Серьезный разговор.

Еще через день Мария отправила одну из горничных с запиской, в которой просила мистера Кэррисфорда принять ее, поскольку разговор не терпит отлагательств и касается их общей знакомой. Ответ пришел быстро – ее ждали к определенному часу. Что ж, желание пообщаться уже обнадеживает. Мария тщательно подготовилась к визиту – строгое, максимально закрытое платье, волосы собраны в узел, лицо без косметики, разве что чуть тронуты губы. Оставшись довольна своим внешним видом, набросила на плечи пальто и поспешила через улицу. Дверь ей открыл слуга индус и с поклоном приветствовал. — Сахиб уже ждет вас. Мария кивнула, отдавая пальто, и затем следуя за индийцем. Рам Дасс привел ее в просторный, но мрачный кабинет. Мистер Кэррисфорд сидел у камина, закутанный в плед, лицо исхудавшее, с глубокими тенями под глазами. Взгляд, устремленный на пламя, был отстраненным, почти неживым. Когда Мария представилась, он лишь кивнул, не поворачивая головы. Женщина вздохнула. — Мистер Кэррисфорд. Я пришла, чтобы поговорить об одной девочке. Воспитаннице моего пансиона. – она сделала паузу, заметив слабый признак внимания. – О Саре Кру. Мужчина повернул к ней голову. — Что вы можете о ней сказать… я видел, как девочка жила словно служанка… — Простите, если наш спектакль ввел вас в заблуждение. Но и вы поймите мои мотивы. Я отвечаю за этих девочек, за моих воспитанниц. И вы могли бы слышать, что мой пансион имеет очень хорошую репутацию. — Спектакль? Репутация? О чем вы?! — Это долгий рассказ. И если вы будете так любезны, что предложите даме чай и кресло, то я расскажу, чем я руководствовалась. По лицу мужчины пробежала гримаса, но он нетерпеливо махнул рукой, предлагая сесть, Рам Дасс принес чай. — Рассказывайте. И не пытайтесь обмануть меня. — Не имею такой цели. Но скажите – вы хорошо помните Сару? Как она выглядит? Мужчина задумался. — Я помню ее совсем ребенком лет пяти. — Дети имеют свойство вырастать и меняться. Сомневаюсь, что ваш слуга знал Сару в лицо. На момент появления подарков на чердаке жили две девочки – Бекки и Долли, это служанки, которые работают в пансионе и учатся в сокращенных классах. — Но я видел!... — Всего лишь постановку, которая была устроена с целью выяснить личность загадочного дарителя. Вам ли не знать, сколь уязвимы девочки – и насколько тревожно для меня выглядели все эти дары! — Вы… вы подозревали меня?! — Простите, мистер Кэррисфорд, но что мне оставалось делать? И нет, не вас конкретно – но у меня были нехорошие предчувствия. Мужчина, успокоившись после вспышки, все же принял доводы Марии. — Продолжайте. — Итак, когда я получила новость о том, что Сара осталась сиротой –я приняла решение взять ее на полное обеспечение. Да, я не могу покупать ей дорогие платья и подарки – но ребенок получает образование, она одета и обута, она спит в тепле на нормальной постели, она всегда сыта. Да, ей иногда дают поручения – но так или иначе всех девочек приучают к труду. Более того их всех обучают разным рукоделиям, благодаря чему выпустившись из стен пансиона они не будут голодать. Мистер Кэррисфорд сидел, и молча смотрел в огонь. Потом глухо спросил. — И вас не разочаровало то, что у Сары могло не оказаться ни гроша за душой? — Знаете, эти самые копи – то ли они есть, то ли их нет… это всё очень смутно и туманно. Но я знаю одно – покинув стены пансиона, Сара сможет твердо стоять на ногах. Она будет знать цену деньгам. И если случится чудо – что ее отец всё же жив, она будет его достойной наследницей. — А… болезнь? Она не… не заболела… не исчезла?. — Мы все перенесли болезнь. И лишь благодаря вашему слуге, обошлось почти без жертв. Все воспитанницы живы. — Почти без жертв? — Долли. Служанка. Мы оказались в непростой ситуации – но благодаря людям вокруг, мы выстояли. — До меня дошли слухи, что у вас новый поверенный. — Мистер Дженкинс? Да, мы успешно работаем. На моем попечении оказалось несколько сирот – они так же как и Сара не будут ни в чем нуждаться. Снова повисла пауза. А потом мужчина осторожно спросил. — Могу ли я… иногда видеть Сару? Она все, что осталось от моего друга… от Ральфа… — Конечно можете. Вы все же не чуждой ей человек, вы близко знали ее отца. Думаю, что и Сара помнит вас. Сейчас станет чуть спокойней, и девочка сможет навещать вас по выходным. — Почему по выходным? — Потому что идут занятия. А Сара – одна из лучших учениц пансиона. Мы все очень гордимся ей. Мистер Кэррисфорд снова помолчал. Потом уточнил. — Скажите, чем я могу вам помочь? — Если это не будет дерзостью с моей стороны – возможно ли создать что-то вроде фонда, чтобы девочки, потерявшие родителей, при выходе из пансиона имели какую-то сумму, чтобы начать жизнь не совсем с нуля. Я заложила основу. Но моих ресурсов мало. — Я подумаю. — Я благодарна за это. И вы тоже можете приходить к нам в пансион. Мистер Кэррисфорд кивнул. — Вы смогли изменить мое мнение о вас, мисс Минчем. — Вы думали, что я буду ценить в девочке лишь ее состояние? Мужчина смутился от такого прямого вопроса. Но после небольшой паузы кивнул. — Знаете, я ставила во главу угла то, насколько полезным будет мое заведение для этих девочек. А их достаток – вопрос несколько вторичный. Наш пансион в состоянии обеспечить девочкам все необходимое. — Я видел… Эти платья… это новая форма? Почему именно так? — Это разделение на группы – младшие часто пачкаются, поэтому темные цвета это выход. Чем старше – тем светлей. К тому же обучение по возрастам целесообразней и логичнее. — Благодарю за разъяснение. — Скажите, мистер Кэррисфорд – те подарки… чья это была идея? — Рам Дасс сообщил что на чердаке живет девочка, которая много трудится, и учится. Сначала это лишь он – а потом я, получив описание, велел ему и впредь снабжать обитателей чердака. — Спасибо за ответ. Я всего лишь беспокоилась о безопасности девочек. — Спасибо и вам, мисс Минчем. Я рад, что ошибся в вас. По хорошему ошибся. Женщина лишь улыбнулась. Она предполагала, что этот разговор будет очень непростым, и была рада, что удалось убедить мистера Кэррисфорда в своих добрых намерениях. В самые ближайшие выходные девочка навестит мужчину. Всё же никого ближе у нее теперь нет.