7. Веский повод

Я ненавижу маски. Ненавижу улыбки, за которыми прячут ненависть. Если ты враг — будь врагом. Если друг — будь другом. А если трус — хотя бы не прикрывайся красивыми словами.

Лайс Атрау

٭✷٭

Четверть часа спустя

— Вроде… всё. Мерцелла рассказала всё, что помнила и посчитала важным, утаив, однако, свой разговор с Ценнарией. К заложенной в колье взрывчатке это отношения не имело. Но главной причиной была иная: она не хотела говорить о матери Лайса — о нём она думала в первую очередь — что-то, что вызовет у него гнев и разочарование. Что вызовет боль. Мерцелла видела, какой прочной и по-своему нежной была связь Ценнарии с младшим из сыновей. Она по собственному опыту знала, как легко такую связь надорвать, нарушить, ведь своего отца, что изменил её судьбу, навязав в обмен совсем другую, Мерцелла так до конца и не простила. Да и сам Аженор не перестал изводить себя чувством вины. И пусть рассказ этот был бы нелицеприятным и честным, Мерцелле не хотелось брать на себя роль гонца, что приносит плохие вести. И без того хороших новостей у неё не было… Сложив руки на груди, Лайс молча смотрел в окно. Гигантским, свернувшимся в ущелье зверем под пологом тумана спал чёрный лес. Лайс много бы отдал, чтобы быть там — в полном опасности диком мире, таком ясном и простом в своей жестокости, — чем копошиться в этом вонючем дерьме имперских интриг. — Значит… Автарх хочет видеть тебя вечером, чтобы… — «Лично помочь снять колье», — процитировал Браннис, и Лайс стиснул кулаки от желания врезать по его мерзкой ухмылке. Нет, он знал, что брат делал так не со зла, просто такой характер. Но как же именно сейчас это бесило… Не меньше бесило тухлое равнодушие Айена — жениха, хризалида его дери… Рассказ невесты его нисколько не удивил. Айен выслушал его с таким же интересом, как сводку о состоянии климатических установок. Но больше всего бесила она. Стоит там, кусая губы, теребит это чёртово платье и покорно ждёт. «Чем ты раньше думала? Дура…» Лайс вздохнул. Похоже, роль ведущего этого чудного вечера никто на себя брать не хотел. — Но ты решила сделать это за него. — Решила. Даже стоя к ней спиной, он словно воочию увидел, как Мерцелла задрала подбородок и взглядом его затылок прожигает… «Ну-ну… Гордая». И всё же… То, что она рискнула пойти против воли Эль Кассара, внушало уважение и… «Нет. Это ни к чему», — Лайс оборвал те свои мысли, от которых расползалось по сосудам что-то сладкое, как дикий мёд… — Мама будет недовольна. Прошло четверть минуты, прежде чем до Лайса начал доходить смысл сказанного братом. Он обернулся и впился глазами в Айена. — Поясни?.. Чем дольше Айен молчал, тем сильнее у Лайса закипала кровь в жилах. В конце концов, тот не выдержал — отвёл глаза в сторону. — А что непонятно? Если Автарх решил сделать её фавориткой, то кто ему помешает? Кто в трезвом разуме будет против таких связей? — Угу, — кивнул Лайс и сделал медленный вдох. Какое-то время он стоял, опустив голову и глядя в пол, и пытался переварить всё, что услышал. Но оно, сука, никак не лезло ему в глотку… — И поэтому ты… вместе с мамой… решил сделать её подстилкой? — Почему «с мамой»? Отец с этим тоже… — И ты?! — рявкнул Лайс в сторону Бранниса, не дав Айену договорить. Тот, поднял ладони, сотрясаясь от беззвучного смеха, который безуспешно пытался подавить. — Первый раз слышу… Правда! Лайс понимал, почему стал поводом для смеха старшего брата — Браннис не слепой и знал его, как облупленного, поэтому теперь потешался над его неумелыми попытками скрыть свои чувства. Но Лайсу было плевать. Плевать, что их выдал — рано или поздно они бы разорвали его изнутри. И он дал им волю… Обведя и братьев, и девушку яростным взглядом, он ткнул в неё пальцем. — Да она же тебе на хрен не нужна! Какого хера тогда ты обряды проводишь, руны ей выжигаешь?! Чтобы подложить мать своих будущих детей под другого?! Айен нацепил на себя маску каменного идола, как всегда делал в неприятных и многих других ситуациях. Браннис изменился в лице и перестал смеяться. И Лайсу бы его не трогать, но… — Ты бы тоже отдал Эйни во временное пользование?! Подложил бы под главный бессмертный хрен Шатрийской империи?! Сделав к Лайсу два широких шага, Браннистарх врезал ему хорошо поставленным ударом. В глазах взорвался сноп искр, скулу пронзило болью, а во рту появился знакомый металлический вкус… Лайс упал к ногам старшего брата. Тот, склонившись над ним, рыкнул: — Успокоился? Оперевшись о ладони, Лайс приподнялся. В горле заклокотал безудержный смех: — Аха-ха-ха-ха… значит… не подложил бы… ха-ха-ха… Браннис снова замахнулся… — Прекратите! Окрик Мерцеллы остановил новый удар. Она подошла ближе. От негодования и страха руки девушки мелко дрожали, но она сжала их, чтобы не выдать своей слабости. — К чему драки? Да, он перешёл черту, но в главном прав. Неужели нельзя всё решить цивилизованно? Вы же не… — Дикари? — перебил её Браннис и, смерив презрительным взглядом, едко усмехнулся. — Они самые. Были ими и останемся. Придурок, — бросил он под ноги, где Лайс, лёжа на спине и невидяще уставившись в потолок, всё ещё содрогался в приступе смеха. Браннистарх направился к выходу. — Ты куда? — остановил его Айен. — Пойду прогуляюсь. Заодно проверю, где Ши. Браннис ушёл. Какое-то время Айен смотрел ему вслед, потом обернулся и обвёл растерянным взглядом апартаменты. — Я тоже пойду… Предупрежу маму. И отца. Айен пошёл было к двери, но, проходя мимо Лайса, остановился. — Знаешь, я тоже не хочу улетать с Цереры. Но сделаю это, если так будет надо. Мерцелла не была уверена, что Лайс что-нибудь понял из сказанного ему, что вообще что-либо понимал в эту минуту, но оба его брата, видимо, думали иначе. Впрочем, слова Айена, так похожие на попытку оправдаться, в большей степени были предназначены не Лайсу — ей. Дверь за Айеном ещё не закрылась, а Мерцелла уже упала на колени рядом с младшим Атрау. Тот тихо вздрагивал в уже редких остаточных конвульсиях. — Лайс… — Пальцы девушки потянулись к его скуле, где расцветал багрово-синий кровоподтёк. Так и не решившись его коснуться, не причинив Лайсу боль, Мерцелла опустила ладонь на грудь парня. — Лайс, пожалуйста, посмотри на меня. Бездумно блуждающий по потолку взгляд остановился на её лице. Расширенные зрачки, затопив тёмно-серую радужку, делали этот взгляд по-настоящему страшным, безумным, но Мерцелла склонилась ещё ниже. — Лайс… — тихо позвала. — Ты меня понимаешь? — Нет, — его голос был неожиданно чистым и твёрдым. — Не понимаю. Никого из вас. Лайс приподнялся на локтях, вынудив Мерцеллу отстраниться. — Зачем ты прилетела? Зачем согласилась быть с тем, кого не знаешь? С тем, кто не знает… Кто не хочет тебя узнать. Кто… не любит тебя. Тьма его глаз смотрела испытующе и осуждала. Ждала. Затягивала, топила тысячами вопросов… Тогда, как внутри Мерцеллы — внутри её разума, сознания, души, внутри всей её сущности — звенел сейчас всего один: «А ты… любишь?» Он стремительно подался вперёд и впился в её губы словно хищник, сидевший в засаде и вдруг решивший напасть. Поймав её затылок ладонью, притянул ближе. Вбирая её удивлённый вздох и невольный вскрик изумления. Но не тому, что не ждала, — тому, что всё-таки сделал… Её руки, сперва опершиеся о его грудь, обвили шею. Губы приоткрылись, отвечая неуверенно и нежно… Ему было этого так много… Так мало… Он терзал их, как изголодавшийся зверь терзает тёплую, ещё сочащуюся кровью плоть. Её запах — какой-то дикой чистоты и свежести, — что всегда дразнил его, туманил разум и выводил за рамки терпения, теперь просто взрывал его изнутри. Ведь теперь он ощущал его на языке, вдыхал кожей, впитывал в свою суть… Лайс отстранился, сбито дыша… Обхватил её лицо ладонями, изучающе оглядел — губы, глаза, скулы, губы… — так, словно что-то искал или что-то нашёл… Мерцелла не могла понять, ведь в его глазах она видела теперь собственное безумие. Потом снова взглянул на её приоткрытый рот, и его резкие красивые черты исказила гримаса боли, будто его гложило что-то невыносимое… Догадываясь о причине, Мерцелла хотела что-нибудь сказать, но лишь успела безмолвно выдохнуть имя Лайса, как-то уже осело на его губах, сгорая в их новом поцелуе. Иступлённом, неистовом, всепоглощающем… С неимоверным усилием оторвав себя от её губ, он прислонился лбом к её лбу. — Всемилостивый Пожиратель… — выдохнул сквозь рваные вдохи. Прошла минута или вечность, когда Мерцелла смогла всецело осознавать происходящее, и от этого ей захотелось смеяться тем самым безумным смехом. Собственными руками они с Лайсом рушили сейчас всё, к чему стремились их семьи, но никогда в своей жизни Мерцелла не была так счастлива. — Что мы делаем?.. — То, что хотим, — ответил он просто. — То… что нам нужно, — заглянул ей в глаза, чтобы увидеть согласие, но увидел даже больше: полное доверие и похожее на слепящий свет счастье. Придерживая девушку за плечи, Лайс помог ей подняться на ноги. Быстро глянул на закрытую дверь, что могла распахнуться в любую секунду. — Так, подру… Лайс осёкся, проглатывая затасканное и уже неуместное словечко. Теперь, что бы ни произошло дальше, он просто не сможет называть эту девушку так, как раньше. Да и раньше только слепой не видел всего того раздражения и сарказма, что он вкладывал в это дурацкое прозвище. Усмехнувшись своим мыслям, Лайс стал серьёзным. — Мерц, давай свалим. Улетим куда подальше от всей этой грязи и лжи. — Улетим?.. — удивилась Мерцелла. — Да. Возьмём джет Бранниса. Перекантуемся пару дней в горах, пока я найду гиперлайнер и договорюсь, чтобы нас с тобой незаметно вывезли. — А как же… это? — Мерцелла показала на колье. Вопрос был не только об украшении, но Лайс решил забить на всё остальное. В конце концов, пока они были свободны и могли в любой момент улететь куда угодно. — Это мы снимем по пути и пришлём Эль Кассару по почте, — он растянул губы в злорадной улыбке. Мерцелла его воодушевления не разделяла. Она кусала губы, как обычно делала, когда нервничала. — Но… Браннистарх прав. Лететь сейчас на спутник и привлекать внимание к эссеккерам очень опасно. — Это необязательно. Вызову кого-нибудь из них на одну из соседних планет — Веста для этого подойдёт… Там и снимем. Мерцелла неуверенно улыбнулась: — И… куда мы полетим? Лайс пожал плечами: — Да пофиг. На любой край галактики, подальше от магнитара. Где нас не найдут и где мы сможем сохранить остатки разума. Я давно об этом думал, но теперь у меня наконец-то появился веский повод. Она смотрела на него, о чём-то размышляя. Лайс чуял: в воздухе витал какой-то вопрос, который она боялась или не решалась задать. — И ты готов бросить семью? — Они прекрасно справятся без меня. А я уже взрослый мужчина, который может жить самостоятельно. — Но я… — Пойми. Тебе здесь нельзя оставаться. Иначе ты сойдёшь с ума раньше, чем поймёшь, что лучше было бы сдохнуть. Она всё ещё сомневалась, и Лайс понимал почему: не то, он говорит совсем не то. — Мерц… Я не умею говорить о чувствах… Но… В общем… Лайс посмотрел в сторону. Нервно облизал пересохшие губы. — Я не рад решению родителей, чтобы ты была с Айеном. Конечно, сначала мне было на это плевать… Но всё изменилось, когда я узнал тебя ближе. — Он посмотрел ей прямо в глаза. Сказал почти с вызовом: — Я подхожу тебе больше. А ты — мне. Лайс не ожидал, что, наконец озвучив то, что так долго считал ошибкой и предательством брата, вместо угрызений совести он почувствует совсем иное. Он не особо верил в существование души, но там, где она должна была находиться, вдруг стало легче. Даже дышать стало свободнее. И её улыбка… Мягкая, застенчивая и такая светлая стала доказательством, что всё правильно — он сказал именно то, что нужно. Нужно ей. — Я… с самого начала так думала, — призналась Мерцелла, — но не знала, как всё изменить. И главное… — Она смущённо отвела глаза. — Не знала, что нравлюсь тебе. Лайс криво улыбнулся, ловя новую волну эйфории от её слов. Тихо протянул: — Всё ты знала… Эй… С новой улыбкой она откликнулась, вернув ему тёплый взгляд, но снова задумалась. Лайс чуть присел, чтобы глаза их оказались на одном уровне. — Что тебя останавливает? Договор между нашими семьями? Все уже получили всё, что хотели. Кроме нас с тобой. За Айена не переживай — ты сама всё слышала. Мерцелла приподняла брови: — Ты мои мысли читаешь? — Зачем, если они у тебя на лице написаны? Ну что?.. Улыбаясь сквозь набежавшие слёзы, Мерцелла закивала. — Хорошо. Я согласна. Лайс не догадывался какой внутренней борьбы стоил ей этот ответ. Но, услышав главное, Мерцелла подумала: если уж она решилась прилететь на незнакомую планету неизвестно к кому, то что ей мешает теперь точно так же лететь неизвестно куда, но с тем, кого она… любит? Да. Любит. Теперь она это знала точно. И неважно, какие трудности, какие решения ждут их дальше. Сейчас им нужно время, нужна свобода. Нужен глоток чистого воздуха. Лайс порывисто прижал её к себе, прошептал в висок: — Умница. Взявшись за руки, они шагнули в сторону двери, когда всё вокруг заволокло тьмой… Всё та же площадь, объятая огнём. Всё те же арки, отмеченные висельниками. Их было больше, чем прежде — помимо членов семьи Атрау, Мерцелла увидела родное лицо отца. Вопль боли и ужаса застрял где-то в горле, оглушая сознание. Но даже сквозь эту кровавую пелену Мерцелла видела: ни Лайса, ни её самой там не было. Их просто не было.