Часть 7

Серсея

Зал был полон света, музыки и запаха жареного мяса. Витражи замка мерцали в унисон с драгоценностями на шеях дам и сальными лбами лордов. Принц Джоффри праздновал свои двенадцатые именины, и каждый, кому не чужда была лесть, спешил вручить подарок - от мейстеров до магистров, от лордов до леди. Все смотрели на него - кроме короля. Роберт сидел в тени высокого трона, налегая на кубок. Лицо его было отёчным, тёмные глаза - тусклыми, будто смотрели в иной зал, в иное время. Его руки не потянулись к сыну. Улыбка не появилась на губах. Он был камнем среди моря лицемеров. Королева видела это. - Благодарю, милорд, - чопорно склонил голову именинник, принимая новый дар: кинжал с рубиновой рукоятью. - Принесу ему славу на охоте, когда отец возьмет меня с собой. Рядом с ним сидела Серсея, ослепительная в красном и золоте, как ее герб. Она хлопала, улыбалась, целовала сына в висок. Но взгляд её время от времени скользил к Роберту. Ожидающий, напряжённый. И каждый раз - наталкивался на холодный, пустой отклик. - Он даже не притронулся к вину, что я велела привезти из Ланниспорта, - прошептала она брату. - Но он выпил весь бочонок арборского, - ответил Джейме, отхлёбывая из собственного бокала. - Хочешь тепла - не проси его у камня. Серсея знала, что дело не в вине. Роберт всё чаще смотрел на Джоффри не с гордостью, а с безмолвным презрением. Он избегал касаться его. Избегал говорить о нём. И - самое главное - не упоминал ее детей в числе своих наследников. Он говорил об Элианне. Часто. Гордо. С теплом, которое нечасто бывало в голосе этого человека. Элианна. Дочь. Единственная. Моя плоть и кровь. Серсея чувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Сначала - подозрения. Потом - расследование. И, наконец, лорд Аррен, с его ледяной вежливостью и взглядом сокола, что ищет куда вцепится. "Он знает." Серсея стиснула пальцы под столом, ногти впились в ладонь. - Сегодня, - прошептала она Джейме. - Он умрёт сегодня. Или мы - завтра.

Джон Аррен

Позже, когда пир подошли к концу и в зале остались только пустые бокалы, Джон Аррен удалился в свою башню. Он был утомлён, как и всегда в последние месяцы. Его лицо стало ещё более сухим, складки у рта - глубже, а глаза - внимательнее. Он взял перо. Окунул в чернила. Поднял глаза - и на мгновение замер. В чаше вина на поверхности и на дне плыли цветки. Почти невидимые. Белые, как первый снег. Он сделал глоток.

Элианна

Утром коридоры наполнились шёпотом. Лорд Аррен мёртв. Упал, как подкошенный. Сказали - горячка. Но ведь еще вчера он был здоров. Элианна стояла у окна, вслушиваясь. Она знала: это не болезнь. Из-за болезней так быстро не уходят. Это было… что-то другое. Смерть Аррена ознаменовала трещину, которая росла с большой скоростью.

***

Дождь тихо стучал по крышам Красного замка. Камни были сырыми и холодными, как кости под кожей старика. Над Королевской Гаванью висло серое, глухое небо, и в нем не было ни солнца, ни надежды. Роберт Баратеон стоял у узкого окна с кубком в руке. Вина в нём почти не было — всего глоток, оставленный из привычки. Элианна сидела на стуле у стены, в тени, так, что её почти нельзя было заметить. - Он был лучшим из нас, - глухо сказал Роберт. - Слишком хорош для этой змеиной ямы. И слишком стар, чтоб вечно отравлять воздух своей честью. Элианна молчала. Она видела: отец зол. Но это был не тот его гнев, что вырывался кулаком, рёвом, обнажённым мечом. Это было другое. Тихая ярость. Горькая. Как яд. - Я не верю, что он просто помер, - сказал он наконец. - Стар, да. Но не глуп. А главное - не глуп, чтобы пить вино с мёдом, если не знал, откуда оно. Элианна кивнула, не поднимая глаз. - Ты думаешь… его убили? - Я знаю, - буркнул Роберт. - Но не могу доказать. Варис скажет, что сердце. Бейлиш - что нервы. Да кто угодно найдет оправдания. Но я… я знаю, как пахнет кровь. Даже когда её не видно. Он повернулся к дочери. - Ты знала его, он учил тебя. Он говорил с тобой. Что ты скажешь? Элианна подумала. Джон Аррен был как старый учебник: сухой, пыльный, но хранивший больше правды, чем все песни менестрелей. Он учил её видеть то, что скрыто - не глазами, а умом. И в последние недели он слишком часто говорил о наследии, крови… и истинных признаках рода. - Он искал правду, - тихо сказала она. - И кто-то её боится. Роберт сжал кулак. Золотой кубок треснул, покатился по полу. - Он что-то сказал тебе? Перед смертью? - Нет. Но он… спрашивал меня о Джоффри. О Мерцелле. Томмене. — Она подняла взгляд. — О тебе, отец. Король вздохнул. - Я не слеп. Только пьян. Всё, что он хотел сказать… было на виду все пятнадцать лет. Он смотрел на меня, как на раненого зверя, которого боится добить. Он подошёл к столу, налил себе вина в кубок Элианны и задумчиво глотнул первый глоток. - Теперь мне нужен десница. Новый. И не змея. Не трус. Не льстец. - Кому ты можешь доверять? - Почти никому, я даже себе доверять не могу. Но… Нэд бы пришёл. Ради меня. Ради Аррена. - Лорд Старк? - Элианна нахмурилась. - Он далеко. У него свои земли, свои заботы. - У него есть честь. Больше, чем у всех этих золотых ублюдков вместе взятых. Они замолчали. За окном ветер забрался в бойницы и завыл, как пес, потерявший след. - Ты станешь королевой, - внезапно сказал Роберт. - Однажды. Когда всё это сгорит. Но ты должна знать, где яд, где меч, а где рука, что держит и то, и другое. И только Нэду я смогу тебя доверить. Он подошёл, сел рядом с ней. Его ладонь, грубая и тёплая, легла на её плечо. - Я верю тебе, Элли. Ты - моя дочь.

Серсея

Серсея стояла в своей солнечной башне, смотрела, как дождь стекает по стеклу. Она улыбалась. - Всё кончено, - прошептала она. - Джон мёртв. Роберт пьёт. А его дочь - девчонка. И всё вернётся на круги своя. Рядом Джейме поправлял плащ, кривясь от скуки. - Ты уверена, сестра? - Я сделала то, что нужно. Ради Джоффри. Ради нас. Она коснулась своей броши - золотого льва, вгрызающегося в змею. - И никто не узнает правду. Никогда.

Варис

В коридорах, Варис уже шептался с Питером Бейлишем. Варис говорил медленно, мягко, словно лаская воздух словами: - Вы заметили, как принцесса смотрит? Слишком много думает. Слишком хорошо все понимает. Она... опасна? - Я бы сказал - перспективная, если подчинить - усмехнулся Бейлиш. - Но вы и я знаем, Варис, что на этой доске есть фигуры опаснее.