Даби/ОЖП. "Король червей, Дама пламени." 18+

VIP-зал бара был погружён в приглушённый свет, где синие неоновые огни отражались в бокалах с дорогим виски. За столиком в углу, заставленным картами и пустыми рюмками, сидели двое — Даби и Кайза. Даби развалился в кресле, его бирюзовые глаза полуприкрыты тяжёлыми веками, но в них читалось ленивое любопытство. Неоновый свет лизал его кожу, подчеркивая каждый рельеф, каждый шрам. Даби скинул пиджак, и теперь его стройное, но мускулистое тело было обтянуто чёрной рубашкой с расстегнутым воротом — ткань тонкая, почти дышащая, но всё же скрывающая худшие из его ожогов. Рукава закатаны до локтей, обнажая бледные, иссечённые пламенем предплечья, где шрамы переплетались, как трещины на фарфоре. Брюки — узкие, чёрные, сидели на нём так, будто были отлиты по форме, подчёркивая длину ног и лёгкую, но чёткую прорисовку мышц. Кожаный ремень с матовой пряжкой, ботинки — высокие, поношенные, но всё ещё смертельно стильные, с глубокими следами от огня по голенищам. Но самое опасное — это то, как он двигался. Лениво, с грацией хищника, который знает, что даже его тень может обжечь. Когда он наклонялся, чтобы поднять карту, рубашка слегка отходила от тела, и в синеве неона на мгновение проступал контур ещё одного шрама — будто кто-то провел пальцем по его рёбрам, оставив отметину навеки. А потом он поднимал взгляд, и его бирюзовые глаза, холодные и тяжёлые, говорили яснее любых слов: "Ты действительно хочешь играть с огнём?" Даби лениво перебирал карты в руке, изредка выпуская из пальцев язычки синего пламени, которые тут же гасли в воздухе. — Ты точно хочешь продолжать? — его голос звучал пренебрежительно, но с лёгкой издёвкой. — У тебя уже осталось не так много одежды, чтобы ставить. Кайза, раскрасневшаяся от выпитого, щёлкнула его по лбу картой. — Заткнись, огонёк... — пробубнила она, пытаясь совладать с непослушным языком. — Ты просто боишься, что я тебя раздену до трусов. Даби усмехнулся, выпустив струйку пламени, которая опалила край карты в её руке. — Осторожнее, фокусница. Я не из тех, кого можно обыграть на пьяную руку. — Да ладно, — Кайза фыркнула, скидывая ещё одну карту. — Ты просто зазнайка, который думает, что все вокруг ничтожества. — Потому что так и есть, — он потянулся за очередной рюмкой, но его рука вдруг дрогнула — ожоги на запястье давали о себе знать. Кайза заметила это. — Эй, а если ты проиграешь и тебе придётся снять рубашку, твои шрамы всех напугают? — она ухмыльнулась, хотя сама сидела только в левом носке и длинной белой футболке до середины бедра. Даби же снял только пиджак. Он медленно поднял на неё взгляд, и в его глазах вспыхнуло что-то горячее. — Лучше тебе не видеть, что под ней. Она только рассмеялась и поставила ещё одну фишку. — Бросай карту, трус. Синее пламя на мгновение озарило его пальцы, но он лишь сбросил карту, позволяя игре продолжаться. — Черт... ты жульничаешь? — легкий алкоголь уже ударил в голову расплавив мысли и размыв границы правильного. Кайза опустила взгляд на его карты и надула губы. Даби лениво перевернул карты на стол, демонстрируя выигрышную комбинацию. Синий огонь заплясал на его кончиках пальцев, освещая хищную ухмылку. — Я не жульничаю. Я просто лучше. Он откинулся на спинку кресла, его бирюзовые глаза скользнули по её оголённым ногам, потом вернулись к лицу. — Твоя очередь, фокусница. Футболка или носки? Выбирай. Кайза нахмурилась, но в её зелёных глазах горел азарт. — Чёрт с тобой! — она рванула футболку через голову и швырнула её в Даби. Под ней оказался… ещё один слой одежды — чёрный спортивный топ. — Ах ты мелкая обманщица. — Это не обман! — Кайза скрестила руки на груди. — Ты сказал "футболку" — я сняла футболку! Даби замер на секунду, потом рассмеялся — низкий, хрипловатый смех, будто догорающее пламя. Грубый звук разнесся по помещению и спрятался в дальнем угле комнаты. Карты легли на стол с едва слышным шуршанием. Кайза застыла, широко раскрыв глаза — у нее был королевский флеш. — Ну что, поджигала? — её голос дрожал от возбуждения, пальцы впились в край стола. —Кажется, фортуна сейчас на моей стороне. Даби медленно поднял взгляд. Бирюзовые глаза сузились, пламя на кончиках пальцев вспыхнуло ярче — выдавая эмоции. Ярость? Раздражение? — Хм. — Он откинулся назад, закинув ногу на ногу. — Поздравляю. Кайза нетерпеливо топнула босой ступней: — Снимай! Ты же сам правила устанавливал! Уголок его рта дрогнул. — Как скажешь. Один из его тяжелых ботинок с грохотом упал на пол. И всё. — ...Что? — Кайза застыла, ее победоносная улыбка медленно сползала с лица. — Ты сказала "снимай". Я снял. — Он развел руками, демонстрируя черный сапог, одиноко лежащий рядом. — Уточняй условия в следующий раз. Кайза аж подпрыгнула от возмущения: — Это же... ж-жульничество! Ты же прекрасно понимал, что я имела в виду! Даби лишь усмехнулся, выпуская струйку синего пламени, которая игриво обвила его голую лодыжку. — А вот теперь это уже твои проблемы, иллюзорка. Она фыркнула, скрестив руки на груди: — Значит так... реванш. Прямо сейчас. — Ох уж эти герои... — он вздохнул, но пальцы уже тянулись к колоде. — Не умеют вовремя останавливаться. Тяжелый воздух VIP-зала пропитан алкоголем и жаром синего пламени. Карты снова в руках, ставки повышены. Даби раздаёт их с ленивой точностью, его бирюзовые глаза скользят по Кайзе, оценивающе, насмешливо. — Ты уверена, что хочешь продолжать? — его голос низкий, чуть хрипловатый. — Следующая ставка — последняя. Кайза прикусывает губу, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Алкоголь делает её кожу горячей, мысли — чуть более смелыми. — Давай уже, поджигала. Карты легли на стол. Она проиграла. Тишина. Только треск пламени на кончиках его пальцев. — Ну что, героиня? — Даби откидывается в кресле, его взгляд тяжелый, неумолимый. — Твой ход. Кайза замирает. Спортивный топ. Последний барьер. Её пальцы дрожат, когда она тянется к завязке на спине. — Не торопись, — он усмехается, наблюдая, как она краснеет. — Я могу подождать. Она резко дёргает узел, ткань ослабляется. Один глубокий вдох — и топ сползает вниз. Он не отводит глаз. Кайза скрещивает руки на груди, но это уже не защита — это вызов. Её зелёные глаза, обычно такие дерзкие, теперь бегают по его телу: шрамы, мышцы, голубое свечение под кожей. — Доволен? — её голос звучит хрипло. — Не совсем. Он медленно поднимается с кресла. Шаг. Пламя на его руках гаснет. Шаг. Тень накрывает её. Кайза не отступает, но дыхание её учащается. — Чего тебе ещё? — она пытается звучать грубо, но получается только шёпот. Даби наклоняется, его губы почти касаются её уха. — Ты забыла про носки. — Это слишком даже для тебя, зажигалка... — из ее рта вырывается хриплый шёпот. Слишком близко. Его пальцы скользят по её плечу, оставляя мурашки. Горячо. Но не от огня. — Если хочешь остановиться... — он прижимает ладонь к её спине, заставляя её выпрямиться. —... то скажи "стой" прямо сейчас. Её молчание было ответом. Даби прижал ладонь к её спине, заставив выгнуться вперед. Покерный стол дрогнул, фишки рассыпались по полу звонким дождем. — Ты сама этого хотела, — его голос звучал хрипло, почти как рычание. Она не успела ответить. Его губы нашли её шею — жёстко, без прелюдий. Зубы впились в кожу, и она вскрикнула, но не от боли. От того, как его огонь, обычно обжигающий, теперь лился под кожей, как расплавленный металл. — Даби... Он не стал ждать. Его руки скользнули ниже, резко стянув последнюю преграду. Холод стола впился в её спину, но тут же сменился жаром его тела, прижавшего её к поверхности. — Смотри на меня, — приказал он, пальцы впились в её бёдра. Кайза захлебнулась воздухом, но подчинилась. Его глаза горели — не метафорически. Бирюзовый свет лился изнутри, освещая её покрасневшую кожу, её губы, её смесь ярости и желания. — Ты проиграла, — он наклонился ближе, — но я дам тебе шанс отыграться. Она хотела огрызнуться, но всё, что вырвалось — прерывистый стон, когда он вошёл в неё резко, без предупреждения. Стол затрещал. Кайза вцепилась в его плечи, ногти впились в шрамы сквозь тонкую ткань рубашки. — Тише... кто-то услышит... Он усмехнулся, ускоряя движения. — Пусть слышат. Его пламя вспыхнуло снова — синее, яркое, опасное — но теперь оно лизало не только его кожу. Горело, но не обжигало. — Чёрт... Даби... Его имя на её губах звучало как проклятие. И как молитва. Он наклонился, прикусил её нижнюю губу. — Проиграешь ещё раз — останешься без голоса. Она рассмеялась — хрипло, дико — и вцепилась в него ещё сильнее.