Часть 2. Грозная тень принцессы

От лица автора

Ветер на зубцах Красного Замка был лёгким и свежим, но жара на арене у подножия Драконьей Ямы стояла ощутимая: серая пыль стелилась над землёй, кони ржали, блестели копья, и восторженный гул толпы не смолкал с рассвета. Сегодня весь город праздновал. Король Роберт устроил турнир в честь своей дочери Лианны, которой исполнилось двенадцать. Турнир, пир, золото, гром — всё, как он любил. Но никто не сомневался: это был день не только для славы, но и для политики. На возвышении, под чёрно-золотым балдахином, сидел король. Его шлем стоял на пьедестале, а сам он, распахнув камзол, уже допивал третий кубок. По правую руку — его старшая дочь, виновница торжества, Элианна. По другую — Джон Аррен, десница короля. Элианна выглядела по-взрослому, почти устрашающе спокойно: золотое платье с красной и черной вышивкой на груди и рукавах, золотая тиара инкрустированная рубинами и изумрудами, волосы заплетены черные высоко, но с оставленными локанами ниспадающими по плечам. На лице — лёгкая тень иронии. В ней явно звучал голос Роберта, но ум и голубые, как у отца, глаза говорили о чём-то ином — хищном, собранном. Ниже, на отдельной трибуне, сидела королева Серсея. Рядом - восьмилетний Джофри, играющий с кинжалом, и четырехлетняя Мирцелла, с трехлетним Томеном лепетавшим что-то на коленях у нянечки. Серсея не смотрела на турнир. Она смотрела на дочь. - Кто сражается следующим? - лениво спросила Элианна, не поворачивая головы. - Клиган, - отозвался Тирион, сидящий чуть ниже с кубком дорнийского. - Против сира... Гарлана Тарбека, кажется. Молодой, красивый, и туповатый. - Ставлю на Пса, - не раздумывая сказала она, беря из рук слуги кубок с вишневым соком. -Сотню золотых драконов! - Это Безумие, - заметил Петир Бейлиш, усмехаясь. - У всех Клиганов дурная слава. Пес не рыцарь. Он зверь. - В том-то и суть, - холодно отрезала она. - Рыцари слишком много говорят. Звери действуют. Джон Аррен повернул голову и впервые внимательно посмотрел на неё. - Ты рассуждаешь не как дитя, - заметил он. - Это может быть даром. Или проклятьем. - Не я это выбрала, милорд. Я просто не хочу ошибиться. Люди, которым нужны цветы, проигрывают тем, у кого есть зубы. Роберт захохотал, расплескивая вино: - Вот она, кровь Баратеонов! Лучше иметь дочь, которая рвёт глотки, чем слабых сынове, который таскают цветочки! На арене зазвучали трубы. Бой начинался. Сандор Клиган шагал, словно смерть: чёрная броня, тяжелая поступь, уродливое, обожжённое лицо в полутени забрала. Люди отводили взгляд. Но Элианна — нет. Она пристально смотрела. Сир Тарбек — в сверкающей голубой броне с плюмажем, ослепительный и благородный. Они сблизились. Первый удар - Тарбек наносит копьём в щит, но Сандор едва сдвигается. Второй удар - Пёс ломает копьё, сбивая противника с лошади. Сухой треск, падение, хрип. Гарлан катится по земле. Пыль, кровь. Он жив, но не двигается. Что-то в нем было сломано. Толпа ревёт. Кто-то вскакивает. - Шею он ему не сломал, но подгадил точно, - заметил Тирион. - И дал урок всем, кто любит позировать, - добавил Аррен. - Он не благороден, но страшно эффективен. Элианна смотрит вниз. Сандор на миг ловит её взгляд. Молчит. Но не отворачивается. Позже, на пиру Зал полон: дым мяса, жар факелов, шум голосов. Роберт кричит тосты, швыряет кости в стену, Джофри злится, что ему не дали кубок. Мирцеллу унесли в ее покои вслед за Томеном. Серсея, сидит хмурая словно вырезанная из камня. Элианна сидит спокойно, выслушивая поздравления. Потом встаёт. - Отец, я хочу подарок. - Скажи - и будет все что твоей душе угодно, - рычит Роберт, разливая вино. - Я хочу защитника. Одного. Не дюжину. Не пажа. А воина. - Ты снова за своё, - проворчал он. - Назови имя. - Сандор Клиган. Я хочу, чтобы он служил только мне. -девочка горделиво вскинула подбородок. Зал стих. Серсея резко обернулась: - Ты сошла с ума. Ты хочешь, чтобы этот... пёс... - Да, матушка. Пусть хотя бы один рядом со мной не играет. - Это разумный выбор, - произнёс Джон Аррен. - Он предан. И не дурак. В отличие от многих "светлых" рыцарей. - Он не рыцарь, а грязное животное. - шипит Серсея. - Он боец, - говорит Элианна. - А я устала от игрушечных рыцарей цветов. Лучше страшный пёс, чем гламурный павлин с отравленным кинжалом. Роберт смотрит на дочь, хмыкает - и машет рукой: - Пусть будет так! Клиган - её тень. Пока не сдохнет! Позднее, у колонны, Варис говорит Бейлишу вполголоса: - Она умна. Слишком умна. И слишком решительна для своего возраста. - Неудобная девочка, - криво усмехается Мезинец. - А неудобные девочки вырастают в неконтролируемых женщин, если доживают.

Сандор

Утро выдалось прохладным, но не холодным. Ветер с залива тянул запах соли, железа и мокрых камней. Он нравился Сандору — в этом ветре не было притворства, не было лжи. В отличие от лиц, что он встречал в коридорах Красного Замка. Тут каждая улыбка была сравни крысе или змее. Он шёл по внутреннему двору, где факелы ещё тлели от прошедшего ночного пира. Шаг его гремел по плитам, доспех тяжело отзывался на каждом движении, как будто сам сражался накануне. Она ждала у стены сада. Спокойная, собранная. Элианна Баратеон - принцесса и любимая дочь короля. Это в ее честь всегда созывали лордов со всег королевства, ради нее устраивались самые пышные турниры и приемы. Её чёрное платье не было нарядным, но ткань была плотная, дорогая. На поясе - кинжал в резной ножне. На лице - взгляд, которому был бы рад и лорд, и убийца. - Ты пришёл, - сказала она, не оборачиваясь. - Приказ был. - Он остановился в тени, чуть позади. - Хотя я думал, ты передумаешь. - От чего же я должна была передумать. Ты же могучий Сандор Клиган. - Элианна состроила хмурую рожу и тут же вернула обратно прежнее фарфоровое личико. Он криво усмехнулся. Не визжит, не жеманится, не лепечет о героях. Смотрит ему в глаза не скрываясь. - Что от меня хочешь? - Ты будешь рядом. Везде. Молча, пока слова не потребуются. И ты убьёшь, когда я попрошу. - Я не твоя игрушка, принцесса. В её глазах вспыхнуло ясное, голубое пламя. - Нет. - качнула она головой. - Ты не чья либо игушка, Сандор, и не зверь на привязи. Я знаю, что ты человек. И как любой человек - ты заслуживаешь уважения. А по сему я клянусь тебе, - она положила руку на сердце, - что ни когда не попрошу о том, что запятнает твою честь. Он замер. Несколько ударов сердца - тишина. Он видел, как на него смотрят: с отвращением, с презрением, с опаской. Даже король, да кто угодно, даже шлюхи которым он платил за любовь. Но Элианна - нет. - Никто меня так не зовёт, - сказал он глухо. - Все зовут Псом. - А я не все. Сад начинал оживать: слуги вдалеке обрезали кусты, птицы спорили в ветвях. Но между ними - стояла настоящая тишина. Она смотрела на него не как на чудовище. И не как на героя. - Я не рыцарь, - сказал он, почти броском. - Мне не нужен рыцарь. Мне нужен человек, который не станет говорить медовых речей и ложных обещаний, а просто сделает. Он кивнул, коротко. Потом медленно шагнул в тень, за её плечо.