Часть 16

Эддард

В зале за библиотекой, где стены хранили дыхание веков, стоял запах старой бумаги, тлеющих свечей и тишины. Здесь редко говорили громко. Слова, сказанные в таких местах, обретали вес. Эддард Старк сидел за столом, уставившись на открытую книгу с родословными. Его пальцы, натруженные и прямые, медленно скользили по спискам имён, цветов волос, описаниям лиц. На страницах повторялись слова: "чёрные волосы", "широкие плечи", "брови, как крылья ворона". Он чувствовал, как пустоты в этих строках сливаются в очертания чьей-то вины. Он вспоминал лица бастардов, которых видел мельком: кузнеца, солдата, мальчишку в толпе. И лица принца, принцессы… слишком светлые, слишком идеальные, слишком золотые. В глазах вставали тени Джона Аррена - слова, написанные бегло, намёками. Что-то не так. Что-то ускользает, но он всё ближе. Он чувствовал, как холодные пальцы сомнения сжимают ему горло. Когда Варис вошёл, Нед даже не удивился. Шепчущий евнух, как всегда, появился неслышно, как дух. Только тонкий аромат розовой воды предшествовал ему, как невидимое знамение - запах, за которым скрывался яд. Лорд Эддард Старк был не из тех, кто доверяет паукам. Но Варис умел шептать так, что даже правда казалась паутиной. Его голос не просто звучал - он проникал в уши, как тёплый ветер, обволакивал, искажая форму слов, превращая догадки в подозрения, а намёки - в страх. Варис стоял возле стола, касаясь пальцами позолоченной кромки карты Вестероса, как будто искал на ней трещину, из которой вытечет истина. - Ваша Милость, - сказал он, тихо, с едва заметной печалью, - иногда истина не в коронах и не в кольцах. Она в лицах. В глазах. В форме подбородка. Нед медленно поднял глаза. Он чувствовал, как напряжение растекается по телу, как яд от лёгкой царапины. - Что вы хотите сказать? - Ваш предшественник… Джон Аррен. Он начал задавать вопросы. Не тем, у кого были ответы, а тем, кто даже не знал, что они важны. Он читал книги, наблюдал. Он искал детей. Не принцев. А бастардов. Нед нахмурился. - Роберт имеет множество незаконнорождённых детей. Это не тайна. Варис медленно качнул головой. - Не в количестве дело, милорд. А в зеркалах. Все они, бастарды - как отражения одного лица. Широкие лбы. Чёрные волосы. Синие глаза. Строгие линии челюсти. А у законных… Он замолчал, будто не решаясь назвать в слух то, что витало между ними, как призрак. - Слишком уж разные дети от королевы. Слишком похожи - от простых женщин. Вы понимаете меня, милорд. Нед прищурился, как от солнца, но не отвёл взгляда. - Вы намекаете, что Джон Аррен умер, потому что начал видеть слишком ясно? Варис сделал лёгкий реверанс. - Я ничего не утверждаю. Только… намекаю.

***

Мейстер Пицель сидел в своих покоях, окружённый запахом сушёных корней, тяжёлых масел и пыльных книг. Его покои были тёплыми, слишком тёплыми для весны, и пахли, как старая аптека. Стены были уставлены полками с банками, в которых плавали вяленые корешки, сухие лепестки и тёмные настои. Между свитками и фолиантами виднелись образы былой власти - ржавая цепь старшего мейстера, оловянный кубок, покрытый пылью. Здесь всё говорило о медленном старении и ещё более древней осторожности. Нед вошёл без приглашения. Его шаги были тяжёлыми, но уверенными. Он не считал нужным прятать свои намерения. Мейстер поднялся с кряхтением, словно тяжесть собственной мудрости давила на каждую кость. - Лорд Старк, - пробормотал он, слегка кланяясь. - Приятно видеть, что вы проявляете интерес к знаниям… - Расскажите мне о Джоне Аррене, - резко сказал Нед. - Что он искал? С кем говорил? Что читал? Пицель моргнул, как будто хотел затянуть паузу. - Он… он стал беспокоен. Часто навещал мейстера Хальвина в библиотеке. Перечитывал родословные. Особенно - Баратеонов. И детей. Сравнивал… черты. Глаза, волосы… - Почему? - Он не делился. Но выглядел встревоженным. Словно начал понимать нечто, что не вписывалось в привычный порядок. Словно в старых свитках увидел лицо врага. Я пытался его остановить. Говорил, что слишком много знаний вредит… но он только молчал. Или улыбался. Горько. - И что с ним случилось? - Он заболел. Резко. И… умер. Бывают болезни, что приходят внезапно. Особенно в этом климате… особенно, когда человек слишком много знает. Он пил вино. Оно помогало ему спать. Вполне возможно, что это вино и стало последним, что он вкусил. Нед подошёл ближе. Он чувствовал лёгкий привкус уксуса, пыли и фальши в воздухе. - Вы хотите сказать, он был отравлен? Пицель понизил голос: - Я хочу сказать, - прошептал он, - что знание иногда ядовитее всего, что можно налить в кубок. Джон Аррен был слишком умен, чтобы не понимать, чем рискует. И всё же - не остановился. Быть может, смерть была не самой страшной платой. Быть может… это был его выбор. Нед не ответил. Он смотрел на мейстера, как на книгу, в которой слишком много вырванных страниц.

***

Позже, во дворе, он подошёл к Сандору Клигану. Тот стоял в тени тренировочного навеса, держа на плече тренировочный меч, как кость. Его лицо, изуродованное огнём, было хмурым, но сосредоточенным. Он наблюдал за тем, как один из молодых новобранцев королевской стражи с жаром, но без техники, бил по чучелу. - Если он так ударит человека - сломает себе руку, - буркнул Пёс, даже не поворачивая головы. - Слишком много ярости, слишком мало мозгов. Нед сделал шаг ближе. Воздух пах потом, пылью и маслом. - Ты был рядом с принцессой Элианной с тех пор, как девочке испорнилось двенадцать. - сказал он. - Что ты думаешь о ней? Сандор фыркнул, но на этот раз не с насмешкой. Он снял меч с плеча и поставил его в землю, облокотившись на рукоять. - Думаю, она не из тех, кого надо защищать. Но я всё равно встану между ней и любым клинком. Потому что в ней есть что-то... неправильное. Не в плохом смысле. А как в дрожи перед грозой. Она слишком хорошо знает, когда молчать. И слишком точно - когда говорить. Он задумался на миг и продолжил: - Она настоящая. Без шелка. Без лжи. Иногда - ледяная, но это не хуже огня. А может, и хуже. Потому что холод проникает глубже. В отличие от других королевских чад, она не позволяет себя вести. Это она ведет. Её сила - в молчании. И в глазах. Такими глазами смотрят волки перед прыжком. - А Джоффри? - спросил Нед. Сандор сморщился, как от гнилого запаха. - Мальчишка был золото без закалки. Снаружи - блеск. А внутри - гниль. Он думал, что страх - это уважение, и что все согнутся, если ты кричишь достаточно громко. Я видел таких на турнирах. Я держал их за руку, когда они умирали от собственного тщеславия. Он на мгновение замолчал. В его голосе не было горечи - только опыт. - Ты ведь знаешь что-то, - заметил Нед. - Мое дело оберегать ее, - сказал Пёс. - И, милорд, если вы думаете, что Ланнистеры одни умеют носить маски - вы плохо знаете принцессу. Она умеет молчать. И умеет ждать. И если когда-нибудь она решит что-то сделать... я не встану у неё на пути. Я скорее отступлю. Потому что знаю, как она смотрит. Я видел таких взглядов мало. Он снова посмотрел на юнца, продолжавшего колотить чучело. - Вы спросили моё мнение. Я его дал. Но знаете, что ещё скажу? В этом замке слишком много мечей. И слишком мало тех, кто понимает, когда их не стоит обнажать. А Элианна - та, кто может одним словом заставить обнажить мечи всех. И никто не поймёт, когда это началось.

***

Поздним вечером Нед вошёл в свои покои, усталый и раздражённый, но насторожился сразу - свечи горели, бумаги на столе были сдвинуты, словно кто-то их читал. В воздухе витал слабый аромат лаванды и пергамента. У окна, спиной к нему, стояла Элианна. В руках она держала раскрытую книгу из родословий, и её тонкие пальцы скользили по строкам, как по старым шрамам, словно она искала что-то большее, чем просто имена. - Ваши двери не заперты, милорд, - сказала она, не оборачиваясь. - Это говорит либо о уверенности, либо о беспечности. А вы - человек, который ходит по лезвию. Нед закрыл за собой дверь, шагнул ближе. Он видел, как её фигура отбрасывает длинную тень на пол, сплетаясь с тенями книжных полок. - Почему вы одна, принцесса? Где ваши стражники? - Они за поворотом. Это было необходимо чтобы вы не заподозрили зла. - Она повернулась и положила книгу на край стола. Её лицо было спокойным, но взгляд - тяжёлым. - Я не ворвалась. Я ждала. Я знала, что вы захотите знать. Отец тоже хочет правды, он устал ждать. Как и я устала жить в тишине, где правда - смерть. Он кивнул, пригласив её жестом сесть. - Вы пришли поговорить? - тихо спросил он. - Я пришла предупредить, - сказала она. - Вы идёте к истине, но если вы упадёте - упадут и те, кто не заслужил. Я говорю о детях. О Томмене. О Мирцелле. И о вашей семье. Она подошла ближе, села на край кресла. Её руки лежали на коленях, напряжённые, но неподвижные. - Я видела свою мать с мужчинами. Много раз. С гвардейцами. С юными пажами и оруженосцами. Я была ребёнком, но не глупой. Я слышала, как она смеялась за дверями, и как те же двери закрывались перед моим лицом. Она не пряталась. Она - оставляла на виду. Она вздохнула, опустив взгляд. - Один раз я застала их... посреди акта. Мне было тринадцать. Она не заметила меня, не обернулась. Казалось, что не обратила бы внимания даже если бы в ее покоях оказался мой отец. И тогда я поняла - ей всё равно. Даже на меня. Её дочь - это нечто, что она когда-то родила, но не приняла. Я была для неё свидетельством слабости, которую она хотела стереть вином и ложью. Нед сжал губы. В ней была печаль, но не жертва. Решимость, но не злоба. - Почему вы молчали? - Потому что я люблю своих младших брата и сестру. Потому что они не она. Потому что им ещё можно помочь. Пусть она - предательница, но они - дети, и я хочу, чтобы они остались детьми, пока это возможно. Не втянутыми в грязь. Не использованными как пешки. Я бы приняла яд за них, если бы это спасло их. Но дети... не должны нести ответственность за глупости родителей. Она посмотрела ему прямо в глаза, в её голосе звучала чёткая, живая уверенность. - Если вы решите открыть это королю, я не отрекусь от своих слов. Но вы должны понимать: Ланнистеры могут быть ядовиты, а яд убивает всех, кто поднимает чашу. Даже тех, кто думал, что пьёт воду. Нед медленно кивнул. Он видел перед собой не юную принцессу, а человека, закалённого в страхе и безмолвии. Не девочку - оружие, выточенное временем и болью. - Принцесса, - произнёс он. - Я сделаю всё, чтобы эти слова не убили невинных. Элианна встала, направилась к двери. Уже уходя, она обернулась. - Истина - как лук со стрелами. Если тетиву перетянуть - она лопнет, а стрела улетит не в того. И исчезла в коридоре, оставив после себя аромат свечи, шорох страниц - и грузовое молчание.