кашель, который немного удалось смягчить травяными отварами, и очень грустное настроение. Впрочем уныние витало словно туман во всех помещениях пансиона. И с этим надо было что-то делать… Помог случай – к воротам пансиона пришел молодой мужчина, потерянный и и словно оглушенный, не слишком твердо стоящий на ногах, кашляющий, и в целом вид имеющий сильно нездоровый. Первым порывом было прогнать его, но что-то заставило Марию – соблюдая все предосторожности, впустить странного пришлеца. При ближайшем рассмотрении это оказался… пастор, причем довольно молодой, потрепанный, измученный и больной. Мужчину – под полную ответственность Марии, впустили, по ее указанию его отмыли, переодели – и устроили в отдельной палате, проводя лечение как и для девочек. Был вызван доктор Бриджес – осмотрел нового пациента, выдал рекомендации и удалился. А пастор, то ли силой веры, то ли просто оказался покрепче – но пошел на поправку, и даже принялся понемногу вставать, рвался помогать, за что получал благодарность, но мягко и непреклонно его порывы отклонялись. Тогда мужчина, выпросив Библию, направился в палату девочек, где, всё же сев на стул, принялся… проповедовать. Мягко, не укоряя, но внушая надежду на выздоровление, он говорил с девочками, прогоняя уныние и страх, привнося свет. … В дальнейшем отец Джозеф остался в пансионе, даря духовную поддержку и наставление. Мария как-то и сама обратилась к нему с просьбой о беседе, и по окончании ее у нее стало гораздо легче на душе. Наверное, это событие во всех вселило надежду, что они смогут выйти из этой непростой ситуации почти без потерь. А потом случилось то, чего Мария опасалась больше всего. В одночасье слегли больше десятка учениц, в числе которых оказалась и Сара – и видимо, высшие силы сочли, что этого мало – заболела Амелия, и двое учителей. Оставшиеся на ногах дети и взрослые были готовы впасть в панику и бежать куда глаза глядят… Мария встала на пороге, пресекая бегство. — Я призываю вас не опускать рук. Не поддаваться панике. — Мисс Минчем! От хвори ж все поляжем! — Нет. Мы выстоим. Я обещаю – что больше никто не умрет. — Всё в руце божией… – к ним тихо подошел отец Джозеф. — А мы должны верить в его промысел. Мы сможем выстоять. Мужчины, женщины, девочки и девушки стояли, глядя на нее. — Господь — Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться… Молитву подхватили остальные, и отзвуком мыслей звучало: Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох — они успокаивают меня.