Часть 23

Оберин

День был душен, даже по меркам позднего лета. Воздух висел тяжело, как пыльный занавес, и пах жареным мясом, нагретым камнем и потом. В залах Красного Замка слуги сновали, как муравьи, неся амфоры с вином, подносы с инжиром, маринованным мясом, голубей с лимонами, лепёшки, сыр и персики. Пир в честь помолвки Короля Роберта и леди Маргери Тирелл был щедрым, пышным - и пропитанным напряжением. Король восседал на возвышении в пурпурной тунике с золотым оленем. Рядом - Маргери: безупречно спокойная, красивая и настороженная. Она держалась с достоинством, но в её глазах затаилось что-то неуверенное. Напротив, среди высокородных дам, сидела Элианна - прямая, молчаливая, в темно-синем с золотом. Её взгляд был твёрд, как клинок. Гнев у неё в глазах был не бурей, а холодной зарёй. В зале царила тишина, когда двери распахнулись и внутрь вошёл Оберин Мартелл. Он двигался с ленивой грацией хищника, в одежде цвета песка и крови. За ним - Элария, как будто пламя шло за змеёй. Их сопровождала свита, безмолвная, как песчаная буря. Никто не аплодировал - но каждый смотрел. Оберин подошёл к трону и с лёгкой усмешкой склонился на колено. - Ваша милость, - произнёс он. - Дорн приветствует короля и его невесту. Роберт махнул рукой: - В столице рады приветствовать Дорн. И всё же никто не забыл: за улыбками скрывались старые раны.

***

Позже, когда вино развязало языки, а музыка слилась с шелестом одежд, Элианна стояла у колонны. Джон и Сандор были где-то рядом, но не вмешивались. Оберин уже давно устал от блеска и масок столичных залов. Всё здесь было приторным - вино, разговоры, жеманство. Он пил и наблюдал. Ему хватало пары минут, чтобы понять, кто кому льстит, кто кому врёт и кто кого боится. Но она - не поддавалась. Он увидел её сразу, ещё при входе. Тень за колонной, холодная в своей неподвижности. Не жеманная, не скромная - воплощение затаившейся опасности. Её осанка, прямая, как меч, и глаза, что смотрели не вверх, а в упор, - в ней было то, что нельзя сыграть. И Оберин почувствовал: она не будет вести себя, как королевская невеста. Она - огонь под золотой кожей. Он шагнул к ней. - Принцесса, - произнёс он негромко. - Как странно, что мы до сих пор не были представлены. Она не повернулась сразу. Дала паузу. Потом - только взгляд, точный и оценивающий. - Некоторые знакомства не нуждаются в посредниках, принц. Особенно, когда всё уже сказано за нас. Он усмехнулся. - Мне говорили, что вы похожи на отца, и я представил себе вечно пьяную толстуху. А встретил бурю с глазами, в которых можно утонуть. - А мне говорили, что вы одинаково искусны в ядах и соблазнении не только женщин, но и мужчин. Мне стоит держать при себе стражу или бокал? Оберин рассмеялся. На этот раз - искренне. - Яда боятся те, кто слишком ценит собственную кровь. А вы, принцесса, скорее, сами яд. Или огонь. - Если вы хотите обжечься, - она приподняла бровь, - есть куда более изысканные способы. Он изучал её лицо. Не уязвимость - интерес. В ней была внутренняя тишина, за которой скрывалось решение. Не девичья бравада. Что-то гораздо опаснее. Что-то, что он бы хотел разрушить - или понять. - Вы не похожи на львицу, несмотря на золотую кровь. Скорее - лань с глазами хищника. - А вы - настоящая змей, принц. Изворотливый и опасный. Это всегда так, или только при женщинах, от которых хочется уворачиваться? Он прищурился. - Лучше уворачиваться, чем быть пойманным слишком рано. Удары - особенно интересны, когда неожиданные. Она чуть склонила голову, будто в знак признания. - Надеюсь, принц Оберин, у меня будет шанс узнать вас ближе. Чтобы понять, с кем именно играю. - А я надеюсь, принцесса Элианна, что это будет игра, в которой мы оба забудем, где граница между победой и поражением. Он ушёл. Но даже спиной чувствовал, что её взгляд ещё на нём. И впервые за долгое время ему хотелось - чтобы этот взгляд не был последним.

***

Свет фонаря отражался на белом мраморе, пламя от свечей дрожало на стенах. Элария лежала на боку на широком ложе, её волосы были распущены, ноги - босы. На коже - только тонкий халат из дорнийского шёлка. Оберин сидел у окна, с кубком в руке, наблюдая за городом, словно за гнездом пауков. - Она тебе понравилась, - произнесла Элария. Голос её был не обвиняющим - почти задумчивым. - Я заметила как пожирающе ты смотрел на нее, пока она говорила с тобой. Он не обернулся. - Она опасна. Мне всегда нравились такие. - Изначально ты не хотел ее. А теперь говоришь что она тебе нравится. Это не дикая кобыла которую ты можешь легко приручить. Мне кажется что она опаснее штормов в Узком море. Она проглотит тебя и выплюнет ты и не заметишь. Оберин допил вино, поставил кубок и наконец повернулся к ней. - Это политическая петля, которую мне предлагают надеть и затянуть, Элария. Элария молча наблюдала за ним. - Ты думаешь, если ляжешь рядом с этой ланью, она перестанет быть дикой? - Нет. Но если я подойду ближе, возможно, она покажет клыки. Я должен знать, с кем имею дело. Ради Дорна. Ради нас. Она встала, подошла, положила ладонь ему на грудь. - Только не ради меня. Я не та, ради кого ты готов играть в шахматы с львами. Он накрыл её руку своей. - Ты - та, с кем я ухожу из битвы. Но в битве я - один. Они стояли так, молча, пока ночь не поглотила город, и дыхание стало тише слов.

Элианна

Тайвин сидел за письменным столом при свете одинокой свечи. Стены отбрасывали длинные тени, а в воздухе стоял запах воска и сухого пергамента. Он не поднял взгляда, когда дверь отворилась - только закончил строку, тщательно стряхнул песок и произнёс: - Поздний час. Тебя что-то тревожит - или злит? - И то, и другое, - ответила Элианна, входя. Она шла неторопливо, но уверенно, словно выходила на ристалище. - Я хочу говорить. О свадьбе. О будущем. О том, что мне оставили. Он отложил перо, встретился с ней взглядом. - Говори. - Мой отец женится. На девочке одного со мной возраста. Я понимаю - долги, союз, корона. Всё это разумно. Но как быть мне? Я не глупа, дед, и не ребёнок. Я вижу, как меня отодвигают. А теперь ещё этот Оберин, со своей любовницей на виду. Я должна улыбаться ему - и всем, кто жаждет моей ошибки? Тайвин налил вина и протянул ей кубок. Она приняла, не колеблясь. - Ты не спрашиваешь, как избежать брака. Только - как победить в нём. Это хорошо. Значит, ты уже поняла: никто не играет по справедливым правилам. - Тогда скажи мне, что делать дальше. - Сначала - наблюдай. Просчитывай каждый свой ход. А уж после - действуй. Но не первым. И не в спину. В лоб. Чтобы никто не посмел подумать, будто ты слабее. Он встал, подошёл ближе, медленно, размеренно. - Ты - моя кровь. Не по имени, но по сути. В тебе - есть решимость. Остальное можно воспитать. - Тогда начни, - сказала она. - Я готова учиться. Чтобы не быть безоружной. Он смотрел на неё с долей уважения. И гордости. Осторожной, но настоящей. - Хорошо. Тогда знай: если когда-нибудь тебе понадобится армия - ты её получишь. Если тебя попытаются сломать - я переломаю их. Элианна выпрямилась. Мысли крутились, как круги на воде. Она слышала голос деда, каждый его совет звучал, как сталь, - чётко, твёрдо, без обиняков. Но в груди горело не только согласие. Был страх. Была злость. Была усталость. И одиночество. Маргери станет королевой, но королева ли она в чьих-либо глазах, кроме утомлённого короля, что сдался ради долгов? Оберин прибыл с любовницей, словно насмешка над её положением, и смотрел на неё не как на будущую жену, а как на любопытный узор на шахматной доске. Все совершили свой ход - и только она стояла на месте. Но кем была она теперь? "Если я лев," - думала она, - "то мне придётся рычать громче остальных. И сжать когти до крови." - Тогда останься. Не уезжай. Пока ты здесь, они осторожны. Если уедешь - я останусь одна. Тиреллы попытаются вытеснить меня, а Оберин... Я не знаю чего от него ожидать. Мне нужна опора. Мне нужен ты дедушка. Он нахмурился. - Мне здесь не рады. Роберт недоволен, Совет смотрит с подозрением, Маргери шепчется со своей бабкой. Я - неудобный свидетель, и слишком живой Ланнистер. - Найди повод. Предлог. Но не оставляй поле, пока партия не завершится. Он долго молчал. Потом кивнул. - Джейме. Король снял с него белый плащ. Он снова мой наследник. А значит - я могу искать ему жену. Элианна усмехнулась: - Удобно. Очень. - Слишком. - Тайвин чуть склонил голову. - Я бы выбрал Сансу Старк. Юна, благородна, я смогу воспитать ее как послушную овцу для Ланнистеров. Мы получим ещё одну опору в Вестеросе в виде севера. Это официальная причина. - Он согласится? - Джейме? Нет. Но у него нет выбора. Как и у нас. Элианна опустила взгляд, затем вновь посмотрела в глаза деда: - Я не уверена что лорд Старк будет согласен. Но мы найдем рычаги давления. В темноте два Ланнистера стояли друг напротив друга. Один - старый, с седой гривой. Второй - острый, как нож. Львица, выученная тенью, готовая стать светом.