5. Семейные ценности

В своё время я пожертвовала всем: честью, честностью, своим именем…

Я сделала выбор, но, сняв одну маску, надела другую — ту, что тяжелее доспехов — маску чистой совести. Такой была цена благополучия моего дома, и я бы заплатила её снова.

Ценнария Атрау

٭✷٭

      Оставаться в банкетном зале, среди людей, их разговоров и фальшивых улыбок было худшей из пыток. Больше всего Мерцелле хотелось укрыться и найти покой. Впрочем, в эту минуту считать покоем можно было любое состояние, отличное от приближающейся истерики. Мерцелла решила уединиться в зимнем саду, о котором узнала от Лайса накануне. Сад находился в дальней части гостевой резиденции, и был шанс, что в эту минуту пустовал. Девушка покинула зал и уже зашла в атриум, когда услышала окликающий её женский голос. Сначала Мерцелла подумала, что это мама, но, обернувшись, увидела Ценнарию и даже обрадовалась. При Селестине она едва ли смогла бы сдержать подступающие слёзы. Был ещё один повод радоваться этой встрече: Мерцелла была уверена — никто бы не смог дать ей совет лучше, чем Ценнария. Воодушевлённая этой мыслью, девушка двинулась ей навстречу. — Ценнария-шаар? — спросила, подойдя ближе. Окинув её настороженным взором, женщина улыбнулась, но лишь уголками рта. — Мерцелла… шаар. Возникшая заминка вселила тревогу. Мерцелла не знала, что хуже — эта полная сомнений пауза или то, что Ценнария всё же приняла это новое, ничем не заслуженное обращение. — Вы что-то хотели сказать? — Да. Хотела. — Взгляд Ценнарии прошёлся по холлу, выцепляя нескольких гостей. — Но не здесь. Более ничего не объясняя, мать семейства Атрау двинулась в сторону выхода из атриума. Мерцелла последовала за ней. Миновав лабиринт коридоров, они оказались в пустых апартаментах, в которых, по всей видимости, никто не жил. Попросив закрыть за собой дверь, Ценнария прошла к обитой тёмным бархатом софе, но не села сама и не предложила будущей невестке. — Только что твой отец сказал нам с Габбас-шааром, что хотел бы назначить тебя прим-доминой, — начала она без предисловий. — И поскольку следующим гроссмейстером дома Атрау будет Браннистарх, а не Айен, мы с Габбасом не против. — Правда? — удивлённо спросила Мерцелла. Радость, что совсем скоро она вернётся домой, омрачалась каким-то острым, щемящим в груди чувством. Каким — Мерцелла толком не могла разобрать… Казалось бы, вот, совсем скоро, она наконец покинет эту мрачную, негостеприимную планету, так и не ставшую ей новым домом. Но вместо облегчения её душу всё больше наполняло предчувствие невосполнимой потери. Потери чего-то важного, хранящегося в глубине тёмно-серых глаз… — Правда, — подтвердила Ценнария. — После свадьбы вы с Айеном полетите на Гексос. — Женщина опустилась на софу и отклонилась на мягкую спинку, словно позволяя себе немного расслабиться. — Такой вариант устроит всех и… укрепит наши связи. Мерцелла присела рядом на краешек. — Укрепит связи? Каким образом? Наблюдая в панорамное окно за меняющим свои краски вечерним небом, Ценнария ответила: — Гексос гораздо ближе к Сентаксу, чем Церера. — При чём здесь… Сентакс? От массы стремительно сменяющих друг друга событий в голове был сумбур. К тому же из-за действия магнетара всё больше напоминала о себе мигрень. И всё же, к своему ужасу, Мерцелла начинала понимать, о чём идёт речь: Сентакс — главная планета Шатрийской империи и резиденция Автарха. Оторвавшись от созерцания пейзажа, Ценнария с немалой долей удивления и укоризны посмотрела на девушку. — Мерцелла. Кайелетт Эль Кассар не тот, чьим отношением стоит пренебрегать. Особенно в нашем положении. Всё ещё не веря, что слышит это от своей будущей свекрови, Мерцелла уставилась на женщину. Ценнария продолжила, усаживаясь поудобнее: — Его интерес к тебе очевиден. Нам это на руку. — Вы… кхм-кхм… — Мерцелла прочистила пересохшее горло, — хотите, чтобы я стала… его любовницей? — смысла ходить вокруг да около и подбирать более красивые, маскирующие правду слова больше не было. На лице Ценнарии не дрогнул ни один мускул, а в стальных глазах светилось неумолимое спокойствие — это и стало ответом. — Вы уже всё решили… за меня, — сказала Мерцелла упавшим голосом. Ценнария качнула головой. — Не мы. Автарх. — А как же Айен? При упоминании о сыне Ценнария вздохнула, но тень её грусти была мимолётной. — Айен сделает так, как лучше для дома. И твой долг — следовать его примеру. Да, возникшая ситуация, безусловно, ущемляет его мужское самолюбие, но он с этим смирится. В конце концов, ваш брак — чисто дипломатический. Ладонь Ценнарии накрыла руку Мерцеллы в ободряющем жесте. — Не стоит переживать. Как фаворитка Автарха, ты принесёшь пользы больше, чем верная жена. Благодаря тебе, оба наших дома будут обладать немалой властью, влиянием… — Сделав паузу, женщина многозначительно приподняла бровь. — И своевременной информацией. Чем дольше Мерцелла слушала эти наставления, тем больше её душу заполняло чёрное вязкое чувство отвращения и бездонной пустоты. Словно прямо сейчас она теряла саму себя. Всего несколько часов назад она дала себе слово взять свою жизнь в собственные руки. И что же получилось? «Любовница, шпионка… Марионетка. Что бы на это сказал Лайс?» Вновь возникший перед внутренним взором образ Атрау-младшего подобных идей не одобрял. «Не ходи», — был его однозначный ответ. Однако у его родителей на Мерцеллу были другие планы, из-за которых она в конце концов потеряет не только Лайса, но и его уважение. Девушка поднялась с софы. Нервно прошлась по комнате. — Но вдруг вы ошибаетесь?! — воскликнула она. — Автарх не делал мне никаких предложений! Если Мерцелла и лгала, то лишь наполовину. Эль Кассар действительно предложений не делал, просто уведомил о своём желании. На её несдержанность Ценнария отреагировала спокойно. — В таком случае, ты должна это исправить. — Она улыбнулась по-матерински тепло. — Мне жаль, что мы с Габбасом недооценили твой потенциал и готовы признать свою ошибку. Сегодняшний день доказал, что твои способности намного больше, чем мы ожидали.

٭*٭

      Зимний сад на первый взгляд был небольшим и напоминал оранжерею в резиденции Атрау: те же уводящие вглубь дорожки из тёмного камня, те же растения, тот же холодный белый свет. Мерцелла зашла и закрыла за собой дверь. Прислушалась… Тишина. Оперевшись о холодный металл спиной, она сползла вниз, на пол. Хотелось отгородиться ото всех, от всего мира. Голова нещадно болела, но подняться и пройти дальше, чтобы поискать аполеск, не было сил — они иссякли так внезапно, что было удивительно, как Мерцелла вообще смогла сюда дойти. Девушка упёрлась подбородком в колени и закрыла глаза. За что? Почему? Зачем всё это с ней происходит? Столько вопросов, и ни на один у неё не было ответа. А может, она зря так драматизирует, и стать фавориткой Автарха не так уж и плохо? Наверняка в том же банкетном зале среди женщин найдётся несколько десятков желающих оказаться на её месте. Такая честь. Такие возможности… В ответ на эти мысли Мерцелла зажмурилась и в отчаяньи простонала: — Не-е-ет… Не хочу… Не хочу! — громко выкрикнула. Злые слёзы обожгли кожу щёк, а треклятое колье, обвивая шею невиданным доселе экзотичным отродьем, казалось, уже душило, не давая сделать полноценный вдох. Мерцелла завела руки за шею, пытаясь расстегнуть застёжку, но та, как назло, потерялась в пряди волос, выпавшей из причёски и запутавшейся вокруг цепочки. — Р-р-р… Дерьмо! — прорычала наследница дома Истри, а потом смачно и от души выругалась. Удивительно, что и слова нашлись подходящие, хотя ни в семье, ни в окружении девушки никто себе такого не позволял. В низших же кругах, где подобное можно было услышать, Мерцела не вращалась. Увлечённая борьбой с ожерельем, Мерцелла не заметила, как над ней вдруг нависла большая чёрная тень…

٭*٭

      Несколькими минутами ранее

      Лайс сидел на каменном бордюре, облокотившись о колени и уперевшись лбом в ладони. Голова наконец перестала болеть, а долгожданная тишина могла бы стать блаженством, если бы не собственные мысли. От них Лайсу бежать было некуда. Это не столько злило, сколько выматывало, потому что все эти мысли были о ней. О ней и Автархе — о том, что дурацкая шутка с платьем переросла в грязный фарс. О ней и Айене… Что теперь будет с этим их долбаным «спасительным» браком? Лайс искренне не понимал брата. Позволять своей невесте так обращаться с собой на глазах у всех… Лайсу было плевать на чужое мнение, но не на честь семьи. За неё он мог бы и глотку перегрызть, даже Автарху. И если бы он сам был на месте Айена, если бы это с ним так поступала та, кого он любил… «Но Айен её не любит», — напомнил себе Лайс. Так почему же он сам видит себя с ней по-иному? Под закрытыми веками полыхнуло золотом — цветом глаз той, о ком ему думать в таком ключе никак было нельзя. Лайс не привык гадать на тему: «Что было бы, если…». Церера учила жить с тем, что есть. Но сейчас он ничего не мог с собой поделать — эти самые «если» подлыми стервятниками кружили по кругу, снова и снова отрывая от него — живого — по куску плоти… Всё это Лайс мог назвать одним простым словом: — Дерьмо. Как же его всё это достало… Лайс вздрогнул и поднял голову: тишину нарушил невнятный стон, а потом — отчаянный возглас: — Не хочу!.. Этот голос он не спутал бы ни с каким другим. Упругим прыжком вскочив на ноги, Лайс потянулся ко вшитым в брюки ножнам. Чуть изогнутая рукоятка длинного охотничьего ножа привычно легла в ладонь. Хищной беззвучной поступью он двинулся к выходу из зимнего сада, одновременно прислушиваясь. Звуки какой-то возни заставили Лайса ускориться. В голове замелькали образы, от которых глаза наливались кровью. С кем она здесь? Неужели привела Эль Кассара сюда, и теперь он к ней пристаёт? Или кто-то другой? Во время банкета, как и аукциона, Мерцеллой интересовались многие… Не сбавляя шага, Лайс шёл по проходу. Чтобы не обнаружить себя раньше времени, он держался с краю, ближе к цветущим кустарникам. Готовая обрушиться на противника рука с клинком поднялась выше — обоюдоострое лезвие отразило свет. Яростное рычание девушки стало сигналом к нападению. В два скачка Лайс оказался рядом с Мерцеллой и… замер. — Дерьмо! Да чтоб тебя… — Истри выругалась, вполне удачно ввернув несколько любимых Лайсом словечек. Она сидела прямо на полу и то ли боролась с собственными волосами, то ли пыталась придушить себя рубиновым ожерельем. Первым побуждением было помочь ей с последним — в крови всё ещё кипел адреналин, — но Лайс выдохнул: — Ну ты даёшь… подруга. Мерцелла вздрогнула и подняла зарёванное лицо. — Лайс? Увидев занесённый над нею нож, она, скорее, удивилась, чем испугалась. Лайс медленно опустил руку и спрятал оружие. Покрасневшие глаза, потёки туши под ними… Такая — сидящая на полу, растрёпанная, в измятом платье — Мерцелла выглядела жалкой, беззащитной и… милой? Ещё одно несуразное слащавое словечко. Но в груди вдруг стало горячо, как в промозглый день под лучом солнца. Будто что-то внутри, давно занемевшее от холода, согреваясь, начало оживать — и приятно, и больно. В непроизвольной попытке прекратить этот странный, инородный процесс, Лайс потёр грудную клетку. — Ты чего орёшь? — грубо спросил он. — Я думал, тут убивают кого-то.

٭*٭

— Я… — Мерцелла растерялась, не зная, что сказать. Она не ожидала встретить здесь Лайса, но почему тогда пришла именно сюда? Не потому ли, что надеялась его увидеть? И дело было не в ягодах аполеска — их она даже не искала. Её влекло туда, где мог быть он. Осознание этого захлестнуло Мерцеллу волной стыда за свою наивность и глупость. — Ничего! — ответила она в тон его грубости и опёрлась руками о пол в попытке подняться. Но сделать это на высоких каблуках оказалось не так просто. Несколько секунд Лайс смотрел на её неуклюжие барахтанья. Потом устало вздохнул и, наклонившись, взял её за талию и поставил на ноги, как какую-то куклу. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, словно пытаясь в глубине глаз напротив увидеть ответы на свои вопросы — неудобные, неуместные и неправильные. Мерцелла отвела взгляд первой. — У меня разболелась голова, и я… пришла сюда за аполеском, — сказала она тихо, озвучивая правду, минуту назад превратившуюся в ложь.

٭*٭

— Угу, — хмыкнул Лайс, немного неловко, по одной, убирая ладони с её талии. — А с этим что? — кивнул он на колье. По привычке ему хотелось как-нибудь съязвить, но он лишь стиснул зубы, играя желваками, — тема была не для шуток. И хотя у него не было никаких прав на эту девушку, чтобы что-то кому-то за неё предъявлять, он мог это сделать за брата, из мужской солидарности. Мог ведь?

٭*٭

      Мерцелла понимала, что один этот вопрос заключал в себе сразу несколько. — Это… — она коснулась колье, чувствуя себя неуютно под опасно сощуренным угольным взглядом, — я хотела снять, но застежка… зацепилась, — закончила шёпотом. Наверное, она должна была всё ему рассказать: про приказ Автарха прийти к нему вечером, про настойчивые «советы» его матери, но… Мерцелла боялась. Боялась сделать Лайсу больно, боялась потерять те крохи уважения, которые успела приобрести за время их не совсем обычной дружбы. «Дружба…» — ещё одно, бывшее когда-то правдой, но не теперь. Ведь в том, что Мерцелла чувствовала рядом с этим мужчиной, просто дружеского было мало. — Зацепилась… — повторил Лайс отстранённо, посмотрев куда-то в сторону. Он немного помолчал, будто что-то обдумывая. Потом вздохнул: — Показывай тогда, — предложил с неохотой. Мерцелла удивлённо приподняла брови, но возражать не стала. — Там… Сзади, — пролепетала она и повернула голову, открывая шею. Увидеть что-то со спины было нельзя — всё закрывал высокий ажурный воротник. Тихо хмыкнув, Лайс прошёлся взглядом по длинной шее девушки и подошёл ближе, вплотную, лицом к лицу. Он явно медлил и делал всё с какой-то опаской, словно должен был не её коснуться, а сунуть руку в чьё-то логово. Мерцелла отметила, что раньше Лайс вполне спокойно шёл на физический контакт, но сейчас… Что-то изменилось — в ней, в нём, между ними. И это что-то висело в воздухе тяжестью взглядов, дыханий, несказанных слов… Лайс склонился над самым её лицом. Его запах — дым, металл и что-то горькое, как кора после дождя, — ударил в голову. Его пальцы — сколько раз они сжимали клинок, неся кому-то смерть? — неожиданно нежно коснулись её шеи. — Не двигайся, — второй рукой Лайс аккуратно взял её за подбородок, чуть наклоняя голову под удобным углом. Его дыхание обожгло кожу, посылая тысячи мурашек по затылку и вниз по спине. Как много она бы отдала, чтобы вместо дыхания там оказались его губы. Чтобы его нос легко, дразняще провёл по шее, вниз, вдыхая её запах… Мерцелла замерла и прикрыла глаза, сжимая ткань платья, пытаясь усмирить сбившееся дыхание. Лайс аккуратно, почти невесомо распутывал прядь. — Кто вообще делает такие застежки… — пробормотал он. Мерцелла улыбнулась. — Ей больше тысячи лет. — Платить такие деньги за металлолом… И меня ещё психом считают, — в голосе Лайса тоже звучала улыбка. У Мерцеллы же она исчезла. — Я не считаю, — тихо призналась. Она сказала бы больше — именно сейчас это казалось таким правильным. Сказала бы, если бы знала наверняка, что Лайс не оттолкнёт, не отгородится тенью брата, которому Мерцелла по всеобщему решению семьи Атрау теперь принадлежит. А теперь между ними добавилась ещё одна преграда — внезапное благоволение Автарха. Уже скоро Лайс узнает об этой новой её «высокой» роли, которую она должна сыграть ради их общего блага. И вот тогда он начнёт презирать её по-настоящему… «Но не сейчас». Пока ещё есть время наслаждаться этой непозволительной близостью.

٭*٭

      От неё пахло дикими цветами и чем-то свежим, чего на Церере Лайс не встречал. Её запах. Он запомнил его ещё тогда, на первой их тренировке. И уже тогда начал понимать: «Слишком близко — нельзя. Не с ней». Но тёплый аромат её волос, её кожи заставлял его ноздри непроизвольно расширяться, манил наклониться ниже, чем нужно, чтобы вдохнуть… И сейчас он стоял, перебирая её светлые похожие на шёлк волосы, и не хотел спешить, а ведь мог бы решить вопрос за пару секунд — стоило только достать нож и перерезать запутавшуюся прядь. Может быть, тогда он смог бы незаметно оставить её себе? «Что за… розовые сопли?» Лайс стиснул зубы, оттого что из-за непонятного волнения пальцы плохо его слушались, движения стали нервными. Кажется, он даже нечаянно дёрнул волосок… Но Мерцелла промолчала, только чуть вздрогнула. — Получается? — всё же тихо спросила. — Угу. Ещё немного. — Собственное желание извиниться за причинённую боль он успокоил кратким: — Потерпи. Наконец он полностью освободил застёжку и… остолбенел: в крошечной щели между звеньями пульсировал красный свет. Раньше Лайс его не замечал, принимая за игру рубиновых бликов. — Что? — чувствуя какую-то перемену, Мерцелла хотела повернуть голову. — Не шевелись. Лайс медленно отодвинул её волосы, обнажив ту часть украшения, и онемевшими губами прошептал: — Детонатор.