⨳⩥────┘ I └────⩤⨳

      В покоях, в самом сердце Каэр Тролле, утро прокрадывалось через узкие окна и плотные занавеси, окрашивая камень стен в прохладные серые тона. Воздух был пропитан запахом моря, дымчатым ароматом потухшего камина и едва уловимыми нотами лаванды. О последнем Йеннифэр позаботилась ещё накануне.       Чародейка сидела за резным столиком, перед овальным зеркалом в серебряной оправе, украшенной руническими узорами. В отражении мелькали её тонкие пальцы, ловко орудуя кисточкой с румянами. Лицо Йеннифэр было сосредоточено, брови слегка сведены, губы чуть приоткрыты. Чародейка всегда относилась к макияжу как к ритуалу, не терпя небрежности.       За её спиной раздался лёгкий шорох простыней и глухое потягивание. Крах ан Крайт, молодой ярл Скеллиге, только проснулся. Он не встал сразу, а лишь приподнялся на локтях, наблюдая за Йеннифэр. Его взгляд, обычно твёрдый и насмешливый, сейчас был мягким, почти заворожённым.       Йеннифэр поймала его отражение в зеркале. — Ты выглядишь уставшим, — её голос прозвучал тихо, но чётко, как звон хрустального бокала.       Крах усмехнулся, но в его глазах не было привычного огня. — Море не давало спать, — пробормотал он хрипловато. — Шторм бушевал до самого рассвета.       Чародейка на мгновение замерла, затем аккуратно отложила кисть. Её фиолетовые глаза сузились, изучая отражение мужчины. — Не только море, — сказала она. — Ты ворочался.       Йеннифэр встала, и тонкий шёлковый халат — подобные вещи в северных королевствах называли «утренним покровом» — скользнул по её телу, подчёркивая каждый изгиб. Без украшений и привычных драгоценностей, она казалась проще, но от этого не менее царственной. — Тебя что-то тревожит, Крах, — прошептала Йеннифэр, склоняясь над ним. Аромат сирени и крыжовника заполнил воздух, опьяняя и одновременно тревожа. — Я чувствую это. Не скрывай от меня.       Крах вздохнул так глубоко, что его грудь приподнялась, а затем медленно опустилась, словно под тяжестью незримого груза. Его пальцы сжали край одеяла, и Йеннифэр заметила, как напряглись сухожилия на его руках — словно он сжимал рукоять меча, готовясь к бою. В глазах плескалась непривычная для ярла растерянность. — Это голем, — прорычал он наконец, и в его голосе зазвучала глухая ярость. — Проклятая каменная тварь, что рыщет по лесам Ард Скеллиге. Рушит дома, давит скот… Людей.       Крах резко поднялся, сбросив одеяло, и сел на край кровати. Его спина, покрытая старыми шрамами, напряглась, будто под ударами невидимых плетей. — Мои люди пытались загнать его в ловушку, — продолжил он, и теперь в его словах слышался не только гнев, но и горечь. — Три недели. Три недели, Йеннифэр! И что? Трое убиты. Пятеро ранены. А эта тварь всё так же бродит там, будто насмехается.       Йеннифэр не отступила. Она подошла ближе, босые ноги касались холодного камня пола, но она не дрогнула. Её изящные пальцы легли на плечо ярла, ощущая под кожей дрожь — не от страха, нет. От ярости. От бессилия. — Ты должен был сказать мне раньше, — прошептала она.       Крах резко вскинул голову, его голубые глаза, обычно светлые, как море в ясный день, теперь потемнели, словно перед бурей. — Чтобы ты бросилась в бой? Чтобы я рисковал тобой? — Чтобы я помогла, — Йеннифэр коснулась его щеки прохладными пальцами.       Лёгкое прикосновение, словно заклинание, успокаивало, но не могло развеять ту тень, что омрачила лицо ярла. Тяжёлая тишина повисла между ними, как туман над фьордами. — Они не могут его поймать, — наконец сказал Крах, и в его голосе прозвучало что-то новое. Усталость. — Он слишком силён. Слишком. Он… — Нежить, — закончила за него Йеннифэр.       Крах посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло понимание. — Ты знаешь, что это? — Да, — ответила она просто. — И знаю, как его остановить. — Мои воины… — заскрипел зубами Крах ан Крайт. — Твои воины — храбрые люди, но они не умеют сражаться с тем, что не живёт, — перебила его Йеннифэр. Её голос стал твёрже, в нём зазвучали стальные нотки, знакомые каждому, кто хоть раз видел её в деле. — Големы — создания магии. Их нельзя убить топором. Но можно разрушить.       Крах стиснул кулаки. — Как?       Йеннифэр улыбнулась — не мягко, не нежно, а так как улыбаются перед битвой. — Разберусь, — заверила она, глядя мужчине прямо в глаза. — Как только твои люди заманят эту каменную тварь в ловушку, которую мы вместе разработаем, я положу конец его бесчинствам. Дело это нехитрое, нужно лишь верное заклинание и… место, где начертано слово.       Крах вскочил на ноги. — Нет. Я не позволю тебе… — Позволишь, — оборвала она, и в её глазах вспыхнули фиолетовые искры. — Потому что если не я, то кто?       Он замер. За окном ветер внезапно усилился, ударив в стёкла, словно сам Скеллиге отвечал на её вызов.       Гнев в душе мужчины заклокотал, как шторм в глубинах моря. Ярость, беспомощность и горечь слились в единый клубок, сжимая его сердце. Он, ярл Скеллиге, привыкший решать вопросы силой и сталью, чувствовал себя беспомощным перед лицом этой каменной угрозы. И эта беспомощность терзала его душу сильнее любой открытой раны.       Крах ан Крайт медленно кивнул и опустился обратно на край кровати, его мощные плечи напряглись, как тетива перед выстрелом. Искра ярости в его глазах ещё не угасла, но Йеннифэр уже знала, как усмирить этого морского волка. Её пальцы скользнули по его груди, ощущая под ладонью горячую кожу, шрамы от старых битв и учащённое биение сердца, похожее на удары молота о наковальню.       Йеннифэр подошла ближе. Её губы коснулись его губ сначала легко, почти нежно, потом настойчивее, требуя ответа. Крах попытался что-то сказать, его руки сжали её бёдра. — Я… обратился к кое-кому… — начал он, но Йеннифэр уже не слушала.       Её пальцы вцепились в его густые, жёсткие от морской соли волосы. Чародейка прижалась к нему всем телом, чувствуя, как ан Крайт напрягается под ней, как его дыхание становится прерывистым, горячим. — Позже, — прошептала она, и её голос звучал как приказ, который нельзя нарушить.       Йеннифэр сбросила с себя «утренний покров», и шёлк соскользнул с её плеч, обнажая гладкую, тёплую кожу, блестящую в утреннем свете. Крах провёл ладонью по её спине. Чародейка вздрогнула. Пальцы ярла были шершавыми, покрытыми мозолями, но прикосновение обжигало, оставляя на коже мурашки.       Йеннифэр не стала медлить. Лёгким, но уверенным движением она толкнула Краха, и тот опустился на кровать, его мощное тело покорилось её натиску.       Йеннифэр провела рукой по его животу, чувствуя, как напрягаются мышцы под её пальцами, затем опустилась ниже, к его бёдрам. Чародейка провела ладонью по члену мужчины и улыбнулась, ощущая, как твёрдая плоть подрагивает от её прикосновений. Ей нравилась эта власть.       Почувствовав приятную тянущую негу внизу живота, чародейка забралась сверху, уверенно оседлав мужчину. Она медленно опустилась на член, и её губы разомкнулись в протяжном, сладком стоне. Йеннифэр чувствовала, как он входит в неё полностью, как её горячее и влажное тело принимает его обволакивая. Девушка закинула голову назад, и чёрные волны её волос рассыпались по плечам. — Да… — вырвалось у Краха, его руки впились в её ягодицы, помогая двигаться.       Йеннифэр ускорила ритм, наслаждаясь тем, как он теряет контроль. Пальцы мужчины оставили следы на её коже, но боль лишь добавляла остроты, заставляя её нутро сжиматься вокруг его члена ещё сильнее. Чародейка любила это ощущение, когда даже ярл Скеллиге, непокорный как штормовой ветер, принадлежал только ей.       Крах застонал, его тело напряглось, но Йеннифэр не собиралась останавливаться. Она наклонилась к его уху, горячее дыхание обожгло кожу. — Смотри на меня, — приказала она.       И он смотрел. Его голубые глаза, холодные, как северное море, блестели от желания, от страсти, от чего-то дикого и необузданного, что вырывалось наружу только с ней.       Именно в этот момент раздался стук. Тяжёлый, настойчивый. Кто-то бил в дверь кулаком. — Ярл! — донёсся голос за дверью. — Срочные вести!       Дверь скрипнула, норовя вот-вот впустить незваного гостя. Крах попытался приподняться, но Йеннифэр лишь сильнее вцепилась в него ногтями. — Нет.       Её свободная рука небрежно взметнулась в воздух, и дверь с грохотом захлопнулась, запертая магией. Щёлкнул замок, и заклятие на мгновение осветило комнату фиолетовым светом. — Йен… — начал Крах, но она уже не могла остановиться.       Йеннифэр лишь ускорила движения, пытаясь задержаться на волне удовольствия как можно дольше. Её лоно вновь сжалось вокруг его члена, и она почувствовала, как её тело натягивается, как струна перед разрывом.       В дверь снова застучали, но Йеннифэр уже не слышала ничего, кроме собственного дыхания, кроме возбуждённого рычания мужчины под ней, кроме бешеного стука сердца.       И тогда она кончила с тихим, прерывистым стоном. Её ноги дрожали, а пальцы впились в плечи ярла, оставляя на коже красные полосы.       Тело Йеннифэр обмякло, словно у куклы, которой внезапно оборвали все нити. Она медленно опустилась на грудь Краха. Кончик её языка скользнул по его губам, словно пробуя на вкус. В этот момент стук в дверь повторился, грубо разрушая последние остатки их уединения.       Йеннифэр медленно соскользнула с мужчины, её тело ослабло от пережитого наслаждения. Она наблюдала, как ярл поднимается с кровати, как его мускулистый торс, покрытый свежими царапинами от её ногтей, напрягся, а спина выпрямилась, когда Крах ан Крайт накидывал на плечи тяжёлый плащ. — Войдите! — рявкнул он, и дверь, наконец, распахнулась.       В проёме стоял слуга — молодой скеллигец с испуганными глазами. Он старался не смотреть на обнажённую чародейку, но его взгляд всё равно успел скользнуть по её силуэту, прежде чем он опустил голову. — Ярл, в гавань вошёл торговый кнорр из Новиграда. С ними… гость. — Какой гость? — Крах нахмурился, застёгивая пряжку плаща. — Не сказал имени. Но просил передать, что это… старый друг.       Йеннифэр приподняла бровь. Она неспешно потянулась, поднимая с пола своё одеяние, и обернула его вокруг тела, но даже тонкий шёлк не скрывал очертаний прекрасного обнаженного тела. — Старый друг? — голос чародейки звучал насмешливо. — Какой ещё друг мог приплыть к тебе из Новиграда?       Крах бросил на неё быстрый взгляд, в его глазах мелькнуло что-то неуловимое — то ли предвкушение, то ли лёгкое беспокойство. — Разрешить кораблю причалить, — приказал он слуге. — И проводить гостя в большой зал. Я встречу его там.       Слуга кивнул и поспешил удалиться, стараясь не оборачиваться.       Йеннифэр подошла к Краху, её пальцы скользнули по его плечу. — Ты снова что-то скрываешь, — прошептала она.       Ярл повернулся к ней, и в его глазах снова появилась привычная твёрдость. — Ничего такого, что касалось бы тебя, чародейка. — Всё, что происходит на Скеллиге, касается меня, если я здесь, — усмехнулась она. Крах хмыкнул, но не стал спорить. Вместо этого он грубовато провёл рукой по её щеке с неожиданной аккуратностью. — Одевайся. Если этот гость — тот, о ком я думаю… тебе будет интересно. Йеннифэр прищурилась. — Загадочности тебе не занимать, ярл.       Он уже направлялся к двери, но на мгновение остановился. — А ты думала, я только мечом хорош?       И с этими словами он вышел, оставив её одну в покоях, где ещё витал запах их страсти. Йеннифэр подошла к зеркалу. Её отражение смотрело на неё с лёгкой усмешкой. «Старый друг из Новиграда…»       Чародейка провела пальцем по губам, стирая остатки поцелуя. «Интересно, кто же это мог быть?»       Губы Йеннифэр дрогнули в лёгкой улыбке, а в фиолетовых глазах вспыхнул азарт. Если Крах ан Крайт называл кого-то «старым другом», но не спешил делиться подробностями, то значит, этот гость был либо опасен, либо слишком интересен. А может, и то, и другое.