Часть 4

Элианна

Солнце раскалило сад до хруста. Даже розы выглядели вялыми, как женщины после пиршества. Воздух был густой и тяжёлый, словно дышать приходится через вуаль, пропитанную ладаном. Но всё равно Элиана пришла в сад — не в зал, не в тень замка, а в сад, в самый жар, где можно побыть одной. Почти одной. Принцесса устроилась на каменной скамье под платаном. Ствол у него был такой же широкий, как талия лорда Мейса Тирелла, а ветви напоминали расправленные крылья. В их тени - прохладно, почти как под крылом дракона. Перед ней лежал старый том, чёрный и массивный, с золотым тиснением: «Танец драконов: Падение Дома Таргариенов». Юной принцессе нравились хроники. Они, как ей казалось, не врали. В отличие от придворных улыбок. Элианна провела пальцем по гравюре, где Аемонд сражался с Люцерисом над Штормовым Пределом. Драконы казались живыми. Почти как она, почти как ее отец, когда он в ярости. Позади, в тени, сидел Сандор. Он не разговаривал с ней без нужды, и это она ценила. Пёс? Так его называют. Но не она. Он - человек. Потрёпанный, искривлённый судьбой, но человек. Возможно, единственный, кто видит в ней не куклу. Она услышала, как кто-то подходит, и оторвала взгляд от книги. Девушка. Юная, со смущённой улыбкой и потной шеей. Одежда на ней - простая, выцветшая от множества стирок. - Простите, м-лорд, - она обратилась к Сандору, склонившись низко. - Простите, принцесса. Велла из прачечной просит вас, м-лорд… Там… в кладовых крысы. Сказала, никто не войдёт без вас. Я подняла бровь. - Крысы? Сандор фыркнул. - Я то тут при чем? Мое дело охранять принцессу, а не избавляться от всяких вредителей. -он нахмурился еще больше и зарычал, - Позови крысоловов. - М-лорд я бы позвала, да боюсь, что они не придут так быстро. А если испортят дорогие ткани, то никому из нас, простых прачек, не сносить головы. Элианне стало жаль девушку. Она помнила как мать приказала раздеть и привязать свою прошлую служанку к стене, когда та имела не осторожность оставить пятно на муслиновых юбках королевы, разливая той вино. Вины служанки в том не было, ее толкнул тогда еще шестилетний Джоффри, но девушку это не оправдало. - Слышал, у крыс хороший вкус. Лезут туда, где власть. Он посмотрел на нее не двигаясь. Принцесса знала: он не уйдёт, если она не прикажет. И всё же… - Сандор. - обращение было спокойным. - Иди. Я справлюсь. Не покину сад. Книга слишком интересная, чтобы стать трупом. - она усмехнулась. Он хмуро посмотрел на нее, и она добавила, - Я всё же дочь Роберта Баратеона. Немного шума - и я разгоню всех отцовским басом. Он ушёл. Тяжелыми шагами, как пёс, знающий, что вот-вот хлынет дождь. Принцесса вновь погрузилась в строки, но лишь на мгновение. Листья зашевелились. Не ветер. Ритмично. Осмысленно. В тот же миг она услышала шорох, потом тень накрыла ее, как плащ. Над ней возвысился мужчина. Он был худощавым, словно скелет обтянутый кожей, покрытым грязью и листвой. С ловкими как крыса движениями, и пах точно так же. Рука стиснула ей рот, в другой - тонкий кинжал. Она не закричала. "Я не успела." Он прижал Элианну к скамье, и та почувствовала, как шёлк ее платья начинает рваться под его коленом. Он занёс нож. Ей уже хотелось ударить его книгой, но... Пронзительный рык. — Прочь от неё, ублюдок! Сандор. Она не помнит, как он ворвался. Помнила лишь звук — свист меча, треск кости, влажный хлопок плоти о каменные плиты. Всё произошло за миг: тело убийцы отлетело от принцессы, голова склонилась набок, как у тряпичной куклы. Сандор стоял над ним, как мраморная статуя Воина в септе. Его меч был в крови. Его глаза — в ярости. Элианна выпрямилась. Руки дрожали. Кровь на платье. В руках - книга с тёмным пятном на обложке. Спина гудела от удара, но она не заплакала. Она не позволит кому либо видеть ее страх или слабость. - Кто он? - спросила Элианна. Голос был глухим, как земля после дождя. Сандор смотрел на труп. Тот был в сером, грязном лохмотье. Без перстней. Без гербов. Без всего. - Никто, - сказал он. - Или тот, кто хотел остаться никем. Таких будет еще не мало, принцесса. Она понимающе кивнула. Развернула книгу. Закрыла её. Кровь всё ещё стекала по краю переплёта и Элианна вытерла пятна с фолианта и без того запачканным кровью платьем. - Теперь ты не уйдёшь, Сандор? Он посмотрел на нее. В его взгляде было что-то странное. Почти нежность, спрятанная за железом. - Только через мой труп, - сказал он. Принцесса кивнула. — Хорошо. Спасибо, Сандор. - она встала на лавку и слегка потянувшись поцеловала своего защитника в щеку. От такого жеста Сандор опешил, но старался не подавать виду. Он готов хранить девочку как зеницу ока.

Джон Аррен

Северный ветер, каким-то образом пробравшийся сквозь каменные зубья Красного Замка, заставил огонь в камине дрожать. Джон Аррен стоял в королевских покоях, в тени огромного медвежьего чучела, и ждал, когда утихнет буря. Но буря была не за окнами. Она носила имя Роберта Баратеона. - Как? Как они посмели? Кто посмел напасть на мою дочь, Джон?! Роберт говорил, будто рубил топором, каждое слово - как удар. - На мою кровь! Король расхаживал взад-вперёд, словно медведь, что учуял каплю чужой крови в берлоге. Камзол на нём был расстёгнут, волосы взлохмачены, как после битвы, а в руке он сжимал тяжёлую, как грех, секиру с двумя лезвиями - ту самую, которой когда-то раскроил шлем Брейка Блэкмонта пополам, ту самую, которой убил Рейгара Таргариена. - Я знаю, - тихо сказал Джон пытаясь успокоить ярость короля. - Но Пес убил нападавшего. Он защитил ее. Принцесса жива. - Жива, - передразнил его Роберт. - Но в безопасности ли она? Ты бы видел её глаза, Джон. Она не плакала. Она даже не дрожала. Казалось что Роберт горит и снаружи, и внутри. - Это хуже всего. Дети должны плакать, когда в них целят ножом! - Не всех детей пытаются убить, Роберт. Король подошёл к камину и врезал кулаком по каменному выступу, оставив на нём кровь. Он врезал топором по чучелу межведя, оставляя топор прямо в голове некогда великого зверя. - Её платье было пропитано его кровью. На дочери короля, в его собственных садах, кровь какого-то оборванца. Где, по-твоему, я должен чувствовать себя сильнее, как не в стенах собственной грёбаной крепости? - король в отчаянии раскинул руки в стороны, - Семера бы побрали весь этот город. Казнить каждого, кто в этом замешан или допустил это и дело с концом. Джон не ответил. Он знал, что короля нужно выговориться, как больному нужно дать стечь гною. - Что скажешь, мой десница? - резко повернулся к нему Роберт. - Кто это был? На кого работал? Или, может, просто нищий ублюдок с острым ножом и мечтой о золоте? - Он был одет бедно. Без гербов, без клейма, без знаков. При нем не было монет. Даже оружие - простое. - Думаю, кто-то хотел, чтобы он был никем. - Конечно. Никем. Кто-то, кто умеет нанимать таких. - Роберт плюнул в огонь. Пламя взвилось, шипя. Молчание. - Я знаю, ты не скажешь вслух… Но скажу я. - покачал головой, - Серсея. Имя было ядом в его устах. - У неё была причина. У неё всегда есть причины. Она смотрит на Элианну так, как кошка смотрит на воробья: с вежливым презрением, но уже раздумывает, как вырвать перья. - Ты хочешь сказать, что… - Я не говорю ничего. Пока. - Роберт подошёл ближе. От него пахло потом, железом и мускусом гнева. - Но я вижу. Я чувствую. - король уже дрожал от гнева, - Остальные дети... они... не мои. Но она — Элианна — она моя. Я знал это с первого взгляда. И с каждым днем это сомнение рвет меня на части, но моя девочка, так похожа с моим первенцем, с Мией, я держал эту девочку на руках. Они так похожи. Они обе словна моя копия. И мальчишка из штормового предела. Как его там... им опекается Ренли... Эдрик. Они все крепкие, настоящие Баратеоны, не то что эти котята которых родила мне эта змея... - казалось глаза короля взорвались новой яростью. Он устал быть в неведение. - Когда она родилась, она кричала так, будто звала на бой. Сжав кулачки. Глядела на меня - не как младенец, Джон, а как воин. Он сел, тяжело, как камень упавший на дно озера. - А если она погибнет... мне нечего будет спасать в этом проклятом мире. Ни корону, ни честь, ни даже самого себя. Джон Аррен, лорд Долины, был человеком холодного ума и старых истин. Он не позволял себе чувств. Но глядя на Роберта сейчас, он увидел не короля, не воина, а отца, коим ему и самому повезло стать не так давно. Уставшего, поломанного, он крутил в руках подол своего камзола, словно готов был его разорвать, кусая губы. - Я начну расследование. - Джон говорил тяжело, но спокойно. - Тихо. Никто не должен знать. - Если Серсея... причастна, мы выясним. Но до тех пор, мы должны быть осторожны. У Ланнистеров длинные уши и ещё более длинные когти. - Порежься об один - и потечёт кровь, - пробормотал Роберт. - Да. И тогда эта кровь повлечет за собой события хуже, чем в дни Безумного Короля. Роберт молчал. Он смотрел в огонь, и в его глазах прыгали отражения пламени — не алые, как у драконов, а золотые. Усталые. Почти испуганные. - Ты сказал, она не плакала? - спросил Джон спустя минуту. - Ни звука. Стояла, вытирая кровь с обложки книги, как будто это грязь на ботинке. Король усмехнулся, почти с гордостью. Но в этой усмешке была боль. - Моя дочь. Больше моя, чем я сам себе.