Часть 24

Роберт

Колокола звонили не для похорон. Сегодня они возвещали праздник - великую свадьбу. Но в ушах Роберта Баратеона этот звон всё равно звучал как прощание. Каменные своды септы отражали звук гулко и безжалостно, будто высмеивали его старую плоть и уставшее сердце. Он стоял у алтаря, облачённый в пурпур и золото, как когда-то в юности, только тогда всё это значило больше - жажду славы, победы, любви. Теперь же - просто символ. Пустой, звенящий, как звон колокола. Он ощущал жар от свечей, духоту толпы, сухость во рту. В детстве он думал, что свадьбы - это пир и страсть. А теперь они были браслетом на запястье короля. Он чувствовал себя пленником, добровольно взявшим на себя цепь. И всё же он держался прямо. Ему было слегка за тридцать пять, но он чувствовал это всем телом. Его рыцарей становилось меньше, его вино - крепче, его друзья - либо мертвы, либо далеки. Только узы и долги. Маргери Тирелл шла к нему лёгкой поступью, как будто её вёл ветер. Белое платье, расшитое цветами, будто символизируя девичью чистоту, отрепетированная до совершенства. Она не дрожала, не смущалась. Смотрела на него, как смотрят на покойника перед отпеванием: с уважением, но без боли. Роберт знал, что она не любит его. Он и не ожидал обратного. Любовь - роскошь, которую он когда-то потратил на Лианну. Всё остальное - политика. Её шаги отдавались эхом в сердце, и всё в нём откликалось не брачным волнением, а молчаливым согласием судьбе: вот она, расплата за прежние битвы. Где-то справа стояли члены Малого Совета. Варис с вежливой полуулыбкой. Бейлиш - будто вечно готовый к шутке. Великий мейстер Пицель вытирался платком. Все они были живым напоминанием: король есть, но власть - у тех, кто стоит у него за спиной. Элианна стояла рядом с Тайвином, в алом плаще. Она не сводила глаз с отца. Её лицо - неподвижное, почти каменное. Только в уголках губ - тень презрения. Она не сказала ни слова с утра. Даже Сандор и Джон держались чуть поодаль, чувствовали: приближаться к ней - как входить в пламя. Маргери встала рядом. - Готовы, Ваше Величество? - спросил септон. Роберт посмотрел на девушку и едва заметно кивнул. - Не был готов ни к одному браку, - хрипло ответил он. - Но всё же я здесь. Септа наполнилась одобрительным гулом. Пары рук сомкнулись. Клятвы прозвучали. Поцелуй был кратким, почти символическим. Народ за стенами взревел от восторга, будто сам стал богаче.

***

Впервые за долгое время Красный замок отворила ворота для народа. По приказу короля в каждом квартале столицы были поставлены длинные столы. Слуги и солдаты раздавали хлеб, жареную рыбу, похлёбку с чечевицей и говядиной, медовые лепёшки, фрукты и целые подносы с запечённым мясом. Из бочек лилось пиво и яблочный сидр, дети бегали между ногами, с лентами и свистками. Музыканты бренчали на лирах, дудках, барабанах, выводили свадебные напевы, а в толпе плясали даже бродячие актёры с белыми лицами и коронами из трав. Роберт хотел настоящего праздника. Праздника не только для лордов и дам. Он велел не скупиться. «Пусть едят до отвала, пьют до заката, пусть у них хотя бы раз будет день, когда они не проклинают трон» - сказал он своим людям.

Элианна

В Большом зале пировали знать и двор. Там столы ломились от фазанов, жареных лебедей, виноградного мусса, персиков в мёде, утки с яблоками, острых сыров, белого вина и чёрного хлеба. В центре - новый король и новая королева. Маргери держалась безупречно, мягко кивала, смеялась в нужных местах, принимала подарки с вежливым изяществом. Элианна сидела рядом с отцом, но словно в другой вселенной. Она почти не прикасалась к еде. Ни один бокал не был допит. В её глазах отражался шум зала, но она сама была молчалива, настороженна. Даже когда король смеялся, она только сжимала подбородок крепче. И лишь когда Сандор шепнул ей, что турнир назначен на завтра, и Джон тихо сказал: «Я буду участвовать», - в её взгляде мелькнуло нечто живое. Молния за тучами.

От автора

На второй день свадьбы, на руинах старого Драконьего Логова развернули арену. Остовы сожжённых куполов, обрушенные колонны, затенённые пасти каменных драконов - всё напоминало о былом величии и погибшей гордости. Именно здесь, среди руин и пепла прошлого, должно было родиться новое зрелище - ярмарка власти, крови и чести. Зрители стекались со всех концов столицы: знать заполнила трибуны, а простолюдины теснились на холмах и крышах. Повсюду развевались флаги домов - красное сердце Тарли, зеленый с золотыми розами Тиреллов, золотые львы, олени и вороны. Солнце било в латные плиты, сквозь дымку жаркого воздуха просвечивались сверкающие острия копий. Джейме Ланнистер, снова в золоте, с красным плюмажем, был любимцем публики. Его удары были точны, грациозны, как танец. Люди аплодировали, кричали его имя. На него смотрели юные леди, как на героя баллады, и он отвечал лёгкой усмешкой. Сир Лорас бился с яростью и грацией, будто плетистая роза. Но всё изменилось, когда на поле вышел Джон Старк. Его доспехи были скромны, без украшений. На шлеме - ни герба, ни символа. Только холодный металл и тень решимости. Он не кланялся, не махал. Он просто вышел - и начал побеждать. Он сражался, как будто арена - поле брани. Его копья били точно, без пафоса, без позы. Он сбил сира Меррена, затем рыцаря из Простора. В полуфинале - даже сира Гарланда Тирелла. Каждый удар - точный. Каждое движение - будто взято из книг об Артуре Дейне и Дункане Высоком. На трибунах росло волнение. Кто он? Откуда? Что делает бастард среди великих домов? Но он уже не был бастардом. Он был Джоном Старком, и каждый его удар укреплял это имя. Финал - с сером Лорасом - был стремительным. Гортанный вопль толпы сменился молчанием, когда копьё Джона сорвало Цветок с седла. Толпа ахнула. Сам король рассмеялся. Роберт встал со своего места, хлопая: - Вот это удар, по-настоящему! Как в молодости! Элианна сжала подлокотник кресла. Её сердце билось быстро. Он сделал это не ради славы. Не ради титула. Ради неё. Когда Джон вышел на центр поля, пыльный, с лентами на щите, в руках у него был венок из голубых роз. Он преклонил колено перед ней, как того требовал обычай, и произнёс: - Моя победа - вашей чести, принцесса. На секунду - полная тишина. Затем шёпот, словно змеи шевельнулись под скамьями. - Он бастард. Он не имеет права. - воскликнул Мейс Тирелл. - Он рыцарь моей дочери, - резко сказал Роберт. - Этого достаточно. Взгляд Маргери - вежливо удивлённый, но изучающий. Тайвин смотрел, не моргая. Оберин - усмехнулся, но в глубине его глаз мелькнула жёлтая искра. Даже Варис шевельнул веером. Сандор смотрел на Джона, будто оценивая — сможет ли он убить его, если придётся. А Джон просто стоял. И смотрел на Элианну. Его взгляд был открытым, прямым, без страха. Она приняла венок. И на мгновение - улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило, чтобы разлетелись слухи. С этого дня начали шептаться: бастард покорил сердце принцессы.

Эддард

После окончания турнира, когда пыль осела, а рыцари сменили доспехи на кубки и шёлка, Эддард Старк стоял у края площадки, наблюдая, как слуги убирают щепки и поломанные копья. Его сердце всё ещё било мерно, но внутри клокотала тревога. Он смотрел на Джона, который - несмотря на грязь и усталость - стоял с прямой спиной, улыбаясь кому-то из оруженосцев. Но в этой улыбке было что-то неуловимо знакомое. Что-то, что заставляло сердце Неда сжиматься. И вдруг воспоминание ударило - яркое, болезненное. Речные земли. Турнир в Харренхолле. Лианна - с растрёпанными волосами и задором в глазах. И Рейгар Таргариен, с серебром в волосах и венком из голубых роз. Он прошёл мимо своей жены и возложил цветы к ногам той, что не принадлежала ему. Нед тогда не понял, как опасно это было. Как слова, улыбки, жесты - могут стать порохом. А теперь, спустя годы, он смотрел на Джона, и в нём поднималась та же тревога. "Ты не знаешь, во что ввязываешься, мальчик. Или знаешь?" - подумал он. - "Ты не Рейгар, но мир запомнит именно жест. И будут те, кто захочет разжечь из этого искру." Тревога не унималась. Джон вырос, стал мужчиной, стал рыцарем. Но вместе с силой пришла и опасность. Особенно здесь, при дворе, где даже венок мог быть оружием. - Сильно, - сказал Тайвин, подходя сбоку. Его голос был ровен. - Он сражался точно и без лишнего блеска. Не как бастард, а как наследник. - Джон… он учился сам. Он не нуждался в придворных уроках - и всё же научился, чему не учат в зале тренировок. Они смотрели, как юная Санса Старк мило разговаривала с Джейме. Её глаза сияли. Джейме - вежлив, внимателен. - Мой сын не имел будущего, - сказал Тайвин. - До недавнего времени. Но теперь - он снова наследник. Умная, спокойная жена укрепит его позицию. - Санса - дитя. - Дети быстро взрослеют. Особенно на юге. Эддард не ответил. Но когда его взгляд снова упал на дочь, его лицо смягчилось. - Я подумаю.

Элианна

Вечером, когда празднество стихло, Элианна стояла на балконе, глядя на ночную столицу. Внизу улицы ещё пели, смеялись, грохотали, но на высоте было почти тихо. Лишь ветер трепал подол её красного платья. Она стояла, как статуя, не касаясь перил, с прямой спиной и напряжёнными плечами. Она думала о венке, о взгляде Джона, о том, как шептались дамы за её спиной. Но ещё глубже в ней - как заноза - сидел один вопрос: насколько сильно изменится её жизнь после этого дня? - Я не верю в счастливый брак, - произнёс Оберин, появившись за спиной. Он подошёл бесшумно, как всегда, но сегодня в его движении было что-то осторожное. - Но вы, похоже, умеете устраивать красивые трагедии. - Чтож, тогда, я предлагаю вам досмотреть эту пьесу до конца, принц, - сказала она, не оборачиваясь. - Возможно, финал будет не такой, как вы думаете. Оберин встал рядом. Не слишком близко - но ближе, чем позволяли приличия. Его тень смешалась с её. Он молчал, всматриваясь в огни столицы, но лицо его было собранным, напряжённым. - Ваша улыбка сегодня стала причиной сотни новых интриг, - произнёс он негромко. - И одного весьма опасного венка. Элианна бросила на него короткий, колючий взгляд: - Вам не понравились голубые розы? - Я знаю, что они значат. Особенно для тех, кто помнит. Слишком многие помнят. - подняв взгляд к небу, он продолжил, - Семнадцать лет назад, принц Рейгар Таргариен, после своей победы на турнире в Харренхолле, прошел мимо моей сестры и своей законной супруги - принцессы Элии, и вручил подобный венец леди Лианне Старк. - он перевел взгляд на Элианну, - практически сразу после турнира он бросил мою сестру с детьми и похитил Лианну. Ну а дальше вы и сама уже знаете, чем все закончилось. Он говорил тихо, но каждое слово ложилось как камень. - Мне не нравится, когда оружие протягивают с цветами. Он сделал вызов. Смело, дерзко - почти благородно. И очень, очень... - принц Оберин словно не мог подобрать слов. - Я не просила его. - перебила Элианна, - Он сам решил вручить венок мне. - Конечно нет, - мягко сказал Оберин. - Вы - дочь львицы. Но вы уже выбрали, кого подпускаете ближе. И это заметно. Даже мне. Он снова взглянул в её лицо. Его глаза были тёплыми, но в них плавала ревнивая искра. Не боль, не обида - а острое, стальное понимание, что кто-то опередил его на шаг. Он считал себя игроком, но теперь ощущал, как на доске появляется фигура, которую он не предусмотрел. И это злило его. - Он храбрый, - добавил он тише. - И, похоже, не боится бросать вызовы там, где другим не позволено даже мечтать. Он напомнил мне... кое-кого. Молодого. Глупого. И очень опасного. - Иногда вызовы нужны, - тихо сказала Элианна. - Чтобы увидеть, кто дрогнет первым. Оберин улыбнулся, но в этом было меньше насмешки, чем обычно. Он смотрел на неё, как смотрят на клинок, который уже однажды поранил. - Я с нетерпением жду, того дня, принцесса, когда вызов бросите вы. Только тогда будет понятно, кто из нас играет всерьёз. Он поклонился - вежливо, сдержанно, но чуть дольше, чем требовал этикет. Когда выпрямился, уже не улыбался. А в небе, над Красным Замком, взорвался первый фейерверк. И его свет на мгновение окрасил лица обоих в золото и кровь.