⨳⩥────┘ II └────⩤⨳

      Главный зал крепости Каэр Тролль дышал мощью и древней славой. Широкие дубовые балки, почерневшие от времени и дыма, перекрещивались под высоким потолком, украшенным резными щитами предков клана ан Крайт. То тут, то там красовались шкуры убитых зверей. Вдоль стен стояли длинные столы, за которыми обычно пировали ярл и его дружинники, а сейчас теснились новиградские торговцы в дорогих, но поношенных кафтанах, перешёптываясь между собой. В центре зала пылал огромный очаг, пламя лизало чугунный котелок с мясом, наполняя воздух густым ароматом дыма и жира.       Йеннифэр стояла у резного трона, где восседал ярл Краха ан Крайт, её осанка была безупречна, а взгляд фиолетовых глаз сквозил холодом и отстранённостью. Чародейка наблюдала за суетой в зале, будто с высоты, словно всё это происходило где-то далеко от неё. Вокруг толпились приближённые ярла — суровые воины с заплетёнными бородами и тяжёлыми взглядами. Все ожидали ещё одного гостя.       И вот дверь распахнулась.       Сердце Йеннифэр пропустило удар.       Она не дрогнула. Не подала виду. Но мир вокруг будто замер на мгновение. — Геральт из Ривии! Белый Волк! — громогласно объявил Крах ан Крайт, поднимаясь с трона.       Ведьмак вошёл в зал, его серебряные волосы, частично собранные на затылке, поблёскивали в свете огня. Взгляд жёлтых глаз, острый, как лезвие, скользнул по залу, на мгновение задержавшись на Йеннифэр. — Крах ан Крайт, — кивнул Геральт, его голос был ровным, без каких-либо эмоций.       Ярл спустился к нему и дружески хлопнул по плечу. В голосе его прозвучала искренняя радость: — Сколько зим, сколько лет! Ну что, Белый Волк, как поживаешь?       Геральт улыбнулся, но в его глазах не было ни тепла, ни приветливости. — Как обычно. В пути.       Йеннифэр наблюдала за ними, её пальцы сжали складки платья, но лицо оставалось бесстрастным. — Йеннифэр, — наконец произнёс Геральт, повернувшись к ней. — Геральт, — ответила она, едва кивнув.       Ни слова больше. Ни намёка на то, что между ними когда-то что-то было.       Торговцы переглядывались, чувствуя напряжение, витавшее в воздухе. Даже дружинники, обычно шумные и бесцеремонные, притихли. Крах, казалось, оставался единственным, кто не замечал этой атмосферы. — Присоединяйся к трапезе, — бросил ярл, усаживаясь обратно на трон. — Раз уж я здесь, значит, есть дело? — Геральт остался неподвижно стоять. — Есть. Но не для всех ушей предназначено, — хмыкнул ярл, почёсывая тёмную бороду. — Тогда стоит делами заняться, а потом уже пировать. — Ну что ж, тогда прошу за мной, — Крах ан Крайт жестом отсёк шум в зале и кивнул в сторону бокового прохода. — В малый зал. Только мой совет и Белый Волк.       Йеннифэр двинулась первой, шлейф её платья чуть шуршал по каменному полу. Геральт шёл следом. Чародейка ощущала на спине его взгляд, будто лезвие, застрявшее между лопаток.       Малый зал был куда скромнее большого — низкие своды, грубый дубовый стол, заваленный морскими картами и пергаментами с донесениями. На стене висела огромная, потрёпанная по краям карта Скеллиге, испещрённая пометками. — Херьяльм, — Крах кивнул своему херсиру — Докладывай.       Крупный воин с седеющей бородой и шрамом через глаз стукнул кулаком по груди. — Загнали тварь в ущелье у Арнсьальда. Но удержать не смогли — разметал заграждения как щепки. Трое пали, двое покалечены.       Геральт подошёл к карте, его жёлтые глаза пробежались по отметкам. — Опишите тварь. Детально. — Ростом с две башни, — херсир сжал кулаки, будто снова видел чудовище перед собой. — Каменная хрень, но движется не как скала — довольно быстро, чертовски быстро. Удары — будто молотом по наковальне. И не берёт его сталь! — Глаза? — перебил ведьмак. — Два. Как угли. Горят изнутри. — Речь? Звуки издаёт? — Только рёв. Как шторм в скалах.       Геральт задумался, потирая подбородок. Описания были довольно расплывчатыми, но давали некоторое представление о чудовище. — Значит, голем. Конструкт, но без воли. Кто-то задал ему цель и выпустил побегать. — Именно, — вступила Йеннифэр, до сих пор молча стоявшая у окна. — Големы не появляются сами. Их создают. И направляют. — Значит, надо не просто убить тварь, — прошёлся пальцем по карте Геральт, — а выяснить, кто дёргает за ниточки.       Крах ан Крайт согласно кивнул, а Геральт продолжил: — Я хочу осмотреть место, где его видели в последний раз. — Пойдёшь ночью? — спросил Крах. — Да. Ночью големы наиболее активны. Их создают под покровом тьмы, и активность их в это время суток возрастает. Есть шанс заметить чудище сразу. — Я иду с тобой, — резко сказала Йеннифэр.       Геральт повернулся к ней, впервые за вечер встретившись взглядом напрямую. — Опасная затея. — Мне нужно подобраться вплотную, — голос чародейки звенел, как натянутая струна. — Чтобы обезвредить активирующее слово и выследить того, кто посмел угрожать землям Скеллиге. У големов всегда есть источник, связь с создателем. Я её почувствую.       Тишина в малом зале стала плотной, как туман перед штормом. Геральт и Йеннифэр стояли друг напротив друга, разделённые лишь грубым деревянным столом, но между ними будто разверзлась пропасть. — Ты не пойдёшь, — сказал Геральт. Голос его был низким, почти рычащим. — Ты не командуешь мной, ведьмак, — Йеннифэр выпрямилась, её фиолетовые глаза вспыхнули праведным гневом. — Я не какая-нибудь твоя деревенская ведьмочка, которую можно отправить в заднюю комнату, пока мужчины играют в героев.       Геральт стиснул зубы. — Это не игра. Голем разорвёт тебя, прежде чем успеешь шевельнуть пальцем. — О, как трогательно, — её губы искривились в язвительной усмешке. — Геральт из Ривии беспокоится о моей безопасности. Годы спустя.       Ведьмак шагнул ближе, опираясь руками на стол. Запах её — сладкая сирень и терпкий крыжовник — ударил в нос, знакомый и чуждый одновременно. — Я знаю, как они действуют. Ты не успеешь даже начать заклинание. — А я знаю, как их ломают, — Йеннифэр тоже сделала шаг и наклонилась так, что между ними оставались считаные дюймы. — Или ты забыл, кто из нас настоящий маг?       Геральт почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он не забыл. Ни её силы, ни её упрямства. Ни того, как она могла сжечь всё дотла, если решила, что права. — Хватит! — грохот голоса Краха ан Крайта разорвал напряжённую тишину. Ярл встал, его тень накрыла карту на стене. — Устроили мне тут! Как два кота в мешке. Гибнут мои люди, и я не намерен больше тянуть.       Геральт первым отвёл взгляд. — Вот план. Я нахожу и задерживаю голема — железными цепями, ямами, чем угодно. Потом, — он посмотрел на Йеннифэр, — ты подходишь и делаешь своё дело.       Чародейка замерла, раздумывая и оценивая. Её грудь высоко поднималась при дыхании. — Ты будешь слушать мои указания. Без споров. — Если они будут разумны. — Без. Споров.       Крах ан Крайт хлопнул ладонью по столу. В зале повисло молчание. — Решено! Херьяльм, дай им десяток своих лучших воинов. И чтобы к полуночи были готовы. — Мне не нужен отряд. Только проводник до места, — отозвался Геральт. — Будет так, как я скажу, Волк, — отрезал ярл.       Херсир кивнул и вышел, бросив на собравшихся последний любопытный взгляд.       Йеннифэр повернулась к окну, её профиль чётко вырисовывался на фоне серого неба: плечи были напряжены, пальцы впились в подоконник. «Он снова сделает всё по-своему. Как всегда». — Я пойду готовиться, — сказала она без эмоций.       Геральт смотрел, как она уходит. — Морской дьявол меня подери, — пробормотал Крах, наливая в кубок мёду. — Я думал, мои воины упрямые.       Геральт ничего не ответил. Он всё ещё чувствовал привкус её гнева: острый и притом упоительный. Как будто ничего и не изменилось. Как будто не прошли годы. «И она снова лезет в самое пекло. Как всегда».       Ведьмак резко развернулся к карте. — Покажи мне ещё раз, где именно его видели.       Крах усмехнулся, но подчинился. За окном ветер крепчал, предвещая бурю.

***

      Вечер окутал Скеллиге серым саваном. Дорога вилась меж поросших вереском холмов, словно раненая змея. Десяток воинов Краха, вооружённых топорами и копьями, шагали следом за Геральтом и Йеннифэр. Чародейка ехала на крепком жеребце, словно королева, закутанная в плащ цвета вороного крыла. Геральт шёл пешком, его сапоги тонули в сырой земле.       Лес встретил их мрачным безмолвием. Деревья, корявые и скрюченные, тянули к небу свои ветви, словно моля о пощаде. Воины Краха, привыкшие к штормам и битвам, чувствовали себя здесь крайне неуютно. Они перешёптывались, бросали беспокойные взгляды по сторонам. Воздух был наполнен запахом хвои и влажной земли.       Достигнув предполагаемого места и не обнаружив чудовища — устроили привал. Отряд расположился у небольшого костра, их лица освещали колеблющиеся языки пламени.       Геральт сидел поодаль, доставая из котомки флакон с ведьмачьим отваром. Йеннифэр наблюдала за ним из-под полуопущенных век. Её фигура казалась почти невесомой на фоне массивных стволов деревьев. Она не могла не заметить, как мышцы ведьмака напряглись, когда он поднёс флакон к губам, как его лицо на мгновение исказилось от горечи. — Ну что, Белый Волк, снова собираешься прыгнуть в самое пекло? — её голос прозвучал насмешливо, но в нём сквозила едва уловимая тревога.       Геральт медленно опустошил флакон, не торопясь отвечать. Он почувствовал, как горькая жидкость обжигает горло и растекается по венам, усиливая ощущения, обостряя зрение и реакцию. — Хочешь нажраться этой гадости до бесчувствия? — вновь подала голос Йеннифэр. — Готовлюсь к встрече с големом, — ответил Геральт, доставая из ножен серебряный меч. — Ты как, готова колдовать? — Всегда готова. В отличие от некоторых, — она бросила на него взгляд, полный надменности. — Я не трачу время на бессмысленные ритуалы.       Геральт лишь усмехнулся. — Ты лучше вот что скажи, Крах теперь твой покровитель, верно? Скеллиге, власть… Тебе всегда нравилось быть на вершине, Йен. — Что ты несёшь? — нахмурилась Йеннифэр. — А что, я не прав? — ответил он, поднимая на неё жёлтые глаза. — Ты всегда любила сильных. Сначала короли, потом колдуны, теперь ярлы. Только не говори мне, что ты делаешь это из большой любви к Скеллиге. — Я делаю то, что считаю нужным. И не тебе меня судить, Геральт. — В фиолетовых глазах сверкнула ярость.       Геральт поднялся на ноги и подошёл к чародейке почти вплотную, так что их дыхание смешалось в ночном воздухе. — А знаешь, Йен, мне начинает нравиться эта мысль. Ты и Крах. Такая дикая, первобытная связь.       В его голосе не было злости — только лёгкая издёвка, но в глубине глаз мерцало что-то более тёмное. Мысль о том, что Йеннифэр теперь с другим, вызывала в нём странное, почти извращённое возбуждение.       Чародейка прищурилась, чётко уловив в его взгляде нечто большее, чем просто насмешку. — О, Геральт, — она медленно обвела его изучающим взглядом, голос её стал тише, почти шёпотом. — Ты ревнуешь? Или… тебе это нравится?       Ведьмак не ответил, но его пальцы слегка сжали пустой флакон, который он продолжал держать в руке. Казалось от напряжения даже земля дрожит под ногами. — Может быть, ты просто хочешь знать, что я чувствую… — Йеннифэр чуть поддалась вперёд и оказалась так близко, что её дыхание коснулось его кожи. — …когда он берёт меня так же, как когда-то ты?       Геральт почувствовал, как кровь приливает к лицу, но не от гнева. — Йеннифэр… — его голос звучал хрипло.       Но, прежде чем он успел закончить фразу, земля под ними дрогнула. Оглушительный топот, словно падающая скала, разорвал тишину леса. Деревья затряслись, с веток посыпались листья. — Дьявол! — один из воинов, вскакивая на ноги и хватая топор.       Геральт мгновенно отскочил, выхватывая серебряный меч. Йеннифэр тоже отпрянула, её пальцы уже мерцали знакомым фиолетовым светом готовящегося заклинания. Низкий, гулкий, как землетрясение рёв раздался из чащи. — Оно приближается! — крикнул другой воин, вся краска вмиг сошла с его лица.       С треском ломающихся деревьев из леса вывалилось нечто огромное, каменное, человекоподобное. Голем. Высотой в три человеческих роста, сложенный из грубых валунов, он двигался с пугающей, неотвратимой силой. Земля содрогалась под шагами чудовища. В тёмных каменных глазницах пылал зловещий оранжевый свет.       Геральт, пригнувшись, скользил между деревьями, его серебряный меч сверкал в лунном свете. — Влево! — крикнул он воинам, но было уже поздно.       Голем обрушил на отряд каменный кулак. Двое скеллигцев не успели отскочить: их тела хрустнули, как сухие ветки, под страшным ударом. — Отходим! — рявкнул херсир, но второй удар уже обрушился на место привала.       Каменный кулак вмял в землю ещё двух воинов, превратив их тела в кровавое месиво. Крики боли смешались с грохотом падающих деревьев и утробным рыком голема. Геральт видел, как один из наёмников взлетел в воздух, подброшенный каменной ногой, и рухнул на землю, превратившись в бесформенную массу. — Колдунью в укрытие! — рявкнул херсир, хватая Йеннифэр за руку. — Отпусти! — голос её звенел яростью. Фиолетовые искры заплясали вокруг пальцев.       Но Геральт уже действовал, сложив пальцы в нужный знак: — Аард!       Ударная волна телекинеза врезалась голему в «лицо», заставив на миг замереть. Геральт откатился в сторону, чувствуя, как адреналин обжигает вены. — Эй, урод! Сюда!       Геральт метнул кинжал, звонко ударив им между каменных рёбер. Чудовище развернулось, его горящие угли-глаза нацелились на ведьмака. — Вот так, каменный ублюдок, — прошипел Геральт отступая. — Я здесь.       Голем рванулся за ним, снося деревья как тростинки. Геральт едва увернулся, когда каменная лапа пролетела практически в ладони от его лица, обдав градом щебня. — Игни!       Пламя ударило в каменное «лицо» голема, но это лишь разозлило его.       Геральт метался между ударами, его тело уже ныло от нескольких синяков. Один скользящий взмах каменной руки едва не снёс ему голову. Геральт едва увернулся, почувствовав, как ветер от удара обжигает щёку. «Стыки… Надо бить в стыки…»       Ведьмак прыгнул вперёд, вонзив меч в щель между бедром и туловищем голема. Камень треснул, но чудовище лишь взревело и рванулось вперёд. — Вот суч… — Геральт недоговорил.       Чудовище ударило ногой, и ведьмак взлетел в воздух. Он перекувырнулся, приземлившись на колени, боль пронзила рёбра. Голем поднял каменную ногу, чтобы раздавить его… — Протекта!       Воздух перед Геральтом вспыхнул фиолетовым светом. Магический барьер, полупрозрачный и мерцающий, как раскалённое стекло, принял на себя удар. Камень гулко врезался в щит, но не пробил его.       Йеннифэр стояла в десяти шагах, её руки были вытянуты вперёд, а на лбу выступили капли пота. — Ты опять влип в историю, мой беловолосый дурак? — крикнула она, натужно улыбаясь. — А ты, как всегда, вовремя, моя чародейка. — Не называй меня так… если не хочешь это доказать. А пока… встань и займись этой громадиной!       Геральт не заставил себя ждать. Он вскочил, тут же активировав знак Квен, и поудобнее перехватил серебряный меч.       Ведьмак рванул вперёд, уклоняясь от очередного удара каменной руки. Он ловко скользнул под неё, словно змея, и вонзил серебряный меч в слабое место на стыке опоры. Камень с треском раскололся. Нога голема подломилась, и он рухнул на землю, сотрясая окрестности.       Но этого было недостаточно. Жуткий грохот сотряс землю, когда каменная громада вновь попыталась подняться, цепляясь каменными пальцами за грунт. Геральт перекатился в сторону, чувствуя, как ноет каждый мускул. Ярость, смешанная с отчаянием, клокотала в груди. Его рёбра горели, а в висках стучала кровь. «Чёртов голем… Как же он живуч! Какой идиот додумался сотворить такую тварь?!»       Геральт видел, как Йеннифэр сосредоточенно колдует, одновременно удерживая щит над собой. Фиолетовое свечение окутывало её, искры магии плясали в воздухе. На прекрасном лице чародейки застыла гримаса напряжения. «Надолго её не хватит… Нужно заканчивать с этим ублюдком».       Голем уже поднимался, каменные обломки начинали сдвигаться, будто невидимые руки собирали их обратно. — Не думал, что придётся разбирать тебя по камушкам, — проворчал Геральт, сплёвывая кровь. — А ты думал, это будет просто? — донёсся голос Йеннифэр, её пальцы уже плели новое заклинание. — Мечтаю о простых днях. Вурдалаки, упыри… Они хотя бы умирают, когда их режешь.       Геральт рванулся вперёд, серебряный клинок сверкнул в воздухе, а пальцы сложились в знак Аард.       Ударная волна отбросила одну из каменных глыб, уже начавшую прирастать обратно. Геральт не дал ей упасть, в прыжке вонзая меч в сустав, рассекая магические связи. — Теперь твоя очередь, Йен! — Замри!       Фиолетовые нити магии обвили отрубленную конечность, сжимая её, как удав. Камень затрещал, пытаясь вырваться, но заклинание Йеннифэр намертво сковало его. — Есть! — усмехнулась чародейка.       Голем ревел, размахивая оставшимися руками. Но ведьмак не давал чудовищу сосредоточиться. Геральт и голем кружили, как партнёры в неуклюжем смертельном танце. — Знаешь, Йен, а ведь мы неплохая команда, — бросил он, отрубая каменную руку. — Не льсти себе. Я просто не хочу объяснять Краху, почему его друг теперь — кучка костей, — парировала Йеннифэр, фиксируя отсечённую конечность новым заклинанием.       Геральт фыркнул, уворачиваясь от удара оставшейся гигантской ноги. — Ах вот как. Значит, я теперь «друг»? — Не переоценивай свою значимость.       Геральт рассмеялся, вновь бросаясь в бой. — Ирден! Знак замедлил голема, сковав его движения магической ловушкой. Геральт ринулся к шее чудовища, целясь в очередное слабое место — стык между головой и туловищем. — Получай, каменная башка!       Меч аккуратно вошёл в камень, раздался оглушительный треск. Голова голема отделилась от тела и упала, с мощным гулом прокатившись по земле. Йеннифэр уже была готова. Её руки вспыхнули алым светом, и каменная голова застыла, словно застрявшая в невидимых оковах. — Стираю… — прошептала она на колдовском наречии.       На лбу голема проступило руническое слово — оно начало расплываться, как чернила под дождём. Чародейка провела пальцем по воздуху, и изо «рта» чудища выплыл смятый пергамент. — Ну что, Белый Волк, интересно, кто так жаждал смерти народу Скеллиге?       Геральт подошёл, тяжело дыша. — Давай посмотрим… Хотя если это опять проделки Вильгефорца, то я лично поблагодарю его. За отличную тренировку.       Йеннифэр развернула пергамент… и её глаза расширились. — Это… не его почерк. — Тогда чей? — нахмурился Геральт.       Чародейка в ответ лишь пожала плечами. Где-то вдали завыл ветер. Темнота ночи постепенно отступала. — Ан Крайт должен это увидеть, — тихо произнесла Йеннифэр, словно боясь спугнуть тишину, воцарившуюся после падения голема. — Это его вотчина. Пусть сам и решает, что с этим делать.       Геральт тяжело опустился на траву, прислонившись спиной к уцелевшему валуну. Кажется раньше это была рука голема. Мышцы ныли, в горле пересохло, а в голове гудело от напряжения. Ведьмак откинулся назад, глядя в тёмно-серое небо, нависшее над землями Скеллиге.       Йеннифэр грациозно опустилась рядом, поправляя растрепавшиеся волосы. Её фиолетовые глаза блестели в свете заходящей луны. Геральт устало хмыкнул, доставая флягу с водой. Жидкость была тёплой, но освежающей. — Твои «охранники» живы? — спросил он после долгого глотка.       Йеннифэр усмехнулась, разглядывая свои ногти: — Живы. Но не совсем целы. Кажется, один теперь будет хромать, а второй… ну, скажем так, его самооценка сильно пострадала.       Геральт неожиданно рассмеялся. Низкий, хриплый смех эхом разносился по опустошённому лесу. Йеннифэр фыркнула, но тоже не смогла сдержаться. Теперь их общий смех смешался в ночном воздухе, странно гармонируя с тишиной после битвы.       Геральт чувствовал присутствие чародейки, тепло, исходящее от её тела. Йеннифэр просто сидела рядом, словно оберегая его покой.       На мгновение всё было как раньше. Как будто не было ни лет разлуки, ни обид, ни Крах ан Крайта. Как будто они снова были просто Геральтом и Йеннифэр — ведьмаком и чародейкой, против всего мира.       Но мгновение прошло.