Часть 19

Эддард

Когда дворец погрузился в ночную тишину, нарушаемую только хрустом факелов да отдалёнными шагами стражи, Роберт Баратеон сидел в своих покоях, с кубком в одной руке и мраком в другой. Перед ним на столе карта и бочонок, в котором почти ничего не осталось. Стук дождя по камню напоминал барабаны перед битвой. - Она заговорила, - сказал он глухо. - Словно я снова слышал Лианну. Но… умнее. Жёстче. Может, это и пугает. Может, это… слишком. Нед Старк сидел напротив, в полутени. Он не тянулся к вину, только медленно вертел перстень на пальце. Внутри него бился целый вихрь мыслей. Он никогда не думал об Элианне, как о королеве, он воспринимал ее как дитя. Но еще тогда в Винтерфелле он думал: "Вот дитя королей. Вот будущая буря". Но сейчас он видел перед собой не дитя. Женщину. Наследницу. Игрока. И ему было страшно. - Она не Серсея, - наконец произнёс он. - Но если ты не дашь ей быть собой - станет. Она не ломалась - и не сломалась. Но даже самый крепкий меч ржавеет в темнице. Ты сам её воспитал, Роберт, даже когда не смотрел. Она твоя кровь. Но в ней невесть откуда есть север. Стойкость. Молчаливая ярость. И гордость, с которой не шутят. Возможно, что-то она всеже унаследовала и от Ланнистеров. Он хотел сказать ещё - о долге, о страхе потерять её душу ради трона, - но замолчал. Потому что не был уверен, что его собственное сердце выдержит. Он видел, как Баратеоны горят. Видел, как Ланнистеры мстят. И он знал, что если Элианна встанет между этими двумя огнями, она может сгореть. Или стать пламенем, которое поглотит всё. - Север... - пробормотал Роберт. - А был ли он когда-то во мне, Нед? Или я давно утонул в буре, которую сам и развёл? - Ты был человеком, Роберт. Бьющимся, смеющимся, любящим. Тебя погубила не власть, а то, что ты с ней сделал. - Ты бы мог быть её отцом, - бросил Роберт, но в голосе не было упрёка. Скорее, боль. - Но я не был. И не стану. А вот ты - будь. Пока можешь. Роберт опустил взгляд, посмотрел на дрожащие отблески света в вине. - Мне страшно, Нед. Не за неё. За всех, кто встанет на её пути. Она - буря. А я знаю, что такое буря. Я сам такой был. Только я гасил себя вином. А она гасить не станет.

Элианна

Пока король вспомнал, как быть человеком, коридоры дворца оставались безлюдны. Элианна шла по ним одна, не в силах уснуть. Мрак не пугал её - он был родней. В темноте не требовалось держать спину ровной и лицо безмятежным. Здесь она могла быть просто собой, если ещё знала, кто это такая. Внутри неё всё гудело. Накопившаяся усталость, гнев, сомнения. Слова, сказанные и несказанные. Стены, казалось, шептали: "ты выбрала это". И она знала - да, выбрала. Она шла по пути, где нет возврата. И всё чаще думала - кто же её настоящие союзники? У открытого балкона она остановилась, прислушалась к ветру, когда услышала знакомый хриплый голос: - Нельзя спать, когда во всем замке пахнет кровью. Сандор Клиган вышел из тени, прислонившись к колонне. Его фигура, мрачная и массивная, казалась частью этой ночи, словно страж, забывший, кого охраняет. - Ты следишь за мной? - спросила она без злости. В её голосе было больше удивления, чем упрёка. - Тебе нужен страж. Или никто этого ещё не понял? - А ты? - Она повернулась к нему. - Ты - мой меч? Или моя совесть? Он молчал, хмурясь. Несколько секунд - и только тишина между ними. Потом, будто сдавшись, он заговорил: - Ты стала другим человеком. Умной. Холодной. Мне страшно, что ты начинаешь напоминать её. - Серсею? Он кивнул, не отрывая от неё взгляда. Элианна посмотрела в темноту. Ветер касался её щёк. На мгновение она показалась себе ребёнком, стоящим на краю пропасти, из которой пахло старой болью. - Мне тоже страшно, - сказала она. - Иногда я не знаю, где заканчиваюсь я, и начинается она. Иногда… я ловлю себя на том, что улыбаюсь, когда манипулирую. Что думаю шагами, как Варис. Что вижу людей, как фигуры. Но я не позволю себе стать ею. Никогда. Он подошёл ближе, шагнув в полумрак. Его лицо оставалось в тени, но голос стал тише: - Тогда скажи, принцесса… кому доверяешь ты? Она хотела ответить. Хотела сказать: "тебе", - но не смогла. Потому что не знала, правда ли это. - Никому, - прошептала она. - Даже себе.

Тайвин

В это же время, далеко от Зала Трона, в старом каменном зале, укрытом в северной части Красного замка, в который редко ступали ноги придворных, прошёл шорох. Фонарь бросал тусклое золото на серые стены. Тайвин Ланнистер, лорд Кастерли Рока, стоял у высокого окна. Он прибыл в столицу лишь накануне, не дожидаясь приглашения. Узнав о пленении дочери и заключении сыновей, он покинул свои владения немедля. Он не был тем, кто ждал объяснений - он был тем, кому объясняются. Тайвин думал, что видел все формы унижения, но то, что произошло с Серсеей, было личным. Это затрагивало имя, кровь, род. Слухи - острые, как кинжалы - уже ходили по улицам. - Вы просите мира? - сказал он, не поворачиваясь. Голос звучал ровно, но в каждом слове сквозил стальной клинок. - После того как мою дочь схватили? После того как имя Ланнистеров обесчестили на весь юг? Из тени выступил Варис. Плащ его шёлестел, как крылья насекомого, и взгляд был мягким, но настороженным. - Я прошу о мире. Не ради короны. Ради будущего вашего дома. И Вестероса. Тайвин медленно повернулся. - Джейме? - Вернётся. Если вы согласитесь. - А девочка? - Сильна. Разумна. Она уже сейчас контролирует зал совета. Она выглядит как Баратеон, но действует как Ланнистер и думает как королева. Она не носит ваше имя - и в этом её сила. С ней можно договариваться. Лицо Тайвина оставалось бесстрастным, но внутри него шёл расчёт. Он оценивал каждый оборот речи, каждую паузу. Варис умел выбирать слова. А если девочка и вправду стала тем, кем Серсея всегда притворялась?.. - И вы хотите, чтобы я подчинился? Проглотил унижение? - Я предлагаю сделку, - ответил Варис мягко. - Пока есть кто-то, кто хочет слушать. Пока кровь не залила улицы. Пока честь можно удержать... Тишина затянулась. Тайвин подошёл ближе, его шаги были глухими, как удары судьбы. - Тогда говорите, - произнёс он наконец. - Но берегитесь. В паутине легко запутаться самому.