11. Выбор

Власть не терпит наготы. Власть — это вечный маскарад, где снявший маску лишается головы.

Кайелетт Эль Кассар

٭✷٭

      Пальцы Автарха прошлись по звеньям колье, касаясь кожи девушки, — по спине и затылку разбежалась стая колких мурашек. Из последних сил Мерцелла держалась, лишь бы не передёрнуть плечами в непреодолимом желании стряхнуть этих невидимых насекомых. Ей пришла мысль, что расчёт Дециана и тех, кто планировал покушение, был точен. Не сними Соррет с неё колье, вероятнее всего уже сейчас от них с Эль Кассаром осталась бы только горстка сажи. Вряд ли бы он остался бессмертным, не имея тела. Однако… сам Автарх об этом теперь не узнает. Эль Кассар тем временем склонился ниже, разглядывая переливы рубинов и овевая шею девушки своим дыханием. Мерцелла понимала: ещё немного, и он перейдёт черту, а у неё едва ли хватит дерзости сопротивляться. Это срочно нужно было остановить. Она ухватилась за одну безумную мысль… — Ваше Величество, я должна Вам кое-что рассказать. — О чём-то важном? — вопрос прозвучал скучающе, в ином контексте: «Это может подождать?» Мерцелла замешкалась лишь на секунду, а после прыгнула в эту бездну опасности: — Об Урсуле. Кайелетт так и замер — в нескольких сантиметрах от её кожи. Затем медленно выпрямился и впился в неё прищуренным взглядом. — Продолжай.

٭*٭

      Закончив рассказ, девушка прикрыла веки. Всё это время она сидела с абсолютно прямой спиной, не посмев даже отклониться на спинку стула, предложенного ей Автархом. Сердце билось испуганной птицей, и не зря. Урсула боялась Кайелетта, и Мерцелла не видела причин относиться к нему иначе. Владея его тайнами и признаваясь в этом, Мерцелла шла ва-банк и даже не была уверена, что риск оправдан. С другой стороны, теперь её совесть была чиста: рассказав об этом видении Дециану, она не давала ему слова, что не расскажет и Кайелетту Эль Кассару. Своего рода баланс сил был восстановлен. Однако главной причиной такого поступка было другое. Мерцелле нужно было как-то остановить этого не знающего отказов мужчину. Сместить его внимание на что-то более для него интересное и важное. — Теперь я рассказала всё, Ваше Величество. Всё, что знаю о Вас, — ни больше, ни меньше. Кайелетт Эль Кассар сидел в кресле и задумчиво потирал подбородок. По крайней мере, его плотский интерес к Мерцелле однозначно пропал. — Твоя откровенность… удивляет. Почти прямо Автарх сказал, что считает этот поступок очень глупым. И был прав. Ведь только глупец мог выложить всё то, о чём человек умный молчал бы до конца своих дней. — Ты ведь понимаешь, насколько эта информация конфиденциальна? — Понимаю, Ваше Величество. Я надеюсь, что вскоре покину Цереру, и тогда мои видения прекратятся. — Да, я слышал, что отец хочет назначить меня прим-доминой. Ты этому рада? — Да, Ваше Величество. Если я останусь на Церере, то, вероятнее всего, негативное воздействие магнетара погубит меня, рано или поздно. А так… Всё к лучшему. Пристальный нечитаемый взгляд Автарха лучшего Мерцелле не обещал. Она ощутила, как страх холодными тисками сжимает ей горло. Не лучше ли и правда было промолчать? «И терпеть домогательства того, кого не любишь?» — спросил Мерцеллу её внутренний голос. Ответ был очевиден. Нет. Никто — ни родители, ни Ценнария с Габбасом, ни даже сам Автарх — не сделает из неё пешку. Перед внутренним взором вдруг возникло лицо Лайса, который одобрительно улыбался. Это не было видением — просто фантазия, но Мерцелла словно ощутила поддержку. Потянувшись к колье на шее, она довольно быстро нащупала застёжку и расстегнула её. «Наследие садовницы», горячее от её кожи, соскользнуло в ладонь. Дышать стало ощутимо свободнее. — Ваше Величество, Ваши тайны останутся неприкосновенными. Мерцелла поднялась и положила колье на небольшой столик, что стоял рядом с креслом Автарха. Затем вернулась на место и посмотрела на мужчину. Кайелетт рассматривал горстку мерцающих перед ним камней. Во взгляде его к привычной скуке добавилась невыразимая тоска. — Ты знаешь слишком много… — вздохнул он, будто размышляя вслух. — Да, но я не бессмертна, в отличие от Вас. — Мерцелла слабо, но вполне искренне улыбнулась: — Лет через сто, или чуть больше, Вам уже ничто не будет угрожать. И разве я не доказала Вам свою преданность, честно всё рассказав? — Преданность… — рассеянный взгляд Автарха снова сосредоточился на девушке. — Но что если этого недостаточно? Мерцелла подобралась, чувствуя, как кровь отливает от лица. — Но что ещё я могу предложить? Кайелетт устроился в кресле вальяжнее. — Твои видения касаются только прошлого? Или будущего тоже? К чему был задан этот вопрос Мерцелла могла только догадываться, а потому что-то выдумывать не стала. Сказала, как есть: — Видения о будущем бывают редко. И только про тех, кто со мной рядом. Эль Кассар заинтересованно подался вперёд: — А были у тебя такие видения обо мне? — Нет. Не было. Был ли Автарх разочарован ответом, или же он его, наоборот, успокоил, — Мерцелла понять не могла. После недолгих раздумий он принял решение: — Пока я здесь, ты будешь проводить всё свободное время со мной. Уверен, это уже никого не удивит. Всё, что увидишь, будешь рассказывать мне. Мерцелла ещё пыталась осмыслить услышанное, когда Автарх предвосхитил её вопрос: — Между нами ничего не будет. Не стоит смешивать дела и постель. Однако… другие об этом знать не должны. Все будут считать тебя моей фавориткой, и я не намерен их разочаровывать. Решения Автарха в глазах его подданных не должны быть изменчивыми. Естественно, в ответ я тебя отблагодарю. По мере моих скромных возможностей, конечно, — добавил Эль Кассар с тёплой улыбкой, что тут же исчезла, когда он поднялся с кресла и неспешно подошёл к Мерцелле. — Ну что, согласна доказать преданность своему Автарху? Перед лицом она увидела руку Его Величества, поданную им для поцелуя. На среднем пальце в оправе из золотых солнечных лучей кроваво мерцал рубин. Мерцелла покорно склонила голову, произнося давно заученное: — Слава Империи. Слава Автарху.

٭*٭

      — Я была вынуждена проводить с ним всё его свободное время. Поскольку в длительном сне он не нуждается, а днём была Большая Охота, этим свободным временем были ночи. Губы Лайса растянулись в неприятной улыбке — недоверчивой и злой. — И чем вы занимались? По душам разговаривали? Мерцелла понимала, что он мог не верить ни единому её слову. Это в равной степени ранило и нервировало, но она старалась сохранять спокойствие. — Иногда разговаривали, — ответила невозмутимо. — Иногда он просто читал, а я находилась рядом. Как он выразился, «для сонастройки». Во вторую ночь Автарх пожелал посетить бассейн, где Мерцелла наблюдала, как он плавает, а после удостоилась чести подавать ему полотенце. Но об этом Мерцелла решила промолчать. Грань была слишком тонкой, а ей было что терять. — И что в итоге? Ты что-то увидела? — Нет, — ответила Мерцелла, отводя глаза. — Увидеть что-то по чужой прихоти, за столь короткое время… Говорить Лайсу неправду было очень неприятно, но уверенная в том, что незнание — залог его спасения, Мерцелла решила молчать. Она бы и сама с великой радостью обо всём забыла, если бы могла. — Паршиво тебе пришлось… — задумчиво заметил Лайс и, перехватив вопросительный взгляд девушки, пояснил: — Я знаю, каково это, когда твой дар используют на заказ. В детстве отец часто просил меня читать мысли пленных. Лайс уставился в одну точку, мысленно возвращаясь в прошлое, а Мерцелла не знала, что сказать. Ей, уже взрослому человеку, было дурно при виде того пленного в пыточной Атрау. Каково же тогда было ребёнку? Каким жестокосердным он мог вырасти, просто чтобы не сойти с ума от страха и отвращения? Но Лайс таким не стал. Научившись видеть смерть и убивать, он не растерял способности сострадать, хоть и делал это крайне избирательно. Вырываясь из воспоминаний, Лайс мотнул головой. — Хоть этим я был полезен, — усмехнулся язвительно, но спрятать за этим горечи не смог. Глянув на Мерцеллу исподлобья и, похоже, приняв её сочувствие за жалость, он ощерился, как дикий муранокрит. Мерцелла хотела возразить, что Лайс ошибается на свой счёт, что на самом деле он очень важен уже тем, что просто есть, но так и не набралась смелости, а момент был упущен. Поднявшись и отойдя к иллюминатору, Лайс сложил руки на груди и стал что-то высматривать в бескрайней темноте. — Старый похотливый козёл… — процедил со злостью. — С большим трудом верится, что он тебя так просто отпустил. — Мне кажется, ему быстро наскучило делить своё время со мной. Он, конечно же, не думал, что я улечу тем же утром. Да я и сама не думала… — Говоришь так, будто жалеешь. — Конечно же, нет. Просто находиться с ним… было странно. Кайелетт Эль Кассар — человек с таким огромным багажом жизни и знаний. Мне кажется, они давят на него самого и на тех, кто рядом. Мерцелла не сказала, что Автарх взял с неё слово, что если видение всё же будет, то она даст ему знать. Да и зачем? Ведь она его уже нарушила. — Ладно, меня всё это не касается, так что передо мной оправдываться не нужно. Твоему пернатому, наверное, это будет интереснее. — Мейо? Я не считаю нужным ему об этом рассказывать. Лайс презрительно хмыкнул. — Что, твой будущий благоверный не против взять в жёны любовницу Автарха? — Он-то как раз против… — пробормотала Мерцелла. Лайс заблуждался на её счёт, и она не знала, с какой стороны подступиться, чтобы это заблуждение развеять. — Почему ты мне сразу всё не сказала? — продолжил тот выплёскивать недовольство. — Думаешь, пары слов в той твоей записке хватило, чтобы всё объяснить? — Я не хотела показывать, что мы связаны. «Как сильно мы связаны», — хотела бы сказать, но не осмелилась. Кто знает, может, теперь всё потеряно безвозвратно. — Автарх за мной наблюдал, и не только он, — пыталась объяснить Мерцелла. — Меня могли заподозрить в шпионаже. Да наверняка подозревали и проверяли. И если бы они услышали что-то про нелегалов или взрывчатку, всё могло закончиться той самой виселицей! Поэтому я исключила все контакты, кроме обязательных. Лайс скептически фыркнул: — Значит, Ланмей был обязательным? С ним ты танцевала. — С Мейо мы знакомы с детства, было бы странно отказать ему в одном танце. — Ну да, а я пошёл на хер! Мерц, объясни уже наконец — ты с ним или нет?! Мерцелла потупила взгляд. — Нет, не с ним. Мейо сейчас здесь, потому что я его попросила помочь. После той драки тебе необходимо было улететь и как можно скорее. Конечно же, не навсегда, но… — И сделать это было обязательно тогда, когда я в отключке… Интересно, чьей была эта гениальная идея? — Эм… Мерцелла снова вспомнила тот разговор с матерью Лайса, который состоялся два дня назад, в последнее утро на Церере. Но была ли она готова озвучить его главную суть? — Ценнария-шаар. Поймите же, здесь Лайсу грозит опасность — я вижу это постоянно. Ему лучше покинуть Цереру. Немедленно. — Отъезд Лайса, пока Автарх ещё здесь, вызовет много вопросов. — Можно сослаться на болезнь — он сейчас и правда немного не в форме… и вывезти его… незаметно. Ценнария дёрнула бровью. — Ты хотела сказать, нелегально? Мерцелла молчала, что делало её ответ положительным. И, к удивлению, Ценнария не возмутилась, а задумалась вполне серьёзно. — Но так быстро подходящий гиперлайнер не найти. Может быть, завтра… — Гиперлайнер будет, — заверила Мерцелла. — Мейо Ланмей уже договорился с нелегалами. Ценнария подозрительно прищурилась. — Зачем? Мерцелла не могла признаться, что Мейо предложил ей тайно сбежать с ним вместе. Конечно же, она отказалась, но теперь… собиралась просить о помощи. — По личным причинам он хотел улететь сегодня, не привлекая к себе внимания, — озвучила она часть правды. — Я могу его попросить взять и нас с Лайсом. Устроил ли Ценнарию такой ответ, Мерцелла не поняла. Потому что следующий вопрос женщины оказался сложнее и… проще: — Ты хочешь лететь с Лайсом. Почему? — Потому что люблю его, — ответила, не раздумывая. Это признание Ценнария встретила долгим задумчивым взглядом. Она не выказала ни удивления, ни недовольства. Мерцелла могла поспорить, что и сейчас она просчитывает наперёд, чем вся ситуация может обернуться в дальнейшем. Наконец Ценнария сказала: — Я видела, что между вами что-то происходит. Но не относилась к этому серьёзно. А зря. — Вы против? Ценнария неопределённо повела плечом. — Вопрос в том, против ли сам Лайс. К сожалению, сейчас мы об этом не узнаем… — взглянула она на связанного по рукам сына в отключке. — Ценнария, я сделала то, что вы хотели. Теперь прошу сделать то, что хочу я. Как Автарх и предупреждал, все были уверены, что теперь Мерцелла была его фавориткой. И мать Лайса в том числе. Говорить, что это неправда, Мерцелла считала ошибкой. — Что ж. Это честно, — согласилась Ценнария после минуты раздумья. — Мы с Габбасом не будем против. Но я знаю Лайса. После всего, что было, он тебя не примет. — Это будет его выбор, — тихо ответила Мерцелла. — Хорошо. Но что касается Ланмея. Мерцелла. Ты хочешь просить помощи — такой помощи — у мужчины, который рассчитывает на совсем другое? Ты же понимаешь, что он тебе этого не простит? Или, хуже того, может причинить вред Лайсу. Ценнария не была наивной, и уж точно не глупой, и наверняка не верила в силу дружеских побуждений Мейо. Многие вещи она видела насквозь. — У меня есть план, и я надеюсь, что вы с Габбас-шааром согласитесь. Вот. Мерцелла протянула Ценнарии свиток — бумагу с печатью и подписью Автарха.

٭*٭

      Прервав рассказ, в котором опустила то своё признание, Мерцелла взглянула на Лайса. Он был угрюм и сосредоточен. И всё ещё ничего не понимал. Ещё бы… Как можно понять то, из чего вынуто самое главное ядро? Но Мерцелла до последнего медлила, оттягивала этот момент, когда нужно шагнуть с обрыва и найти под ногами опору или… упасть. — Что за бумага? — спросил Лайс. — Документ, который Автарх подписал для меня в качестве обещанной им благодарности. — За те две ночи? — Да, я ничем ему не помогла… Но… он настоял. Мерцелла изо всех сил старалась не замечать заигравшие желваки и потяжелевший тёмный взгляд, который говорил всё, что Лайс думает об оказанной и не оказанной ею «помощи» Эль Кассару. Мерцелла потянулась к дорожной сумке и, достав свиток, передала Лайсу. — Возражений я не приму. Ваша репутация, Мерцелла, так или иначе пострадала. Теперь, когда вы официально значитесь моей фавориткой, далеко не все в вашем окружении сохранят прежнее к вам отношение. Вам будут завидовать. Вас станут ненавидеть… Я желаю компенсировать эти неудобства. Мерцелла мешкала, но не потому что не знала, что пожелать. Наоборот, она знала и боялась дерзости своих желаний. Автарх коснулся подбородка девушки, приподнимая её лицо, и Мерцелле показалось, что его глазами на неё смотрит само время. — Чего ты хочешь, девочка? Говори. Зрение Мерцеллы заволокла тьма, и перед внутренним взором возникло то же самое видение, что привело её сюда: снимающий маску Соррет. Но теперь Мерцелла видела, что в другой руке Дециан держит оружие, похожее на огнестрельное. Сделав несколько шагов, склоняется над телом, и, когда Мерцелла увидела, над чьим, ей захотелось кричать и звать на помощь, но… Реальность вернулась так быстро, что крик застрял в горле. Автарх всё ещё ждал ответа. — Ваше Величество… — еле проговорила Мерцелла, пытаясь унять дрожь и надеясь, что Автарх примет её за благоговейное волнение. — Я буду благодарна, если… Вы исполните одну мою просьбу. Эль Кассар отошёл от неё на шаг, кивком головы дозволяя продолжать. — Как Вы и сказали, отец решил назначить меня гроссмайстерин. И я хочу, чтобы мой будущий супруг разделил со мной этот статус. — Помнится, пятьсот лет назад такое практиковалось. Но сейчас… Зачем? — Да, я знаю. Сейчас только Вы можете назначить прим-доминусом представителя другого дома. Чем-либо удивить Автарха было трудно, но Мерцелле это удалось. — Разве не лучше стоять у руля власти самому? Быть независимым в любых решениях? — спросил он, пытаясь понять её мотивы. Благодаря прошлым видениям Мерцелла знала: Кайелетт Эль Кассар говорил сейчас о себе. Он бы не стал делиться властью, никогда и ни с кем. Для него власть всегда была и будет главной целью. Мерцелла же видела в ней инструмент, с помощью которого она могла обезопасить того, кто дорог. Ведь прим-доминус, назначенный Автархом, после принятия на себя полномочий гроссмейстера получал и неприкосновенность. Но об этом Мерцелла упоминать не стала, переводя внимание на другое. — Видите ли, управлять домом очень большая ответственность, которую я, конечно же, готова взять на себя. Но не хочу, чтобы мой супруг чувствовал себя… как бы сказать… ущемлённым. Габбас-шаар уже принял решение сделать наследником старшего сына. — Да, понимаю… Расчёт оказался верным — Кайелетт Эль Кассар посчитал подобную причину достаточно веской. На то, что тем самым, не получившим наследство сыном был не только Айен, он внимания не обратил. Да и с чего бы? Кто за эти дни мог бы увидеть со стороны Мерцеллы подобный интерес к самому младшему из Атрау? — И всё же такое решение недальновидно, — добавил Автарх с упрёком. — Человеческие отношения — вещь хрупкая. Мерцелла позволила себе улыбку. — Я надеюсь, что такой подарок от меня на нашу свадьбу укрепит наши отношения и станет залогом взаимного доверия. А также поднимет авторитет супруга в глазах всего четвёртого сектора, как и мой — в двадцать втором. И, вместе с тем, я не хочу портить отношения с семьёй, потому что знаю — отец не согласится на такое пойти. — А ты коварная… — протянул Эль Кассар с улыбкой. — Решила действовать за спиной отца… Не считаешь это предательством своей семьи? Уже не раз Мерцелла задавала этот вопрос сама себе, но ответ всегда был один: — Не считаю, ведь мой будущий муж станет её частью. В глазах Автарха мелькнула тень, а улыбка стала плотоядной. — А что твой будущий муж думает о том, что ты сейчас здесь, со мной? Мерцелла потерялась, не ожидая, что тема разговора вновь вернётся в это неприятное русло. Холодея от мысли, что в любой момент Кайелетт может передумать, подчёркнуто ровно ответила: — Он знает, что я должна вернуть Вам колье. — Что ж… Если доверяет, значит, заслуживает твоего доверия, — улыбка Автарха утратила свою хищность, вновь стала теплее. Это дало Мерцелле надежду, что и следующая просьба будет принята благосклонно. — Ваше Величество, прошу о последнем: оставьте место для имени незаполненным. Не хочу ставить будущего мужа перед фактом. Пусть сделает выбор сам.

٭*٭

      Глядя на документ в своих руках, Лайс опустился в кресло. Вид у него был сосредоточенный и серьёзный. — Мы оба знаем, чьё имя должно быть туда вписано, — Мерцелле пришлось приложить усилие, чтобы подчинить себе свой голос, потому что тот дрожал, как и её руки. Лайс всё смотрел, смотрел… и молчал. И от этого молчания в груди у Мерцеллы разверзалась пропасть. Спустя целую вечность, Лайс почесал бровь. — Я что-то не пойму… Это предложение? Мерцелла шумно выдохнула, но попыталась взять себя в руки. — Это… согласие. Ты ведь хотел сбежать со мной на край галактики, — заранее подготовленный довод прозвучал жалко. Совсем не так убедительно, как Мерцелла себе представляла. Наконец, оторвавшись от документа, Лайс посмотрел на девушку. — На край галактики это… к тебе домой? — А какая разница на какой край?! — воскликнула Мерцелла и поморщилась от своей несдержанности, обычно ей несвойственной. — Я очень надеюсь, что мы летим домой… оба, — закончила совсем тихо, больше всего на свете боясь, что услышит сейчас «Нет».

٭*٭

      Лайс снова опустил взгляд на бумагу, всё ещё не веря, что всё это не сон и не пьяный бред. После того ада, который он пережил за последние несколько суток, всё выглядело подозрительно нереально. Нет, он, конечно, догадывался, что Мерцелла — девушка со странностями, но чтобы настолько. Она была готова добровольно поделиться тем, за что они, Атрау, убивали. — И ты хочешь, чтобы я тоже стал гроссмейстером… Охренеть… — Ты против? — Дай подумать… А что если… да? Мерцелла вспыхнула — натянутые струнами нервы просто не выдержали: — Тогда… Тогда ты свободен лететь, куда хочешь! А я… Я вернусь на Цереру! — отчеканила, а в глазах уже блестели слёзы. — Зачем? — Лайс поднялся с кресла, понимая, что шутка была неудачной, и совсем не понимая, к чему Мерц ведёт. А её уже несло: — Если я не могу быть с тем единственным, кого люблю… Он надвигался, вынуждая её отступать, но Мерцелла этого не замечала. — …тогда хотя бы сдержу слово, которое дал отец, и выйду замуж за Айена! Лайс даже замер. А ведь так хорошо всё начиналось… — Надеюсь, он меня простит, и… Нет. С этим пора было заканчивать. — Но я не прощу, — рыкнул Лайс и, схватив её за плечи, впился в губы. Грубо и жёстко. Мерцелла всхлипнула от неожиданности, маленькие ладони упёрлись ему грудь. Лайс перехватил её за талию, пресекая возможное бегство и крепко прижимая к себе. Прервал поцелуй… — Разве не поняла ещё, что ни с кем тебя делить не хочу? И не буду. — Уйди! Он снова поцеловал… Она ещё сопротивлялась, но губы уже податливо подчинялись ему. Его язык толкнулся меж ними… Всё ещё вырываясь, Мерцелла мотнула головой, и, оторвавшись от губ, Лайс впился в подставленную ему шею — там, где бился жилкой пульс. Кожа Мерц была горячей, атласной и помрачительно пахла… Теряя голову, Лайс прикусил резкий угол её нижней челюсти. Мерцелла дёрнулась от боли, короткий сдавленный звук сорвался с губ. — Прекрати! Дикарь… — прозвучало не приказом, но хриплым стоном. Все попытки от него избавиться приводили к обратному: распаляли в нём желание задавить, приручить, заставить признаться в главном… Тело Мерцеллы выгнулось в противоречивом порыве — она хотела оттолкнуть и, в то же время, притянуть его ещё ближе. Пальцы цеплялись за его плечи, шею, точно Лайс мог исчезнуть, стоило его отпустить. — Ты… — начало фразы потерялось в прерывистом дыхании, когда он сдавил её запястье и прижал к стене. Его взгляд скользнул по её лицу: расширенные зрачки, полуоткрытый рот, капля крови на нижней губе… Лайс припал к ней своими, невесомо стирая нежностью. Снова посмотрел в глаза. — Я люблю тебя, глупая… — Ты сказал… что не хочешь… — эти глаза блестели огромными золотыми озёрами, и Лайсу хотелось навсегда в них утонуть. С большим трудом он собрался с мыслями. Прижался лбом к её виску, вновь вдыхая её запах, смешанный с металлом корабля и чем-то неуловимым — может, волнением, а может, предвкушением. — Да, я не уверен, что хочу управлять целым домом, — ответил хрипло. — Но я не сказал, что не хочу быть твоим мужем. Словно не веря, Мерцелла чуть отстранилась, чтобы взглянуть ему в глаза. — Значит… хочешь? Лайс обхватил её лицо ладонью, грубовато, нетерпеливо. — Мерц, не задавай глупых вопросов. Только не сейчас… Мерцелла обняла его, притянула ближе, разрешая себе отринуть все страхи, прося свою совесть умолкнуть, ведь ценою их с Лайсом счастья, быть может, станет чужая жизнь… Простит ли она себя когда-нибудь за этот свой выбор? Его губы снова нашли её, и весь мир сжался до одной точки — до биения двух сердец в такт, до дрожи сплетённых пальцев. А за стеклом иллюминатора из ледяной тьмы рождалась новая туманность, озаряя их тени мерцающим светом далёких солнц.