Дух Рождества.

В выходной день Сара в сопровождении Марии отправилась в гости к Кэррисфорду. Девочка попросила начальницу пансиона сопровождать ее – немного смущаясь и опасаясь. Женщина не стала возражать. В любом случае – видели они друг друга давно, раз уж ошибся, получив описание. Пройдя через холл и отдав слуге теплую одежду, женщина и девочка поднялись по лестнице в гостиную. Там их уже ждали – у камина был накрыт столик к чаю, рядом в кресле сидел сам Кэррисфорд. Сам сэр Томас побывал в пансионе на днях и был весьма впечатлен его устройство и тем, как живут девочки, как они устроены, и впечатлился тому, как все устроено разумно и обстоятельно. И вот теперь Сара шла в гости к другу своего отца. Войдя в гостиную, гостьи разделились: Мария держалась чуть в стороне – тогда как Сара пошла вперед, к сидевшему у камира Кэррисфорду. Мария наблюдала, как девочка подошла к мужчине и присела в книксене. Кэррисфорд подался вперед, всматриваясь в ее черты, и не видя следом лишений –ни худобы, ни иных признаков тяжелой жизни. Да девочка еще не вполне оправилась после болезни – но в таком же состоянии все ученицы. Но Сара не выглядит измученной непосильной работой. Мужчина наконец справился с собой. — Сара… Дорогая Сара! Я рад видеть тебя в добром здравии… Девочка подошла к нему и мягко и негромко сказала. — Дядя Том… Скажите, вы знаете, что случилось с…папой?.. – её голос дрогнул. — Сара… я… он.. Прости меня, я очень виноват перед тобой. И перед Ральфом. – Мужчина опустил голову, пальцы сжали ткань пледа. — Дядя Том? — Я оказался слеп и недальновиден, доверившись поверенному, который посоветовал управляющего. Увы, и я и Ральф оказались неопытны в делах такого рода. А Бэрроу был так убедителен… Мария удивленно шагнула к ним. — Бэрроу? Альфред Бэрроу? — Да, мисс Минчем. А вы знаете его? — Крайне неприятный человек! — Так вот. Мистер Бэрроу обещал найти опытного человека, который мог бы устроить разработку месторождения в лучшем виде. Увы, но рекомендованный им человек оказался прожектёром, и обманщиком. Поначалу всё действительно шло хорошо – мы начали добывать алмазы, и всё виделось в радужном свете. Ральф строил планы, как будет наряжать тебя в атлас и шелка у самых лучших модисток, что у тебя будет пони, и кукольный дом размером с половину комнаты. Он безумно любил тебя. Я слегка посмеивался над ним – ведь так недолго и избаловать. — О нет, дядя! Если бы у меня были такие богатства, то я бы построила… Вот только не смейтесь! — Я и не смеюсь. – хотя было видно, что мужчина улыбается. — Я бы построила школу. И больницу. Для всех, кто нуждается. И создала фонд для помощи нуждающимся. Кэррисфорд промолчал. — У тебя очень доброе сердце, Сара. Твой отец бы гордился тобой. — Я знаю. Он всегда в моем сердце. Дядя Том… может, вы все же ошиблись и он?... — Прости, девочка, но я вот этими руками бросил ком земли в место его упокоения. Ральф… у него было столь же большое сердце как у тебя. Да у нас поначалу все шло прекрасно – но начался сезон дождей. И ливни показали, что управляющий и приказчики безбожно воровали, поставляя плохую древесину для крепежей, и многое другое… Начался оползень, Ральф поспешил туда, он помогал и спасал… а потом… Его снесло потоком… Мужчина прикрыл лицо рукой, снова переживая страшные минуты. — А я… потрясенный свалился в лихорадке, я был как безумный… Прости, что я раньше не нашел тебя… — Не расстраивайтесь, дядя Том! Мисс Минчем заботилась обо мне! У меня всё есть – и я учусь наравне с другими девочками. Спасибо вам, что вы не стали скрывать от меня пусть и печальную, но правду. Я буду молиться о том, чтобы мой отец нашел покой. И сделаю все, чтобы он гордился мной. Мужчина перевел взгляд на Марию. — Вы сказали, что вам знаком Бэрроу. — Сей… человек весьма нелицеприятно высказывался об отце Сары и о вас. Пусть и не называя имени. Я имела неудовольствие общаться с ним. К счастью, данный… человек более не является финансовым агентом ни Сары, ни пансиона. Кэррисфорд легкой улыбкой дал понять, что заметил, как Мария выделила голосом некоторые слова, не желая опускаться до площадной брани. — Ваше мнение? — Крайне, крайне неприятный, и полагаю, нечистоплотный …человек. К счастью, более мы не пересекались с ним. А финансовые дела пансиона помогает вести Уилфред Дженкинс. Очень достойный человек и джентльмен. — Спасибо за информацию. Увы, мы оказались неопытны… — Я не виню вас – мистер Бэрроу умеет подать себя как очень убедительного человека. Кэррисфорд кивнул – было видно как этот сломленный и почти отчаявшийся человек, снедаемый виной за случившееся, несколько воспрял духом. Помолчав, он взял девочку за руку и спросил. — Сара, ты не хотела бы перебраться ко мне? Здесь у тебя будут свои комнаты, любые наряды… лучшие учителя… Девочка помолчала – а потом качнула головой. — Спасибо, дядя, но я останусь в пансионе. — Почему же? Он не сердится – мужчине просто интересно. — Там я привыкла. Там распорядок, я как все. Равная. У меня всё есть, и я не нуждаюсь. У меня есть подруги, и те, о ком я забочусь. — Заботишься? — Да. Лотти и Эрменгарда. Они замечательные. В голосе Сары звучала улыбка. Мария тоже улыбнулась – девочка с вниманием и теплотой помогала младшим, хотя Лотти и Эрменгарде уделяя чуть больше внимания. — А еще у нас недавно был Открытый вечер. — Открытый… вечер?.. Мария подошла, чтобы пояснить. — Мы проводим специальные вечера для детей из приюта. — Да! Для детей из сиротского приюта на Бишопсгейт! Они приходят, и мы с девочками играем с ними, читаем им сказки, угощаем чаем и булочками! Мисс Минчем говорит, что благодарность и умение делиться – часть настоящего воспитания. И мы сейчас все заняты! Мистер Кэррисфорд глубоко задумался, услышав это. А потом спросил, вопросом выдавая то сомнение, что еще гнездится в нем. — Почему вы всё это делаете? — Потому что могу. Любой ребенок нуждается в тепле, заботе и внимании. И проявляя милосердие к тем, кто лишен многого, мы делаем вклад в будущее. Ведь самый дух Рождества в том, чтобы у каждого был праздник. Маленькое чудо доброго сердца. И мы будем рады видеть вас как гостя в нашем пансионе на Рождество. — Да, дядя Том! Приходите обязательно… Сара прижалась к мужчине, делясь теплом. Кэррисфорд посмотрел на них – на женщину в строгом платье, само воплощение порядка и духа истинной леди, и на девочку в скромном темно-синем платье и сером переднике. Та картина, которую он было встроил, руководствуясь слухами – что Сару обижают и изнуряют непосильной работой, рассыпалась ввиду своей несостоятельности. Он увидел уверенную в себе девочку, которая полностью доверяет своей опекунше. Мистер Кэррисфорд больше не видел в пансионе напротив тюрьму. Он видел... дом. И в центре этого дома – ту самую "маленькую принцессу", чьё королевство оказалось куда обширнее и прекраснее, чем он мог вообразить.