Глава двенадцатая: которая полна сюрпризов.

— Кто вас впустил? — потребовала Софи, чувствуя, как её лицо краснеет от гнева. — Хаул прислал ключ, — сказала Марта. Софи резко развернулась к Хаулу, который вешал её платье в коридоре. — Голуби были ложью, — ровным тоном сказала Софи, чувствуя одновременно гнев и облегчение. — Не совсем. Я получил квитанцию за них при оплате. Сегодняшнее письмо, — Хаул похлопал по месту на груди, где всё ещё пряталось письмо, — было от твоей сестры. Мне жаль, что пришлось солгать, она считала, что единственный способ заставить тебя и Фанни поговорить — это обман. — Я не люблю, когда мне лгут, — сказала Софи. Фанни фыркнула. — Именно поэтому я обещаю лгать тебе только тогда, когда это абсолютно необходимо, — сказал Хаул. А затем, увидев ярость на лице Софи, поспешно добавил: — Я бы с удовольствием остался на ссору, которую ты вот-вот начнёшь со мной, но тебе правда стоит разобраться со своей семьёй. Хаул потянулся к руке Софи, но она гневно вырвала. — У тебя и Фанни есть много о чём поговорить, — нетерпеливо крикнула Марта из кухни. — И зачем же ты здесь, Марта? — спросила Софи, поворачиваясь к сестре. Хаул использовал отвлечение Софи как возможность выскользнуть за входную дверь. — У меня нет места для Фанни в общежитии Цезари, — сказала Марта, поднимая подбородок. — Поскольку я не хочу спать на полу сегодня ночью, в моих интересах увидеть, как вы уладите эту проблему. — Моя младшая сестра хочет разобраться с моими проблемами! — Софи скрестила руки, забыв обо всём, о Хауле и его глупых голубях. — Да, я младшая. — Марта откинулась назад, вертя большими пальцами. — А ты старшая из трёх, которая, несмотря на все свои усилия сделать ровно наоборот, нашла своё счастье. Ты правда думаешь, что я не могу разобраться с твоими проблемами только из-за возраста? Софи сжала губы. — Я так и думала. — Марта улыбнулась и указала на пустой стул. — А теперь садись. Не имея больше ничего, чтобы возразить, Софи прошла к стулу и плюхнулась на него, чувствуя себя так же драматично, как Хаул. Она на миг пожелала, чтобы смогла наколдовать немного зелёной слизи и почти попыталась. Но, зная свою удачу, она бы сама убирала всё это, что по её мнению не стоило того. — Хорошо, — сказала Марта, отпивая чай и поворачиваясь к Фанни. — Мама, если твои рассказы о сегодняшнем утре верны, думаю, ты сказала некоторые вещи сгоряча. Некоторые вещи, за которые стоит извиниться. — Как я уже говорила, я твоя мать, юная леди, — сказала Фанни, выпрямляясь и отпивая чай. — Не тебе указывать мне, что делать. — Ты моя мать, но ты также мачеха, которая была какой угодно, только не злобной, — сказала Марта. — Ты дала Софи и Летти ту же любовь и заботу, что и мне. И я не позволю этой любви забыться из-за мужчины. — Из-за лжи и обмана. — Фанни слишком резко опустила чашку, расплескав чай лужицей по столу. Марта вскочила на ноги, потянувшись за полотенцем. — Я солгала только потому, что ты была слишком… опекающей, — сказала Софи, хлопнув рукой по столу. — То, что я увидела сегодня утром, доказало, что у меня были причины! — Фанни положила обе ладони на стол, словно упираясь в свою ярость. Марта вытерла пролитый чай, стараясь не попасть под горячую руку. — Хаул любит меня. И я его. — Софи почувствовала, как ускорилось сердцебиение. — Любовь! Это не причина, чтобы лезть с ним в постель! Или ванну, как в данном случае. Марта уронила полотенце, которое шлёпнулось на стол. — Софи, ты была в ванне с Хаулом? Мама, ты этого не говорила! — Она звучала скорее заинтригованно, чем шокировано. Румянец поднялся на её щёки. Софи переводила взгляд между Фанни и Мартой. Их выражения лиц заставляли её чувствовать себя виноватой. — И что с того? Как я провожу время со своим женихом — моё личное дело. — Это неприемлемо для незамужней девушки! — сказала Фанни, почти крича. — Состояние в котором я застала тебя сегодня - позор! Снова это слово. Оно вызвало новую волну ярости в Софи. Поддавшись гневу, она схватила свою чашку и швырнула её через комнату. Она не целилась в кого-то, не так, как когда бросила гербицид в Хаула за то, что тот заставил её полюбить его. Тем не менее, Фанни и Марта обе пригнулись. Чашка разбилась об пол, разбрызгав чай и фарфор по всему полу. — Софи! — крикнула Марта. — Держи себя в руках! — заорала Фанни. Софи встала, слишком сильно оттолкнув стул назад, отчего он отъехал и опрокинулся с треском. — Я не потерплю упрёков в собственном доме! — выплюнула Софи. — Вы обе можете уходить. Она подхватила юбки и начала шагать к лестнице, но Марта опередила её, загородив путь. — Уйди с дороги, — приказала Софи. — Нет. — Марта схватила её за плечи, чтобы удержать на месте. — Мы разберёмся с этим здесь и сейчас. Мне завтра вставать в пять утра, чтобы испечь утренний хлеб. Если ты меня любишь, то ты успокоишься и постараешься быстро это уладить. Софи фыркнула. — Хорошо, — сказала Марта, поняв что сестра поддалась. Она повернулась к Фанни. — Ты тоже, мама. Ты тоже виновата. Как только все уселись, демонстративно игнорируя беспорядок, устроенный Софи, Марта продолжила. — Софи, было неправильно лгать маме, — сказала Марта, снова вертя большими пальцами. Софи плотно сжала губы. — Но мама, — продолжила Марта, — ты так настойчиво влезала в жизнь Софи, разве ты не понимаешь, почему она это сделала? — Я её мачеха. Я воспитала её — вас всех троих. То, что с вами происходит, — моё дело, — сказала Фанни. — Тебе было всё равно на то, что она делала, когда она заперлась в шляпной лавке, — сказала Марта. Фанни вздрогнула. Даже Софи удивилась смелости сестры! — Ты начала беспокоиться только когда она стала кем-то значимым, — продолжила Марта. — И после того, как ты вышла замуж за богатого мистера Смита. Фанни вдохнула, выпятив грудь, готовясь сказать что-то в своё оправдание, но осела, даже не начав. Положив локти на стол, она опустила щёки в ладони. — Я правда беспокоилась о тебе, — сказала Фанни столу. — Уже достаточно трудно заставить людей поверить, что Хаул на самом деле не ест сердца и что он больше не распутник. Твоя репутация теперь связана с его, и я не вынесу чёрных пятен на тебе в глазах людей. Софи разжала скрещенные руки и сложила их на коленях. Она смотрела на встревоженное лицо мачехи и осознала, что Фанни пытается о ней заботиться. Сколько бы ошибок она не допустила, она делала всё, что могла. — Фанни, — мягко сказала Софи. — Моя репутация — ну, какое это имеет значение? — Хаул теперь работает на короля. Ты должна быть респектабельной… Софи и Марта обе разразились смехом. — День, когда Хаул начнёт вести себя респектабельно, — это день, когда я соглашусь жить в беспорядке, — рассмеялась Софи. — А я позволю Летти командовать мной, — добавила Марта. — Если бы король хотел только респектабельных людей на службе, ему следовало оставить Бена своим единственным волшебником, — добавила Софи. — Теперь, когда Хаул нанят против воли, он точно не исправится. Что до меня, ну, люди раньше меня не замечали. Зачем мне беспокоиться о том, что они думают теперь? Софи удивилась своим словам. Она осознала, что наконец верит тому, что говорит. Фанни вздохнула. — Полагаю, не стоит, если это правда тебя не беспокоит. Просто я не понимаю, что ты нашла в ком-то таком… — она покрутила рукой в воздухе, ища подходящее слово. Конечно, в голове Софи возникло несколько слов, описывающих Хаула, мало из которых были лестными. Но она отмахнулась от них, перечисление его недостатков действительно было не в тему. — Я тоже не понимаю, — сказала Софи, потянувшись накрыть руку Фанни своей. — Но я всё равно люблю его всем сердцем. Прости, что солгала тебе, Фанни. Фанни поставила чашку и улыбнулась Софи, похлопав по её руке в ответ. — Я тоже сожалею, я никогда не должна была говорить то, что сказала о твоём отце. Это было немыслимо. Софи отстранилась. Теперь настала её очередь смотреть на стол. Она сосредоточилась на волнистых тёмных линиях в текстуре дерева, царапинах и вмятинах от многих лет использования, кольцевых следах от бесчисленных чашек. — Нет. Я много думала, и ты была права. Отцу было бы стыдно за меня. Софи почувствовала прилив жара к лицу. Она смотрела, как её беззвучные слёзы падают на стол. — Софи, нет… — сказала Марта. — Всё в порядке, — сказала Софи, обрывая сестру. Она посмотрела на Фанни и Марту, улыбаясь вопреки слезам. — Ничего не поделаешь. Я сделала свой выбор. Марта бросилась к Софи, чуть не опрокинув свой стул, и обхватила руками шею Софи. — Софи, я ошиблась, — сказала Фанни. — У меня не было права… — Вам незачем пытаться подбодрить меня, ни одной из вас, — сказала Софи, похлопывая Марту по руке. — Я знаю, что не всегда всё продумываю. Мне придётся принять последствия… — Мы с твоим отцом не ждали, — выпалила Фанни и поднесла руку ко рту, шокированная своим признанием. Марта немедленно выпрямилась. Софи напряглась. Обе уставились на Фанни в недоумении. Когда стало ясно, что дочери не заговорят без дальнейших объяснений, Фанни продолжила, уставившись в чашку чая и краснея ярко-алым. — Я… отдала свою девственность твоему отцу до того, как мы поженились. По правде даже до того, как мы начали по-настоящему встречаться. Если ты веришь, что он стыдился бы тебя, Софи, то он должен был презирать и меня. — Мама! Как ты могла такое сказать Софи? — воскликнула Марта. — Я была напугана и шокирована. Полагаю, хотела заставить Софи почувствовать себя так же плохо, как и я. Это было мелочно, правда. Мне правда жаль. Я хочу только лучшего для вас троих. — Фанни теребила свою юбку. Она выглядела так, будто готовилась к худшему. Но всё, что смогла сделать Софи, — это рассмеяться. — Да мы с тобой пара распутниц! — Софи вытерла слёзы с глаз. Фанни просто моргала, ошеломлённая на несколько секунд. Затем её красные накрашенные губы изогнулись в улыбке. Она рассмеялась вместе с Софи. После этого было много объятий и смеха между ними тремя. — Жаль, что Летти нет с нами, — сказала Фанни, когда всё утихло. — Я скучаю по вам, девочкам, вместе. — Ох! Мне не терпится рассказать ей о тебе и отце! — воскликнула Марта. — Юная леди, мои дела — это мои дела, и только я могу о них рассказывать, — отчитала Фанни. Пока они препирались, Софи убрала свою чашку с полу, на её сердце стало гораздо легче. Марта вскоре вернула запасной ключ от дома Софи и попрощалась, поскольку уже стемнело и ей нужно было ложиться спать. — И я рада видеть, что маленький след, оставленный Хаулом, проходит, — прошептала Марта после объятия на прощание. — Нам незачем это обсуждать, — проворчала Софи. Наконец наедине, Фанни пользуясь моментом обременила Софи многими последними свадебными деталями, которые у неё не получилось спланировать с Хаулом. Софи находила почти каждый представленный вариант неприемлемым, но давно смирилась с тем, что эта свадьба вышла из-под её контроля. Вместо дальнейшей борьбы с Фанни она послушно обсудила скатерти, украшения и музыкальные композиции. Однако она не стала говорить о голубях. После того, как планирование закончилось, как и силы у Фанни с Софи, Софи помогла Фанни устроиться в одной из комнат, и удалилась в свою. Одна её часть надеялась увидеть там Хаула, ждущего её, но постель была пуста. Тем не менее, той ночью Софи спала чуть лучше.

***

У Софи было несколько часов, чтобы повозиться по дому следующим утром, прежде чем проснулась Фанни. После того, как Фанни оделась, они обменялись несколькими искренними объятиями, извинениями и заверениями. В конце концов Фанни ушла домой, желая заглянуть к мистеру Смиту и подправить несколько последних свадебных деталей. Она оставила Софи список заданий и настояла, чтобы она заставила Хаула помочь, поскольку он так вложился в планирование (финансово и эмоционально). Софи взглянула на список и прочитала первый пункт: Забрать голубей у мистера Томаса После ухода Фанни из дома Софи немедленно скомкала список и бросила его в печь. С целым днём в одиночестве Софи не была уверена, чем занять время. Она подумывала открыть магазин, но решила иначе. С тех пор, как её впервые прокляла ведьма, не было и дня тишины, и она не много отдыхала со смерти отца. Личный выходной не помешал бы. И Хаулу придётся отработать золото, которое он растранжирил, в одиночку. Софи провела остаток утра, пытаясь читать, но её разум блуждал, думая о Фанни и отце и размышляя, какие ещё секреты от неё скрывали. Всё это время она радовалась, что разрешила проблемы между ней и Фанни — даже если Марте пришлось их принудить. Поскольку чтение было бесплодным усилием, Софи обнаружила, что ест холодный обед в одиночестве на своей маленькой кухне, не зная, что делать дальше. Она ненавидела это ленивое, вялое чувство; оно заставляло сердце биться чаще, а грудь сжиматься от тревоги. Поэтому Софи сделала единственное, что пришло в голову, когда она оказалась без дела: она убралась. Весь день ушёл на то, чтобы стереть сажу с кухонного потолка, стереть пыль с карнизов, полок, мебели и закончить всю стирку. К концу она почувствовала себя гораздо лучше, но желудок урчал. Не желая разрушить хорошую уборку, Софи решила поужинать в замке. Возможно, Хаул будет там, чтобы помирится и с ним. Или по крайней мере она могла провести время с Майклом или Кальцифером. Она прошла в замок через книжную полку и нашла его печально пустым. Слушая свои шаги и слыша своё дыхание в коридоре, Софи почувствовала себя странно и беспокойно. Приказав камину развести огонь, Софи приготовила себе на ужин картошки, сделав немного больше на случай, если кто-то вернётся. Пока она ела одна за большим деревянным обеденным столом, она огляделась, чувствуя, как маленькая пустая комната поглощает её. Место снова начало выглядеть обшарпанным, и она осознала, что его не убирали должным образом неделями. Теперь, когда Софи больше не уборщица, она отказывалась делать работу Хаула и Майкла за них. Но это будет её домом всего через несколько дней. Если она не хотела жить в грязи, ей лучше взяться за дело. По крайней мере, так она сказала себе, чтобы оправдать уборку. С беспощадным рвением Софи убрала замок, как делала, когда только прибыла. Хотя на этот раз она позаботилась очистить золу из камина перед тем как взяться за всё остальное. И оставила бедную комнату Майкла в покое. Она и так достаточно пережила. Комната Хаула была другим делом. Его не было, чтобы защитить её, и Софи хотела разобраться с пылью, грязью и копотью с тех пор, как впервые увидела её. К тому же, это скоро будет и её комнатой. Хотя Хаул считал, что имеет право жить в грязи, если хочет, Софи также считала, что имеет равное право жить в чистой комнате. И она абсолютно не стремилась найти все квитанции за все свадебные «сюрпризы» Хаула. Ни в коем случае. Но если она наткнётся на них во время уборки… это ведь не будет её виной, правда? С ведром и шваброй в руках Софи глубоко вдохнула, чтобы укрепить свою решимость, и поднялась по лестнице. Она остановилась у двери в комнату Хаула — их комнату, готовясь к работе что ждала её впереди. Она сильно удивилась, открыв дверь: комната была безупречна. Стеганое одеяло Хаула было постирано, комод сиял, а на нём стоял террариум, в котором жили некоторые из его любимых пауков. На стене появились новые полки для книг и безделушек Хаула — все без пыли. Два зеркала в полный рост (и маленькое настенное зеркало) были вытерты так чисто, что Софи подумала, что может провалиться сквозь них, если будет неосторожна. Сундук в изножье его кровати — их кровати был накрыт вязаным синим одеялом. Опасаясь, что одеяло скрывает пыль, Софи приподняла края, чтобы заглянуть под него, всё, что она нашла, — кожу, блестящую от полировки, и латунные петли без ржавчины. Конечно, сундук был заперт на висячий замок, так что она не могла увидеть, какие ужасы он скрывает внутри. Это будет сюрпризом на будущее. Софи почти почувствовала себя подавленной от того, насколько чиста комната. Она представила, как Хаул провоцирует её на спор о его — их грязной комнате, только чтобы представить ей самодовольное выражение лица и это безупречно чистое пространство. Теперь чувствуя негодование от того, что Хаул так её обманул, Софи чуть не устроила беспорядок снова, чтобы посмотреть на него с самодовольным выражением. Единственное, что её остановило, висело на стене рядом с кроватью: ослепительный пурпурно-белый костюм с развевающимися рукавами и фестончатыми краями. Софи подумала, что он правда подойдёт к её платью и будет выглядеть просто прекрасно на Хауле, особенно с его светлыми волосами, и такими зелёными глазами. Забыв о гневе, Софи ещё немного покопалась, убеждая себя, что не шпионит, и смутно размышляя, считается ли это шпионажем, когда вы женаты. В конце концов, разве не полагается делиться всем с супругом? И поскольку она станет его супругой всего через два дня, она точно имеет право осмотреть свою новую комнату. Маленький столик Хаула был пуст, лишь его странной ручки, которую не нужно макать в чернила, и нескольких листов чистой бумаги лежали на нём. К сожалению, как и сундук, ящики были заперты, так что она не могла заглянуть внутрь. Софи подозревала, что его квитанции спрятаны здесь. Боясь применить магию к столу и что-то напортить в красивой комнате, она продолжила осмотр. Украшения Хаула были убраны в аккуратный ящик для драгоценностей, а шкаф наполовину пуст. Она потрогала три его новых костюма, висящих в шкафу, все шёлковые оранжевый, малиновый и жёлтый. Глядя на вешалки в пустой половине. Она осознала, что он очистил другую сторону для неё. Исчерпав пространство для осмотра, Софи подошла к кровати, чему-то, о чём она всегда любопытствовала, и осторожно села на край. Она была такой большой, удобной и манящей, что Софи не удержалась и легла, просто чтобы посмотреть, какими уютными будут её будущие ночи. К тому же, она весь день убиралась и, хотя теперь была молодой, всё равно чувствовала усталость от усилий. Она утонула в мягком матрасе. Чувствуя себя уютно и сонно, Софи накинула лоскутное одеяло на себя, просто чтобы посмотреть, насколько оно тёплое. *Я просто подожду здесь Хаула немного*, подумала она. Прежде чем она осознала, она задремала.

***

Софи проснулась с тяжёлой рукой, обвитой вокруг талии. Тёплое, знакомое тело, в котором она узнала Хаула, прижималось к её спине, острые колени уютно устроились в изгибе её. Он проскользнул под одеяло, пока она спала, чтобы прижаться к ней. Комната была тиха и темна, освещена только лунным светом из Уэльса, льющимся через окно. — Хаул? Который час? — пробормотала Софи. — Слишком поздно. И представь мой восторг, когда я нашёл самую красивую женщину во всей Ингарии в своей постели. — Голос Хаула запинался, когда он говорил. Он неряшливо чмокнул её в висок. — Хаул! — пожаловалась Софи, вытирая слюну с лица. Это в сочетании с запахом алкоголя изо рта Хаула быстро разбудило Софи. — Ты пришла сюда шпионить за мной? Я не удивлён, — сказал Хаул. — Я пришла убираться, я не буду жить в грязи, — сказала она, отстраняясь от него. Хаул издал жалобный стон и неловко потянулся к талии Софи, пытаясь притянуть её обратно. — Ты видишь, всё безупречно. Это два подарка, которые ты испортила, но ты можешь загладить вину, — сказал он, пытаясь звучать соблазнительно и проводя рукой по боку Софи. — Ты пьян, — ровным тоном сказала Софи. Она шлёпнула по его руке. — Провёл мальчишник в Уэльсе. Последняя ночь свободы перед тем, как меня окончательно лишат свободы, — радостно сказал он. Софи села и повернулась к Хаулу. Он перекатился на спину, чтобы посмотреть на неё. То, что он был без рубашки, мало помогло предотвратить её гнев. — Свобода? Это невероятно оскорбительно. — Это ничего не значит. Просто валлийская традиция, — ухмыльнулся Хаул, хотя ему было трудно произносить «традиция». Он потянулся вверх и запустил руку в волосы Софи. — Валлийская. Английская. Американская. Везде, правда. Софи убрала руку Хаула, неуклюже бросив её на его грудь. Он застонал. — Удобно устроился, — сказала она, игнорируя его протесты. — Если мне не нравится что-то, что ты делаешь, я должна принять это просто потому, что это валлийское? Тщеславие и безрассудные траты тоже валлийские традиции? — Это правда традиция! И у меня даже не было стриптизёрши! Я думал ты будешь горда услышать, что я был твёрдо против этого, сколько бы Пирс ни настаивал. Хаул выглядел довольно довольным своим бормотанием. — Стриптизёрша? Я даже не хочу знать, что это такое! — воскликнула Софи. — Софи. Софи, Софи, Софи. — Хаул сел и взял руки Софи в свои, которые были слишком горячими от алкоголя. — Я никогда не осмелюсь посмотреть на другую обнажённую женщину, пока жив. Обещаю. Даже в журналах. Даже в фильмах. Софи наклонила голову и улыбнулась ему, обхватив одной рукой его щёку. Хаул закрыл глаза и слишком сильно опёрся на её руку, поскольку Софи теперь поддерживала большую часть веса головы Хаула. — Хаул, — тепло сказала она. — Да, милая? —сказал Хаул, его голос был полон любви и надежды. — Ты несёшь чушь. Иди спать, пьяный дурак. — Но ты останешься здесь со мной? — Хаул неловко снова схватил за талию. — Хаул, я всё ещё в дневной одежде. — Так сними её, — сказал он хихикая, проводя рукой по её животу. Софи пронзила его взглядом. — Конечно, ты можешь видеть меня полностью, а я получаю только маленькие проблески тебя. Это несправедливо. — Хаул снова лёг и скрестил руки, как капризный ребёнок. — Жизнь несправедлива, милый. — Ладно. Если я сделаю тебе ночную рубашку, ты останешься? — Он звучал так капризно, что Софи захотелось рассмеяться. — Уже довольно поздно, Хаул. — Тем больше причин остаться. Пожалуйста, не оставляй меня здесь пьяным и одиноким. Я не вынесу если ты уйдёшь, - драматично сказал он. Софи не могла сказать, искренен ли был Хаул, но было поздно, и к тому же кровать уже такая тёплая и удобная. — Ладно, ладно. С лёгким взмахом пальцев Хаула платье Софи превратилось в мягкую небесно-голубую ночную рубашку с белыми точками и мягкой кружевной отделкой. Она ей очень понравилась, у Хаула правда был талант к одежде. Удивительно, что он вообще когда-то ходил по магазинам. — Спокойной ночи, — сказала Софи и легла обратно. Хаул снова обвил рукой её. Этот мужчина был неумолим. — Я не хочу близости с тобой пока ты пьян, — сказала Софи. — Я просто хочу обнять свою жену, — вздохнул Хаул, нежно поцеловав её щеку. — Я ещё не твоя жена. — По закону нет. Но что мне закон? В душе ты была моей женой с тех пор, как впервые ворвалась сюда, терроризируя нас всех. — Я была старой тогда. — Я говорил тебе, я знал, что ты не такая. — И ты эксплуатировал меня как уборщицу. — Я тратил каждую минуту бодрствования, пытаясь остановить твою уборку, но ты ужасна. — Ты был влюблён в Летти, когда мы впервые встретились. — Я никогда не любил ни одну женщину, кроме тебя. Не по-настоящему, во всяком случае. — Ха! Никогда не любил? То, как ты вёл себя, таская эту глупую гитару везде? Затем терроризируя Портхэвен, разлив зелёную слизь повсюду, чуть не убив Кальцифера и себя в процессе из-за маленького отказа… — Софи. — Да? — Иди спать. Улыбка расплылась на лице Софи. Она накрыла руку Хаула своей и прижалась ближе к нему, довольная.