Глава вторая: в которой много стыда.

Софи, как обычно, проснулась с первыми лучами солнца и почувствовала себя необыкновенно бодрой, чего не случалось уже давно. Удивительно, как несколько часов спокойного сна могли преобразить человека. Она решила, что больше не будет ночевать в своей старой комнате в Маркет-Чиппинге. Эта маленькая кровать под лестницей принадлежала ей, и здесь она останется. И, похоже, останется надолго, потому что утром Софи обнаружила себя придавленной спящим волшебником. В замке царила тишина, нарушаемая лишь дыханием Хаула. Софи посмотрела на волшебника. Во сне он казался невинным — почти милым. Совсем не похожим на того тщеславного повесу, которого она знала. Удивительно, как молчание могло изменить человека, подумала Софи. Охваченная внезапным приливом нежности к уязвимому во сне Хаулу, Софи не удержалась и провела рукой по его шелковистым волосам. Её пальцы скользнули по коже головы к затылку, где кожа была тёплой и словно искрила под её прикосновением. Она расправила пальцы, словно паучьи лапки, и осмелилась забраться под ворот его ночной рубашки, касаясь спины между лопатками. Ей так нравился этот тихий момент, когда её возлюбленный был в её объятиях, и она могла неспешно изучать его. «Мм, это приятно», — пробормотал Хаул спустя какое-то время, прерывая блаженство Софи. Его голос, хриплый ото сна, отозвался в её ушах, пробуждая тепло между бёдер. Софи вздрогнула, не ожидав, что он проснётся так легко и рано. Она убрала руку с его спины. «Нет, не останавливайся», — пожаловался Хаул, крепче обхватывая Софи за талию. — «Это был самый приятный способ проснуться». «Как ты себя чувствуешь?» — спросила Софи, возвращая руку между его лопаток. Она не сделала бы этого из вредности, но желание ощутить тепло его кожи победило. Как и трепет её сердца. «Отлично отдохнул, я бы сказал», — ответил Хаул, будто никогда в жизни не плакал. На его лице появилась лукавая улыбка. — «Но это и неудивительно в такой замечательной компании». Он потянулся к ней, чтобы подарить долгий и нежный утренний поцелуй. Когда он закончился, губы Хаула задержались у её губ, глаза были полуприкрыты. Тишина утра и близость Хаула заставили Софи почувствовать жар, а сердце забилось быстрее. Их носы соприкоснулись, прежде чем Хаул снова поцеловал её, на этот раз скользнув языком между её приоткрытыми губами. Когда его язык коснулся её, дыхание Софи участилось, а тепло разлилось между ног. Поцелуй становился всё глубже, и Софи ощутила, как Хаул потянул за тонкую ткань её ночной рубашки, сжимая её в руке. Ей хотелось, чтобы он сорвал с неё одежду. Софи запустила пальцы одной руки в волосы Хаула, а другую осмелилась опустить ниже по его спине, насколько могла дотянуться. Она никогда раньше не была так близко с мужчиной, это было захватывающе. Они целовались, сплетённые друг с другом, рука Софи исследовала просторы спины Хаула, а его пальцы скользили вверх и вниз по её талии, теребя ткань ночной рубашки и слегка касаясь груди. Когда из горла Софи вырвался тихий стон, Хаул отстранился, положив ладонь ей на живот. Его щёки и губы покраснели сильнее, чем прежде. «Нам стоит остановиться», — выдохнул он и, неохотно отодвинувшись, лёг на спину, вздыхая. Конечно, он решил быть джентльменом в самый неподходящий момент. Софи приподнялась на локте, положила руку на бешено бьющееся сердце Хаула и посмотрела ему в лицо, ища объяснения. Он протянул руку и заправил прядь её рыже-золотых волос за ухо. «Нам стоит дождаться, пока всё будет как положено...» — начал Хаул. «К чёрту приличия», — перебила его Софи. Глаза Хаула расширились от удивления, а затем он разразился громким смехом. «Софи Хаттер», — сказал он, смеясь, — «ты что, пытаешься соблазнить меня?» Софи нахмурилась. «Это ты повеса», — ответила она без особой уверенности. — «Если кто и пользуется, так это ты». Хаул лениво взял её свободную руку и поднёс её запястье к губам. «Мне никогда не превзойти твою властность. Ты слишком упряма для этого, моя дорогая, ненасытная девушка», — сказал он, сверкнув самой обольстительной улыбкой. Но его голос дрожал, выдавая нервозность, которую он пытался скрыть. «И всё же, несмотря на мою властность, я не могу заставить тебя решиться на что-либо», — усмехнулась Софи. Она рассеянно провела рукой по его груди, играя с пуговицами рубашки. «Разве что жениться на тебе до конца этого месяца». Софи замерла, зажав жемчужную пуговицу между пальцами. До конца месяца оставалось всего полторы недели. Она взглянула на Хаула, уверенная, что он шутит. Но его лицо было искренне серьёзным. «Это что, предложение?» — спросила Софи. «Я думал, "жили долго и счастливо" было достаточно ясно», — сказал Хаул, накрыв её руку своей. «Очевидно, нет. Я не хочу принимать предложение из чувства долга», — ответила Софи, её голос стал ровным, хотя тепло между бёдер не угасало. «Мой единственный долг — моему сердцу, которое по праву принадлежит тебе», — сказал он, сжимая её руку. «Не будь таким слащавым», — ответила Софи, но улыбнулась, не удержавшись. «Полторы недели — не так уж долго, чтобы подождать, прежде чем заняться любовью». Софи фыркнула. «Ты думаешь, я не знаю, чего хочу, и не могу сама решить, когда мне заниматься любовью с мужчиной, которого я люблю?» — раздражённо сказала она, вновь задетая приличиями. Хаул поднял брови и выглянул из-за занавески, отделяющей пространство под лестницей от остальной комнаты. Убедившись, что Кальцифера и Майкла нет, он повернулся к ней, запустив пальцы в её волосы. «Похоже, мы одни, моя дорогая. Но... ты точно уверена?» Софи прикусила губу и отвела взгляд, вдруг почувствовав себя немного глупо. «Если ты правда не хочешь...» — начала она. «Нет! Нет, нет. Хочу. Очень хочу». «Тогда почему ведёшь себя так, будто нет?» «Софи, в Ингари всё иначе, не как в Уэльсе. Если бы ты пожалела об этом, я бы не смог...» — но слова Хаула оборвались. Он отвернулся, и Софи услышала, как он сглотнул. «Хаул, как я могла бы о тебе пожалеть? Я люблю тебя всей душой», — Софи погладила его по щеке. Хаул закрыл глаза и выдохнул, прижимаясь к её руке. Уголки его губ тронула лёгкая улыбка. «Спасибо, милая». Софи наклонилась и коснулась его губ своими. Она продолжила возиться с пуговицами его рубашки, расстегнув первые две, открыла чёткую линию ключиц и намёк на гладкую грудь. Глядя на своего возлюбленного, она увидела в его лице искренность и нетерпение, смешанные со страхом. Это был один из редких моментов честности Хаула, которые он всегда приберегал только для неё. «Ты уже пробовал когда-нибудь?» — спросила Софи, пытаясь воспользоваться внезапной откровенностью Хаула, не стесняясь говорить прямо. Хаул нахмурился, на его лице промелькнуло недоумение, сменившееся пониманием. И... неужели это румянец на щеках Ужасного Хаула? «Эм, ну...» — Хаул откашлялся. Он накрутил прядь её волос на палец. — «Мне никогда... не доводилось». Теперь настала очередь Софи удивляться. «Ты хочешь сказать, что со всеми женщинами, за которыми ты ухаживал и в Уэльсе, и в Ингарии? Ни разу?» «Дело не в том, что я не могу», — Хаул отвёл взгляд. «Конечно», — сказала Софи, внезапно сосредоточившись на двух дополнительных пуговицах, которые ей удалось расстегнуть. Она просунула руку под шёлковую ткань рубашки ,и начала рисовать лёгкие круги на широкой груди Хаула. Его дыхание сбилось. «Не пойми меня неправильно, я развлекался в своё время с самыми красивыми...» — но Хаул оборвал эту мысль, увидев сердитый взгляд Софи. — «...но мне казалось неправильным заходить так далеко. Я хотел быть по-настоящему влюблённым». «Понятно», — Софи сморщила лицо и отстранилась, с сожалением убирая руку от его груди. «Что?» «Значит, ты не уверен, что любишь меня? Хочешь подождать, чтобы убедиться?» Хаул застонал. «Разве я не сказал, что намерен жениться на тебе как можно скорее? Разве не признался, что ты полностью владеешь моим сердцем? Сердцем, которое, между прочим, я с трудом вернул себе». Софи фыркнула. Типичный Хаул, приписывает себе все её подвиги. «Тяжёлый труд, конечно!» — рассмеялась она. «Ты делаешь честность чертовски раздражающей задачей, Софи Хаттер», — пожаловался он с кривой улыбкой. «Кто-то же должен держать тебя в узде», — ухмыльнулась Софи. «Только ты на это способна», — сказал Хаул, притягивая её к себе для поцелуя. Софи пискнула, падая на него, её губы столкнулись с его, встретившись с неловкой страстью. Она провела рукой по его груди, чувствуя гладкую, подтянутую кожу, пока её язык скользил вокруг его. Жар между её бёдер пульсировал, и она прижалась к нему ближе. «Я тебя люблю», — выдохнул Хаул ей в губы. Его глаза были закрыты, а лицо выглядело умиротворённым. — «Полностью и искренне...» Софи прервала его ещё одним глубоким поцелуем. Рука Хаула блуждала по телу Софи, скользя вверх и вниз по её спине, с каждым разом приближаясь всё ниже, пока наконец не остановилась на изгибе её ягодиц. Дыхание Софи сбилось, когда Хаул слегка сжал её, и она издала тихий писк. Хаул улыбнулся ей в губы. «Мне нравится этот звук», — сказал он со смешком. «Ты слишком много болтаешь», — выдохнула Софи в ответ. Хаул снова сжал её ягодицы, вызвав ещё один стон от Софи. Их губы снова встретились, и рука Хаула рисовала круги по её ягодицам, сжимая их время от времени. Его другая рука скользнула от её волос к шее, осторожно касаясь кружевной отделки ночной рубашки. Софи жаждала, чтобы он спустился ниже, но он оставался в безопасной зоне между шеей и грудью. Софи оторвалась от его губ и начала покрывать поцелуями его челюсть, затем спустилась к впадине на шее. На этот раз Хаул издал стон, который отозвался в ушах Софи. Он запустил правую руку в её волосы, нежно потянув за длинные пряди. Ей нравилось его быстрое, неровное дыхание, и она снова положила руку на его сердце, ощущая, как оно бьётся, так быстро ,словно выпрыгнет из груди. После ещё одного поцелуя Софи показалось, что между ними слишком много одежды. Она села и, дрожащими руками, начала возиться с пуговицами своей ночной рубашки. Почему пуговицы вдруг стали такими проклято сложными? «Софи», — прошептал Хаул, накрыв её руки своими. Он сел рядом с ней, его зелёные глаза были тёплыми и манящими. Он взял её руки и подвёл их к своей груди, мягко направляя, чтобы она сняла с него расстёгнутую белую рубашку. Его кожа была мягкой , как шёлк. Софи пробежала взглядом по широкой груди Хаула и неосознанно облизнула губы. Теперь настала очередь Хаула ухмыляться. Пока Софи исследовала мягкую кожу его груди кончиками пальцев, Хаул расстёгивал пуговицы её ночной рубашки мучительно медленно, словно наслаждаясь каждым сантиметром её обнажённой кожи. Хаул провёл пальцами по отделке её ночной рубашки, слегка касаясь груди костяшками пальцев, от чего сердце Софи упало в пятки, а между ног стало влажно. Её дыхание дрожало от желания. Его губы нашли её, пока он расстёгивал последние пуговицы у пупка и нежно обводил изгиб её груди кончиками пальцев, едва касаясь. Следы удовольствия оставались на её груди везде, где он прикасался. Хаул поймал её твёрдый сосок между двумя пальцами, и острая искра пронзила её тело, словно молния, устремившись к ушам и сосредоточившись между ног. «Хаул!» — выдохнула Софи. Он ухмыльнулся, слыша своё имя в таком тоне. Словно открывая нечто святое, Хаул осторожно стянул ночную рубашку с её плеч, обнажив торс. Он откинулся назад, чтобы полюбоваться её наготой. Софи покраснела под его восхищённым взглядом. «Потрясающе», — прошептал он, его глаза скользили по её телу. Он обхватил её груди, массируя их с лёгкой грубостью. Он жадно уткнулся лицом в изгиб её шеи, и Софи почувствовала, как его зубы слегка покусывают её кожу. Когда Хаул нежно сжимал и покручивал её соски, лицо Софи заливалось краской, а влажное тепло между ног пульсировало почти невыносимо. Софи вцепилась пальцами в его плечи и стонала всё громче, не в силах сдерживаться. Она чувствовала себя бутылкой шампанского, готовой вот-вот выстрелить пробкой. «Софи?» — громко воскликнул голос в панике, не принадлежавший Хаулу. Софи вскинула голову и увидела, как Майкл отодвигает занавеску. Его лицо из испуганного стало потрясённым, когда он осознал сцену перед собой. Заметив удивлённый возглас Софи и её обнажённые плечи, выглядывающие из-за голого торса Хаула, он зажал глаза руками. Софи разжала руки, тщетно пытаясь прикрыть себя. К облегчению всех, Хаул сохранил достаточно спокойствия, чтобы оставаться между Софи и Майклом, загораживая её от любопытных глаз. Однако он с трудом сдерживал смех, обнаружив, что всё тело Софи покраснело от смущения. «Майкл, мой мальчик», — сказал Хаул, повернув голову так, чтобы Майкл увидел половину его растрёпанного лица. Он не скрывал раздражения в голосе. — «Похоже, ты забыл о манерах, врываясь в комнату леди без приглашения». «Я услышал Софи и... подумал, что ей плохо...я думал она... Ой! Мне лучше уйти», — пробормотал Майкл. «Гениальная идея», — проворчал Хаул, натягивая ночную рубашку Софи обратно на её плечи и начиная застёгивать пуговицы, приводя её в порядок. Майкл, всё ещё закрывая глаза, отступил назад, споткнулся о табурет у очага и упал. Его рука упала с глаз, и он растерянно огляделся, пытаясь сориентироваться. Случайно он встретился взглядом с перепуганной Софи, которая снова покраснела и спряталась за занавеску. «Да...ну пока», — торопливо сказал Майкл, вскакивая на ноги и бросаясь к входной двери. Когда Софи услышала, как он поворачивает разноцветную ручку, ей пришла в голову мысль, и она крикнула: «Ни слова Марте!» — как раз перед тем, как дверь захлопнулась. «Вот черт», — мрачно сказала она. «Всё в порядке, милая», — сказал Хаул, нежно целуя Софи в лоб. — «Мы поженимся до конца месяца». Софи снова уткнулась лицом в грудь Хаула.