О подарках и любви

Маар не любил принимать подарки. Особенно от Захарры, которая не жалела денег, когда дело касалось близких ей людей. Иногда это были милые пустяки: нарисованные ею открытки, маленькие картины, поделки, сделанные вручную. Такие вещи Маар принимал с благодарностью, ведь они не ставили его в неловкое положение.  Но когда речь заходила о дорогих подарках, он смущался, а иногда даже злился. Он не мог себе позволить подобную щедрость — по крайней мере, пока — и чувствовал себя неуютно, зная, что не может ответить тем же. У Маара, конечно, были деньги: он зарабатывал в мастерской деда и с удовольствием тратил их на недорогие презенты для Захарры — новые краски, кисти, холсты и украшения, которые привозил ей из поездок. Ну и на детали для своего потрёпанного часолиста и других инструментов.  Но Захарра была, как ни крути, состоятельнее. Рок щедро снабжал её карманными деньгами, а Фэш… ну, он вообще-то король. Поэтому у неё всегда водились средства. При этом она не была расточительной — знала цену деньгам, умела торговаться и нередко ловко экономила на рынках Астрограда. Но когда речь шла о близких, Захарра была готова потратиться без раздумий. И вот в один жаркий летний день, она превзошла саму себя. Это был знойный июньский день. Броннер сидел в тени резной беседки, спрятанной в глубине заднего двора Чернолюта, среди пышных кустов роз, которые распускались в багровом и алом. Воздух дрожал от жары, аромат цветов стоял густой и пряный. Где-то в траве лениво стрекотали кузнечики.  Маар вновь склонился над своим Часолистом — сложной, капризной конструкцией, которую он упорно пытался довести до ума, хотя и понимал, что это бесполезно.  Захарра, как обычно, появилась с шумом и криками, разрывая тишину и покой. — Маар! Броннер! Она ввалилась в беседку, тяжело дыша. — Я вместо него, — обернулся к ней Маар, натянуто улыбаясь. Попытки починить часолист снова ни к чему не привели, и ему всё больше хотелось просто выбросить этот механизм куда-то в реку. — О, так ты занят… — девушка с интересом разглядывала устройство. — Для тебя всегда свободен, — ответил он, следя за её взглядом. Её волосы, которые она в последнее время всё чаще оставляла распущенными, были растрёпаны от бега. На щеках играл лёгкий румянец, а в глазах плясали озорные искорки. — Да выбрось ты это барахло, — неожиданно заявила Захарра, хлопнув обеими руками по столу. Маар вопросительно поднял брови — в его взгляде читалось полное непонимание. — У меня для тебя сюрприз! — радостно воскликнула девушка и, выпрямив руку, вызвала стрелу, которой начала водить над столом. Сначала в воздухе возник серый дымчатый круг, из которого спустя мгновение выплыла зелёная книга и с мягким плюхом опустилась прямо перед носом Маара. — Это… — он уставился на книгу, потом вопросительно на Захарру, и снова перевёл взгляд вниз. — Твой новый часолист! Ошеломлённый Маар сначала посмотрел на неё, потом снова на книгу. Она выглядела дорого: обтянута приятной на ощупь тканью, с золотыми тиснениями, тонкой гравировкой по мраморной обложке и инкрустацией драгоценными камнями. — Ты же понимаешь, что я не приму этот подарок? — Примешь. — Нет. — Да. — Нет. — Почему?! — Потому что он дорогой. — И? — Захарра в своей привычной манере закатила глаза и раздражённо цокнула языком. — «И»? — с её интонацией переспросил Маар. — Я не хочу, чтобы ты разбрасывалась деньгами, пытаясь мне угодить. И не могу принять такой подарок, зная, что не смогу сделать тебе что-то равное. — Я не пытаюсь угодить. Что за глупости? Просто хочу сделать тебе приятно. Она подошла и, скользнув плавным движением, оказалась у него на коленях, обвив шею руками. Маар не отреагировал. Он упрямо смотрел в сторону, сжав губы. — Перестань капризничать, — мягко сказала она, нежно взяв его за подбородок и повернув лицо к себе. — Я не капризничаю. Просто… — Просто тебе неловко, потому что я богаче? — перебила она. Сказано это было резко, даже немного грубовато — в её духе, прямолинейно, без фильтров. Но Маара это не задело. Он знал, какая она, и принимал это без обиды. Её тон был спокойным, без тени упрёка. — Не совсем. Я просто не понимаю, зачем ты это делаешь. — Потому что хочу порадовать человека, которого люблю. Мне надоело смотреть, как ты возишься со своим часолистом, а потом ходишь хмурый целый день. Он услышал только первую фразу. Маар медленно повернулся к ней. Несколько секунд смотрел, будто не веря, потом тихо спросил: — Любишь? — Это я сказала? Нет, тебе послышалось, — Захарра встрепенулась и попыталась состроить серьёзное лицо. — Врёшь, — усмехнулся Маар. — У тебя сердцебиение участилось. Он чуть прищурился, взгляд стал мягким, а уголки губ поползли вверх в хитрой улыбке. — Прекрати пользоваться своим даром, это жульничество! — вспыхнула Захарра, стараясь сохранить серьёзность, но глаза её выдали — в них плясал огонь. Маар ничего не ответил. Только посмотрел на неё, чуть склонив голову набок, с тем выражением, от которого у неё всегда перехватывало дыхание. — Как скажешь, — прошептал он, почти не двигая губами. Он наклонился ближе. Медленно, будто давая ей шанс отступить. Костяшками пальцев прошелся по ребрам. Захарра не шелохнулась. Она продолжала обнимать его за шею и смотрела в ответ: с вызовом и ожиданием.  Броннер усмехнулся краем губ — еле заметно. И поцеловал её. Поцелуй был недолгим, но в нём чувствовалось всё: привычная дерзость, чуть-чуть нежности и неприкрытая уверенность. Ни намёка на спешку — только тихая игра между теми, кто давно знает правила. Отстранившись, Драгоций спросила: — Ты примешь мой подарок? Маар закатил глаза и тяжело вздохнул, но всё же ответил: — Хорошо… Захарра тут же радостно встрепенулась и издала победный звук, будто только что выиграла спор. — Но у меня есть одно условие, — продолжил он. Захарра вопросительно изогнула бровь. — Это твой последний подарок на ближайшие… ну, скажем, пару лет. День рождения, Новый год, всякие там светлые праздники — всё, без подарков. — Жестоко… — Драгоций немного растерялась. — Тебя будет достаточно. Договорились? Захарра театрально закатила глаза, но ничего не ответила. Вызвав стрелу, она открыла ещё незапароленный часолист и начала перелистывать страницы. Несколько секунд молчала, будто тщательно что-то обдумывала, а затем всё же произнесла: — Договорились. Она врала. И он это прекрасно понял — по её слишком честной улыбке, по лукавому взгляду, который всегда появлялся, когда она собиралась нарушить правила. — Установим тебе личный уголок? — Драгоций подмигнула ему и растворилась между страниц часолиста.