Часть 20

От автора

В зале Малого Совета, король Роберт и Эддард Старк обсуждали возможный союз с Дорном. Слева от них сидел Варис, задумчиво перебирая пальцами пергаменты. Пицель что-то бормотал себе под нос, вчитываясь в счетную книгу. Ренли Баратеон, в тени колонны, вглядывался в лица присутствующих, оценивая каждое слово, как возможный ход на доске. - Тристан - слишком юн, Доран - слишком стар и слаб, Оберин - своенравен, - сказал Роберт, опершись на кулак. - И ним не всегда, чего ждать. Но он по крайней мере не скрывает, что змея. И змея, которая спит в твоей постели, всё же лучше той, что ползёт у тебя под кроватью. - Дом Мартел горд и обидчив, - заметил Эддард. - Но если союз будет заключён по обоюдному согласию, а не по принуждению, он может стать прочным. - Элианна согласится? - спросил Пицель, морща лоб. - Девушка слишком молода, чтобы понимать последствия таких союзов. - Она понимает больше, чем многие в этом зале, - тихо, но твёрдо заметил Варис. - Она играет не хуже взрослых. Может, даже лучше. Роберт усмехнулся: - Вот и дожил. Моя дочь торгуется за трон лучше, чем я мечом махал. Ладно. Отправьте письмо в Дорн. Пусть Мартелы знают, что корона не забыла про юг. Как раз в этот момент двери зала с гулким звуком распахнулись. На пороге стоял Тайвин Ланнистер. В его облике не было ни суеты, ни гнева - лишь ледяная решимость, чеканная поступь и спокойствие того, кто всегда знает, зачем он пришёл. Комната мгновенно наполнилась глухим напряжением. - Что ты здесь делаешь? - рявкнул Роберт, вскакивая. - Я не звал тебя! - Я пришёл за своими детьми, - ровно сказал Тайвин. - Отпустите Джейме и Тириона. И позвольте мне поговорить с Серсеей. Один раз. Последний. - Ты в своём уме? - рявкнул Роберт. - После того как она предала меня, ты ещё осмеливаешься стоять передо мной и говорить, будто ты вправе чего-то требовать? Тайвин не вздрогнул. Не отступил. Только слегка склонил голову. - Я не требую. Я прошу. Не как Ланнистер. Как отец. - Ты всегда говорил, что честь рода выше чувств, - бросил Ренли. - А теперь хочешь сыграть в отцовскую нежность? Тайвин перевёл на него взгляд - медленный, холодный. - Даже льву позволено попрощаться со своей стаей. Эддард поднял руку, останавливая Роберта: - Роберт. Он пришёл без мечей, без угроз. Если мы не дадим право попрощаться - кто мы после этого? Роберт дышал тяжело, губы дрожали от ярости. Но в глазах мелькнула тень - память о собственной дочери. Он перевёл взгляд с Неда на Вариса, затем на карту перед собой. - Один раз, Ланнистер. Один.

***

Камера была сырой, пахла плесенью, железом и поражением. Тонкая капля воды из трещины в потолке с неумолимой регулярностью капала в угол. Тайвин спустился туда сам, отказавшись от стражи. Его шаги звучали, как удары судьбы, каждый шаг отмерял не только расстояние, но и тяжесть решения. В этом каменном сумраке даже дыхание казалось грубым нарушением тишины. Серсея лежала на каменной лавке, исхудавшая, с тёмными кругами под глазами. Волосы - спутаны, лицо - белое, измятое, лишённое былой роскоши. Королевская гордость, казалось, только усилила свою хватку в её взгляде. Лишь глаза горели всё той же безумной гордостью, как у зверя, загнанного в угол, но не сломленного. Когда она увидела отца - вздрогнула, но мгновенно выпрямилась, как будто позор можно было стряхнуть одним только жестом. - Отец! - вскрикнула она, голос сорвался. - Ты пришёл! Я знала! Забери меня отсюда! Мы всё ещё можем всё исправить! Роберт заплатит! И эта девчонка тоже! Ты и я - мы снова возьмём всё, что нам принадлежит! Тайвин не двинулся с места. Он смотрел на неё, как судья на приговорённого, как история на разрушенные амбиции. Он вспоминал её младенческий смех, как она держалась за его палец, как впервые надела красный шелк. Всё это теперь казалось далёкой насмешкой. Амбиции дочери обратились в яд, от которого трон пошатнулся, а дом - покрылся трещинами. - Что ты молчишь?! - закричала она, осипшим голосом. - Я твоя дочь! Мы одно целое! Я делала всё, чтобы Ланнистеры были на вершине! Он достал флакон - тёмный, гладкий, зловеще простой. Поставил его на камень, как ставят точку в письме, которое больше никто не прочитает. - Что это?.. - её голос стал почти шёпотом, он дрогнул. - Яд? - Достоинство, - произнёс он, как приговор. - Если ты уйдёшь с позором, имя Ланнистеров будет вонять десятилетиями. А так - ты останешься в памяти, как жертва, как королева, как мать. Не как гулящая шлюха. - Ты хочешь, чтобы я… умерла? - выдохнула она. - Ты… отец… - Нет, - холодно сказал он. - Я хочу, чтобы ты вспомнила, что значит быть Ланнистером. И сама приняла решение. Я оставляю тебе выбор. Это - последний дар отца. Она рухнула на колени, слёзы текли по её лицу, но в них не было чистого раскаяния. Только страх, горечь и злость. - Я сделала это ради семьи. Ради нас... - Нет, - прервал он. - Сделай это ради себя. Ты хотела всё и сразу. А теперь - всё или ничего. Он не ждал ответа. Он уже знал, каким он будет. Развернулся и ушёл, шаг за шагом растворяясь в темноте, оставляя за собой звенящую тишину и горечь последнего взгляда. Серсея осталась - одна. Перед ней - флакон. Прошлое. Боль. И единственный выбор, который она больше не могла свалить ни на кого другого. И впервые в жизни ей было по-настоящему страшно.